Цветник слов

Тулуза, 1960 год.

      Леа сидит у окна. Её пальцы сжимают плотный льняной шейный платок её мужа – мсье Кюри. Она и не догадывается, что иголка с заправленной в ушко белёсой ниткой упала в длинный рукав её платья. Она лишь снова поправляет свою шаль и откидывается на кресле-качалке. Её дорогой муж купил его всего неделей ранее, когда вернулся из поездки в Париж – волновался, что теперь Лее будет сложно сидеть за простым, деревянным стулом, пускай и обтянутым мягким бархатом.       Мсье Кюри заботливый мужчина, – думает про себя мадам. Кто из её подруг мог бы похвастаться таким? Пожалуй, узнай женщины о том, как будущий отец ухаживает за своей ненаглядной Леей: взбивает перьевые подушки, набирает ароматные ванны и завязывает шнурованные ботиночки, точно молодой отец помогает своей малолетней дочурке. Впрочем, это не далеко от правды… Мадам Кюри только в прошлом месяце исполнилось двадцать лет, когда же муж в этом году должен был отпраздновать своё сорокашестилетие. Да и такая помощь раздражает Лею, – она мечтает, когда же её муж вновь отправится в адвокатскую поездку. И чем сложнее дельце окажется, мечтает она, тем будет лучше для них обоих.       Леа вздрагивает, – в конце роскошно обставленной квартиры раздается сиплый кашель, прерывающийся удушливыми вздохами “старика” – так Леа про себя называет уже поседевшего, слегка высохшего, со впалыми глазами и редкой бородкой мсье Кюри. Ей противно его внимание. Девушка считает, что её муж настоящий негодяй: громко он читает газету и слишком тяжело ходит, отчего так же тяжело вздыхает. Мадам хочет, чтобы он поскорее уехал. С первых недель беременности спиртовой парфюм, которым любил пользоваться Бернард, стал вызывать у Леи приступы рвоты, бывало, подолгу кружилась голова, и тянуло внизу живота. Девушка никогда не признавалась мужу в своих страданиях – не хотелось ловить на себе его сочувственные взгляды.       Леа глядит в окно. Там в небольшом дворике разворачивается целая драма, – мсье Бонне и мсье Мартен – её соседи по квартире о чём-то громко спорят. Они всегда казались Лее весьма странноватыми, хоть её муж такое мнение не разделял. Адвокатам Тулузы уже поперек горла стояли проделки молодого детектива по имени Роберт Мартен, который, точно герой французских баллад, рвался в “бой” без промедлений.       Леа вспоминает, как в детстве мечтала стать сыщицей и, смешно вспомнить, ловить преступников, устраивать им допросы и распутывать дела, с которыми не могла справиться даже парижская полиция. С мальчишками во дворе она часто играла в детектива и преступников. Друзья Леи только посмеивались с неё. “Не женское это дело”, – говорили они. Девочка не верила им. Она всегда знала, что умнее всех этих глупых мальчишек!       Мадам Кюри улыбается своим мыслям и поправляет шаль – один из первых подарков её мужа после свадьбы. Он специально поехал за ней в Лион, где, если верить торговцам, делали лучшие в Европе набивные шали из натурального шёлка. Тут даже Леа понимала, что вещица дорогая, поэтому стала изредка надевать её дома, чтобы порадовать наивно влюбленного и преданного ей Бернарда. Однако, будь её воля, служанки подвязывали шалью виноградники.       Теперь Леа думает, когда стала такой избирательной по отношению к мужчинам… Она вспоминает, как лет семь назад какой-то мальчик, с которым она изредка пересекалась на рынке, в шутку пытался позвать её замуж. Он завязал на её безымянном пальчике конопляную веревочку и уже было решился поцеловать свою мадемуазель, как та оттолкнула его и залилась смехом. Замуж выходят или неумёхи, или слабачки! Никогда Леа не станет чьей-то служанкой, не назовет себя мамой или женой. Она будет храброй сыщицей!       Как же всё так получилось? Стоило мадам Кюри подумать об этом, иголка выпала из рукава её платья и больно царапнула бледную кожу, – из ранки выступила кровь, запачкавшая дорогой нашейный платок мсье Кури. Как в тот раз… В тот раз, когда мать Леи била дочку розгами. Её удары были точными, а слова острыми, как заточенный меч сарматского воина.       – Почему ты ничего не умеешь! – удар за ударом, слово за словом. – Посмотри только! На что похож этот носовой платок – стежки кривые, нитки запутаны. Думаешь, кто-то обратит внимание на такую неумёху, как ты, а? Отвечай же!       Отец Леи всегда стоял в стороне, – его волновали лишь поставки овощей, которыми он торговал в своей небольшой лавке. Он только и хотел, чтобы его оставили в покое. Может поэтому, когда на пороге их дома оказался мсье Кюри, он отдал свою младшую дочку почти без уговоров. Даже приданное ей оставил – пару маминых украшений и вышитый корсет.       Мадам Кюри думает, что не будь её родители такими консервативными, она бы уже заканчивала гимназию с остальными девчонками. Но мама и папа умели лишь повторять, что женщина без мужа – увядший бутон, не успевший даже зацвести.       Внезапно Леа срывается в места, она хватает свой зонтик и выходит из дома. Кажется, позади она слышит голос своего мужа, но ей всё равно. Она быстро сбегает по лестнице… Быстрее, ещё быстрее… Не всё ещё потеряно, Леа. Все ещё пожалеют о своих словах!       Мадам Кюри думает, что во дворике она успеет застать мсье Мартена и его помощника. Странная надежда возрождается в сердце Леи, но тщетно. Её взгляд устремляется в пустующий дворик. И в этот момент перед ней проносится карета. От неожиданности Лея роняет голубой зонтик, и тот, подхваченный ветром, улетает прочь.       Потеряно.