О-о-о-о, зеленоглазое такси!

— Олег Давидович? В дорого, но неброско обставленный кабинет генерального директора крупной страховой компании заглянула секретарша. Завидев начальника на месте и дождавшись кивка, она проскользнула внутрь и подошла к столу. — Документы на подпись, не срочно. Те, о которых вы говорили вчера. Она положила на стол увесистую папку и замерла, словно раздумывая, стоит ли сказать что-то еще. Мужчина за столом кивнул, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Спасибо, Алина, я посмотрю. Ты можешь идти. Алина перемялась с ноги на ногу и покосилась на часы. Часовая стрелка подбиралась к отметке 11. Она вздохнула и с жалостью посмотрела на начальника. — Вам бы домой, Олег Давидович… Время уже позднее. — Разве? — он бросил быстрый взгляд на время. — И правда… Заработался я. Вызови моего шофера, будь так добра, и можешь бежать. Прости, что задержал. — Но он еще вчера уволился, вы же меня сами предупреждали, а нового еще не нашли. Вызвать вам такси? Олег вздохнул. — Ладно, вызови такси. Он вдруг зевнул, кажется, неожиданно для самого себя и потер глаза. — Спасибо, — добавил он. Секретарша кивнула и выскользнула из кабинета, тихо притворив дверь. «Совсем не бережет себя,» — подумала она, набирая номер. — «Молодой ведь еще, завидный жених, а дома, видать, никто и не ждет». Вызвав такси, она убедилась, что ее непутевое начальство уже собирается, и упорхнула. Слава богу, ее дома всегда ждали.

***

Олег плотнее закутался в пальто и вышел на улицу. Действительно, давно уже стемнело, и на улице почти никого не было. Дул холодный промозглый ветер, уставшие глаза слепил желтый свет фонарей, а за спиной у него стояла темная громада здания. Все мысли последние дни были заняты контрактом с «Вместе», который совсем скоро должен был быть подписан. Контракт был неприлично выгоден, причем как для «Вместе», так и для него, но что-то неуловимое его упорно смущало. Что? Он никак не мог понять и оттого все время находился в неприятном напряжении, работал круглые сутки и совсем забывал следить за временем. Раздался визг шин резко тормозящего автомобиля и прямо у него под носом оказался не очень новый, но бывший когда-то дорогим ауди. Никаких опознавательных знаков, дающих понять, что это именно такси, на нем не наблюдалось, и Олег мысленно пожал плечами. Мало ли, за кем приехали. Он машинально оглянулся на темные окна офисов (да нет, все явно уже разошлись по домам), перемялся с ноги на ногу и поежился. Холодно все-таки, черт его побери. Стекло автомобиля опустилось, и из окна высунулась лохматая рыжая макушка. — Эй, мужик, я не понял, ты садишься или я уезжаю? Все-таки его такси. Он кивнул, сделал шаг вперед, зацепился сам за себя пуговицей и снова затормозил в попытке распутаться. — Ждешь что ли, что я тебе дверь открою? — водитель приспустил темные очки на нос (какие, к черту, темные очки в это время суток?) и оценивающе оглядел Олега с ног до головы. — Ну такой важной шишке можно и открыть. — Да я, собственно… Однако слушать Олега не стали, стекло поднялось обратно, зато распахнулась дверь, и из машины резво выпрыгнул худощавый высокий мужчина в протертых джинсах и одной только легкой цветастой рубашке. Картинным жестом он распахнул дверь пассажирского сиденья, ослепительно улыбнулся и привычным движением откинул со лба длинные рыжие волосы («Никогда таких ярких не видел,» — машинально отметил Олег). — Прошу! Олег в очередной раз пожал плечами, наконец отцепил пуговицу от незаметной нитки и сел внутрь. Водитель наклонился ниже, заглядывая в салон, улыбнулся еще шире, пожелал приятной поездки и захлопнул дверь. И откуда в людях столько энергии? — Откуда это ты так поздно? Последний будешь за сегодня, все нормальные люди уже давно по домам разъехались. Хотя впрочем не отвечай, я угадаю: судя по тому, что меня вызывала какая-то девчонка, а в машину садится угрюмый тип в золотых запонках, она — твоя секретарша, а ты — какая-то невероятно крупная шишка, которой трудовой кодекс с нормированным рабочим днем не писан. Впрочем-то, возил я одного из «Вместе»… Сам-то я тоже программист, а таксую так, для души, с людьми поговорить, развеяться. Так вот, возил я как-то одного из «Вместе»… Рыжий за рулем все назойливо болтал и болтал, за стеклом мелькали желтые фонари, Олег лениво размышлял о том, что кто много болтает да фантазирует — бессовестно мало работает, и он, Олег, никогда бы таких на работу не принимал… Ишь ты, для души он таксует… Видали таких… И вообще… — … Эй ты, соня, просыпайся давай! Че ж ты вырубился-то? Детское время! Приехали уже, вылезай. Водитель распахнул дверь и был готов уже начать его тормошить. Несколько дезориентированный со сна Олег неловко вылез из машины. — До свидания, — автоматически сказал он. — Давай-давай, всего доброго. Свидимся. Водитель быстро сунул ему пожеванную визитку со своим номером, вскочил за руль и лихо вырулил из двора. Олег проводил его рассеянным взглядом. Мозг машинально запомнил светящийся в темноте номер. «Ноль-ноль-один РАЗ. Да хоть двас,» — подумал Олег. Лучше б побитую дверь поменял вместо того, чтобы пафосный номер покупать. Ни болтунов, ни позеров Волков никогда не любил. «Надо сказать Алине, чтоб в следующий раз кого-нибудь поприличнее нашла. Да и вообще, пусть уже постоянного шофера ищет.» Визитку Олег не глядя выкинул в ближайший мусорный бак.

***

Переспали они где-то месяц спустя. Как так вышло, что они вообще пересеклись еще раз, а потом еще и еще, Олег не очень понял. По натуре своей он был склонен запоминать, анализировать, систематизировать и держать под своим жестким контролем все, что происходило или могло бы произойти в его жизни потенциально (поэтому он и стал со временем владельцем крупного бизнеса), однако в тот месяц у него было слишком много забот на работе: контракт с Разумовским все никак не мог подписаться, переговоры с другими компаниями шли тоже как-то напряженно, внезапно уволилась Алина… Словом, думал Олег, у него было достаточно веских причин, чтобы оправдать свое нежелание еще и пристально следить за тем, кто его регулярно отвозит домой по вечерам и о чем они разговаривают в дороге. И что делают после. Нет, Олег был вполне в здравом уме, поэтому он хорошо помнил все происходившее: помнил их разговоры, помнил свое укоренившееся недоумение, как карикатурный нагловатый таксист на побитой ауди со своим жалким «Вообще я программист, а это так, для души» мог внезапно оказаться широко эрудированным человеком и великолепным собеседником, помнил их ожесточенные споры на самые разные темы, помнил свои высказанные в сердцах жалобы на Разумовского с его непонятным контрактом и полученный на это неожиданно дельный совет, помнил это все и много чего еще. Помнил, но так, будто это все и не с ним происходило и повлиять на это он не мог никак, будто пустил все на самотек и вообще не участвовал в происходящем. Однако четкие воспоминания вовсе не приводили к пониманию, как так вышло, что одним прекрасным утром он открыл глаза с четким осознанием того, что в подмышку ему шумно сопят и вообще в постели стало неожиданно… непросторно. Его знакомый тогда (все еще безымянный, с ужасом осознал Олег), моментально проснулся, словно почуяв, что его новоиспеченный любовник уже не спит, вскочил и со своей обычной непринужденной болтовней смылся, на прощание бросив что-то об опоздании в офис и это свое фирменное «Свидимся!». Олег не придал значения этому побегу, будучи занят мыслями о том, как он дошел до жизни такой. Для него были нетипичны подобные перепихи, но странным образом отторжения произошедшее у него не вызывало, даже напротив, что-то внутри говорило, что все идет ровно так, как и полагается. Хотя определенно Олег не был уверен, что владельцам страховых фирм полагается спать со странными таксистами, не узнав за целый месяц даже их имени. Неудивительно было, что его любовник так быстро сбежал: Олег бы на его месте поступил, наверно, точно так же, а потом делал вид, что ничего не произошло и ждал знака. Видимо, где-то Волков был в корне неправ, поскольку ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю таксист в поле зрения так и не появился, а еще через пару дней новая секретарша сообщила ему, что нового личного шофера наконец полностью проверили и утвердили и поэтому разъезжать на такси больше необходимости нет. Не то чтобы Олег расстроился — он вообще тогда еще считал себя небогатым на эмоции — но что-то внутри незаметно зацепилось. Он не стал придавать значения.

***

Переговоры с «Вместе» шли полным ходом, Олег с легкой руки таксиста с его удивительно дельным советом наконец разобрался с подводными камнями договора и с головой ушел в разрешение последних проблем. Работа кипела, он сидел на рабочем месте по четырнадцать часов, забывая поспать и поесть. Долгожданная встреча с Разумовским и еще несколькими общими партнерами, которая должна была окончиться подписанием злополучного контракта довольными друг другом сторонами, была назначена на завтра.

Забегая вперед, встреча закончилась отнюдь не так, как планировал Олег. Скептик по жизни, он не привык серьезно относиться и тем более прислушиваться к предчувствиям, поэтому он не воспринял всерьез странное волнение и предвкушение чего-то важного, настигшие его, когда он уже поднимался на лифте в офис Разумовского. Здание пустовало: как узнал Волков немногим ранее, все было автоматизировано и управлялось искусственным интеллектом, а сотрудники работали удаленно. Не к месту в голове всплыло, как в самую первую поездку, кажется, рыжий таксист обмолвился, что возил кого-то отсюда. Кого он там мог возить, если здание пустует? Самого Разумовского, разве что. Олег хмыкнул. Как же-как же, владелец «Вместе», которого, говорят, ни разу не видели ни в чем дешевле пары тысяч долларов — и на побитом такси. Странное волнение почему-то не отпускало, хотя Олег прекрасно знал, что все должно пройти как по маслу. — Проходите налево. Вас ожидают, — сообщил голос искусственного интеллекта, когда бесшумно открылись двери лифта. Олег прошел. За столом сидели несколько человек. Разумовского, как ему сообщили, еще не было, хотя он должен был появиться с минуты на минуту. Олег сел на отведенное место и принялся ждать. Вскоре стеклянные двери разъехались и в комнату вошел… олегов таксист. Волков моргнул. Нет, правда, это абсолютно точно был он: такой же рыжий-рыжий, самоуверенный и пышущий энергией. Разве что, в деловом костюме, да несколько приубавивший прыть — обстановка не та — но все равно. Он. В этом не было совершенно, абсолютно никакого смысла. Таксист (Разумовский?) задержал на нем взгляд на долю секунды и Волкову показалось, что у того слегка дернулась бровь. Он дернул бровью в ответ. Вот и свиделись, называется. Он попытался сосредоточиться на рабочих вопросах и решил, что думать и разбираться в происходящем он станет потом. Сейчас только они все подпишут… Слава богу, подписали бумаги и пожали друг другу руки они и правда быстро. Особенно долго жал руку ему Разумовский, нарочито проникновенно глядя ему в глаза, и пока никто не видел, быстро наклонился к его уху, сказав: — Останься, — и, широко улыбнувшись, подмигнул.

***

Как только металлический голос сообщил, что все, кроме них двоих, покинули здание, Разумовский тотчас перестал задумчиво разглядывать интерьер, развернулся на сто восемьдесят градусов, несколькими широкими шагами преодолел расстояние между ними и без лишних слов впился Олегу в губы, прижимая задницей к столу. Олег не успел подумать ни о чем из длинного списка вещей, о которых следовало бы подумать в этот момент (а если совсем по-хорошему, то и гораздо, гораздо раньше), поскольку его изголодавшийся организм среагировал быстрее пресыщенного мозга. Проще говоря, на поцелуй он ответил моментально и со всем рвением. Через несколько долгих минут явно довольный собой Разумовский оторвался наконец от его губ и, начиная увлеченно расстегивать пуговицы на рубашке Олега одна за одной, спросил как ни в чем не бывало: — Надеюсь, мы все прояснили и теперь можем спокойно потрахаться? — Надеюсь, ты перестанешь трепаться и займешься делом быстрее, чем мы состаримся и умрем. Признаться честно, Олег не ожидал от себя подобной прыти, но мозг его, очевидно, сохранил тенденцию отключаться при общении с… Сергеем. Что ж, по крайней мере, он теперь в курсе, как его зовут. Сергей в ответ только хмыкнул уже куда-то в область живота, облизывая его обнажившуюся кожу. — Хочу тебя, — прозвучало одновременно. Они обменялись быстрыми взглядами и Разумовский вдруг рванул в разные стороны полы рубашки, оголяя сильные руки Олега. Ткань треснула где-то на левом плече, не выдержав такого к себе отношения. — Ах да, у тебя же еще запонки эти твои… Пожалею твою рубашку, так уж и быть. Он потянулся к правой манжете и, пристально глядя Олегу в глаза снизу вверх, схватился за запонку зубами. Нельзя сказать, что это с точки зрения Олега было чем-то из ряда вон или что прошлые его любовники не обладали в постели никакой фантазией, но открывшаяся картина заставила его шумно выдохнуть и запустить свободную руку за ширинку брюк: возбуждение стало столь велико, что терпеть его не оставалось решительно никаких больше сил. Сергей наконец перестал терзать дорогую ткань его рубашки, отстранился и открыл рот, обнажив белые зубы. На языке лежала, поблескивая золотыми боками, крупная запонка. Разумовский продолжал молча смотреть ему в глаза. Олег медленно достал руку из-под ремня (вторую все еще держал Разумовский, ненавязчиво разминая пальцами ладонь), протянул ее и подхватил запонку. Быстрый язык облизнул его пальцы, Сергей потянулся всем телом и прикусил его запястье зубами. Быстро избавившись от второй запонки и отправив ее куда-то под стол (она покатилась по бетонному полу почему-то с оглушительным шумом), он наконец приложился губами к голой коже, глубоко вдохнул ее запах и, кажется, расползся в довольной улыбке. Олег вдруг представил, как они смотрятся со стороны: он, разгоряченный, расхристанный, с расцветающими засосами на животе и грозящимся разорвать брюки членом — и Разумовский, весь одетый с иголочки, застегнутый на все пуговицы и стоящий перед ним на коленях, двумя руками разминая ему правую руку и запуская глубоко в горло пальцы левой. Разумовский, долларовый миллиардер, создатель крупнейшей соцсети — и по совместительству рыжий черт в непременной гавайской рубашке и с дешевой сигаретой в зубах, месяц возивший его с работы домой. Сюр, да и только. Но какой же возбуждающий. Его в очередной раз окатило волной горячего желания, заставившего его наконец вырвать руки и запустить их в волосы любовника, наматывая их на кулак и оттягивая назад. — Отсоси мне, — хрипло приказал он. Необычно молчаливый Разумовский небрежным жестом стер с подбородка протянувшуюся дорожку слюны и покладисто потянулся к ширинке, высвобождая толстый перевитый голубыми венками член. Перед тем, как взять его в рот, он все-таки заметил: — Все это время не мог ни о чем другом думать — веришь, нет? Он великолепный. Хотел ли Волков что-то ответить на подобное высказывание — один бог ведает, потому что в следующий момент в его голове ни одной мысли уже не было. Зато был член. Во рту Разумовского. Все это положительно сводило с ума. Когда Олег почувствовал, что он уже на самой грани оргазма, Сергей вдруг отстранился, выпуская изо рта влажный член, и легко поднялся на ноги. — Хочу трахнуть тебя. Сейчас же. Настала очередь Олега молчаливо подчиняться. Разумовский уверенным движением развернул его лицом к столу и нажал на спину, заставляя опуститься грудью на холодную сенсорную панель. Перед носом Олега мелькнули цифры. Он глухо протяжно застонал и поерзал. Разумовский похлопал носком ботинка по внутренним сторонам его стоп — мол, разведи ноги шире — и Волков не мог не подчиниться со странным кипящим удовольствием. К собственному удивлению он обнаружил, что почти готов умолять. Обычно сверху был всегда он, но сейчас… Сейчас была какая, к черту, разница? Он чувствовал энергию Разумовского, сметавшую все на своем пути, чувствовал исходящее от него желание, прицельно направленное на него, Олега. Чувствовал он в нем удивительным (или наоборот, очень закономерным) образом и все то, что чувствовал в рыжем таксисте, — только теперь все это было очень правильным, понятным — и все таким же привлекательным. (Чуть позже Олег признается самому себе, что на самом деле ему, привычному четко делить людей на тех, с которыми можно иметь дело и тех, которые того не стоят, было бы совершенно фиолетово, окажись его рыжий случайный любовник и правда лишь маленьким человеком в большом мире. Совершенно случайно это произойдет незадолго до того, когда он поймет о себе и них двоих кое-что очень важное.) Горячие руки Разумовского мягко опустились на его задницу и развели ягодицы. Олег почувствовал движение воздуха вокруг ануса и услышал за спиной вздох, который классифицировал как восхищенный. С правой ягодицы рука исчезла, через секунду последовал влажный звук и Олег ощутил на своем анусе горячие влажные пальцы. Они ласково поглаживали нежную кожу, кружили вокруг, обводили края и всячески дразнили его. Один из них проник неглубоко внутрь и сразу же выскользнул обратно, через какое-то время следом за ним последовали второй и третий… Слюна, стекавшая по голым бедрам, холодила разгоряченную кожу и было непонятно, больше приятных ощущений это приносит или наоборот, пальцы Разумовского двигались в его заднице совершенно невообразимым образом, каждый раз безошибочно задевая простату, тяжелая рука хаотично блуждала по его спине, иногда крепко сжимая или царапая кожу на ней, он стонал безостановочно, сзади стонали с ним в унисон и он уже второй раз готов был вот-вот кончить, как снова все внезапно закончилось. Он разочарованно застонал и потянулся к своему члену в надежде исправить ситуацию, но его руку тотчас остановили. — Не сейчас. Чуть позже, я тоже уже на пределе. Ложись на бок. Это начинало напоминать сценарий к порнофильму. Олег укоризненно посмотрел на Разумовского, но перевернулся. — Обещаю, что я обязательно доберусь до твоей задницы как следует, как только мы дойдем до спальни или любого другого места, где будет нормальная смазка. А пока будь добр, сожми бедра. Олег понял, что задумал Разумовский. Честно признать, он даже почувствовал благодарность, потому что сам о насущных вопросах вроде безопасности собственной задницы он в пылу желания как-то не подумал. Он послушно сжал бедра, выставляя на показ мокрый анус. Вжикнула молния, и к нему прижался горячий член. — Боже, как же я хочу тебя трахнуть! — Ты не представляешь, каких усилий мне стоит молчать и не требовать от тебя того же. Сергей немного потолкался у входа (Олег ощущал, что он испытывает от этого большое удовольствие, и оттого испытывал его сам), однако надолго его не хватило, он съехал ниже, медленно провел членом между бедер туда-сюда, сладко задевая яйца, и сразу же взял безумный темп. Трение в непривычном месте ощущалось странно, ребра болели от ерзанья по твердой поверхности, член изнывал и Олег чувствовал, что долго так не выдержит. — Подрочил бы хоть! — вырвалось у него отчаянно-грубое, и Разумовский сейчас же опустил руку на его член, двигая ей в том же темпе, что двигался сам. О, да-а-а-а!.. Совсем немного времени потребовалось измученному Волкову для того, чтобы получить долгожданный оргазм, и, дернувшись несколько раз всем телом, он наконец кончил. Через несколько секунд с пронзительным, каким-то птичьим криком к нему присоединился Разумовский.

***

Несколько минут они молчали, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли: Сережа, сползший на пол и сидевший, прислонившись к ножке стола, и Олег, раскинувшийся на столе и все еще стреноженный так до конца и не снятыми брюками. Разумовский иногда лениво и больше машинально подергивал плечом в попытках сбросить измятый и насквозь мокрый пиджак. Олег не двигался, хотя понемногу начинало подмораживать. Сережа наконец задрал голову, безуспешно попытавшись посмотреть Олегу в лицо, слабо улыбнулся и заявил не очень энергично: — Так хочу сейчас тебя поцеловать… Встать только не могу совершенно. Ты меня заездил. Но ты же никуда от меня не убежишь, верно? — Спешу напомнить, — отозвался Олег так же лениво, — что это ты от меня сбежал несколько недель назад, а не я от тебя. Разумовский заерзал и помялся. — Ну прости, пожалуйста. Я не хотел так категорично, просто, ну, понимаешь: ты мне очень понравился, сразу, даже не успев ничего хорошего толком сказать. У нас вроде как все завертелось, но ты явно не узнавал во мне Разумовского и относился с таким пренебрежением! Он сделал паузу. — Мне казалось… — Да нет, все нормально на самом деле… Наверно, я сам создал себе такой образ. Так вот, я хотел тебе сказать, кто я такой есть, но все не понимал, как подступиться, если ты не верил даже вполне правдоподобным вещам из моей биографии. — Считаешь, что программист, по вечерам подрабатывающий таксистом «для души» — это правдоподобно? — Вот видишь! Об этом я и говорю! Уверен, ты бы не поверил мне, даже покажи я тебе свои широко известные фотографии. Сказал бы, мол, двойник. Ты же непрошибаемый, — он на секунду задумался. — По крайней мере, так я думал до сегодняшнего дня. Ну, а потом ты мне сказал, что сомневаешься по поводу контракта с «Вместе», я дал тебе совет, но понял, что если мы продолжим в том же духе, а потом моя личность вскроется во время подписания контракта (а я был уверен, что оно состоится, слишком он выгоден для тебя и для меня), то ты вполне можешь решить, что я где-то давил на тебя или манипулировал. И может даже окажешься прав. Поэтому я решил исчезнуть на время. Дать тебе подумать заодно. Они помолчали. Олег не мог понять, держит ли он обиду на Сергея, держит ли Сергей обиду на него и как ему вообще в голову пришли такие странные логические заключения. — А ты и правда что ли в такси работаешь для души? Разумовский облегченно рассмеялся. — А что ты думаешь, я тебе встретился тогда по какому-то своему коварному плану для соблазнения? Да, у меня правда есть подходящий старенький автомобиль, а там дальше кепка, очки, хрипотца в голос — и все, вози себе людей, разговаривай о жизни по-нормальному, а не как с этими индюками напыщенными. Да и для работы полезно: знаешь, сколько я всего изменил во «Вместе» потому, что наслушался жалоб лично? — А гавайки эти твои? И сигареты — дешевка же страшная! Я такие курил в юности, когда в детдоме еще жил. Бросил потом. Сергей странно на него покосился. — Сэкондовские гавайки и тому подобное — это мой обычный гардероб, вообще-то. Не думаешь же ты, что я хожу вот в этом, — он двумя пальцами оттянул лацкан пиджака, — каждый день? Нет, конечно. Что же до сигарет… Ты будешь смеяться, но я тоже такие в юности курил. И тоже в детдоме. Только не бросил потом. Олег не ответил. Он думал о том, как странно бывает иногда в жизни: ты встречаешь случайного человека и на полном серьезе думаешь, что через пару дней память о нем сотрется у тебя полностью. Потом он кажется тебе странным, непонятным, страшно далеким от тебя по сути своей. Потом оказывается, что он гораздо ближе, чем казался. А еще потом выясняются такие вещи, после которых тебе приходится смотреть на него вообще под совершенно иным углом. А еще-еще потом… Что «еще-еще потом», Олег додумать не успел: отчасти из-за того, что это самое «еще-еще потом» не наступило, отчасти — из-за того, что раздался металлический голос: — Сергей, двенадцать часов ровно. Ваше расписание до конца дня свободно. Вам заказать обед? Сергей встрепенулся. — Нет, Марго, не надо обед, спасибо. Расписание свободно, говоришь?.. Он вскочил на ноги. Энергия снова переливалась под его кожей, а глаза блестели совершенно так же, как и всегда. — Ну что, подвезти тебя до дома? - он лукаво подмигнул. - Ща переоденусь только. И, не дождавшись согласного кивка, он быстро вышел, чтобы через десять минут появиться в своей вечной рубашке с пачкой дешевых сигарет, торчащей из нагрудного кармана, протертых джинсах неопределенно-синего цвета и поигрывая ключами. — Едем! Меня, знаешь, сегодня пораньше начальство из офиса отпустило. Я же программистом вообще работаю, а такси так, для души, ты же знаешь. Олег привычно фыркнул. Не раздраженно только, вопреки обыкновению, а весело. Жизнь вообще была, как оказалось, веселая штука. Он нашарил в кармане телефон, открыл контакт "Марина Секретарша" и написал: "Нового шофера увольняй. Я нашел другой вариант. Лучше."