С хуя ли, я пассив?!

✨✨✨

«Если и есть что-то более прекрасное, чем весна, то это юношеская любовь.» ♞ Стивен Кинг

      Чонгук давно мечтал сдать, к чертям, эти проклятые экзамены и вот, наконец, момент настал. Ответы к ним вышли уже как неделю назад, так что баллов хватило, и он поступил «на трезвую голову». Если, конечно, не считать того раза, когда он бухал с Юнги за день до экзамена. Его мамочка тогда учинила такой скандал в доме, что разбудила даже отца, спокойно дремавшего в спальне, не дав отдохнуть бедному мужику после работы. Тот тоже наехал на Чонгука, и они оба решили вбить ему в голову, что бухло давит на мозги и они могут улетучиться, как бы абсурдно не звучало, блять, в воздух. Хотя как они могут за один день из-за бухла буквально испариться, если он учился весь этот проклятый год?! Ну да ладно, похуй.       Конечно, поступив в универ, он был невозможно счастлив. Хотя знал, что это только начало и отдохнуть от школы он сможет лишь неделю. Всего лишь неделя, понимаете?! Пиздец, да? И Чонгук понимал… А, хотя нет, показалось.       Сдача документов в универ такой мучительный и долгий процесс, что всегда изнуряет. Парень хотел бы, чтобы все было как в американских фильмах жанра фэнтези: щелчок пальцев — и всё готово. Но жизнь говно, а Чон тот, кто с лопатой. Так что всё заебись, не волнуйтесь.       Итак, первый день в университете — день сдачи документов, и, может быть, ну, конечно, не первый, но и не последний секс с каким-нибудь красивым парнем. А, кстати, чуть не забыл: Чон — гей. Любит он, чтобы ему сели на лицо, например, хуи пинать (и не только пинать) и всё такое прочее, что подобает делать геям.       Сумка готова, Чон хорошо одет и сыт, а мозги плавятся в ожидании предстоящего учебного дня. Мать лишь целует сына в щеку и говорит, чтобы тот вёл себя подобающе, а он возражает ей, говоря, что уже не маленький и прекрасно справится сам. Затем парень выбегает из дома, а мать, отрицательно цокает, возмущаясь безнравственности молодежи.       Чону повезло: он будет не один, словно белый ворон среди ста чёрных, ведь Юнги, слава господу Богу, поступил в тот же Универ. Это даже звучит обнадеживающе. Вот парень стоит перед дверями Универа, дожидаясь Юнги. Или, может, самому пойти? Что он, блин, как ссыкло? Пока Чон думает, в него врезается какой-то молодой человек, и не хило так, а пиздец больно, но жить, конечно, можно. — Эй, чё вылупился и стоишь смотришь, как баран на новые ворота?! Не видишь, люди проходят, гомункул хренов?! — рявкает паренёк, без намека на извинения.       А Чонгук поднимает свои ясные глаза на него и смотрит-смотрит-смотрит, не в силах наглядеться. Он точно человек? Разве люди могут быть настолько красивыми? Чон буквально падает в пропасть. Внешность этого парня — один на миллион. Он уверен, что его чёрные волосы настолько мягкие, что можно окунуться туда, словно в море. Идеально ровные брови, подходящие к его молочной коже. Ровненький маленький носик и, вдобавок, чёрная родинка, красующаяся около кончика носа. Чон знает, что таких бездонных карих глаз, как у этого незнакомца, нет ни у кого. Но его стремительному потоку мыслей приходит конец, так как этот парень хватает его за волосы и оттаскивает от себя. — Блять, больно! — зашипел Чонгук на противника, а тот выпускает из своих рук волосы Чона, — Сука! — Я тебе сказал отойти от меня. Ты меня не слышал — вот последствия, — хмыкнул парень, а Чон настолько разозлился, что захотел проучить своего дружка.       Вот уже рука поднимается, чтобы начать драку, но приближается ещё один хмырь, кажись, друг этого незнакомца. — Простите, что доставили вам неудобства, нам очень неловко, да, Тэ? — и парень с розовыми волосами грозно стреляет глазками на своего друга, тот лишь кивает в ответ, но не потому, что ему очень жаль, а чтобы утихомирить пыл своего друга.       Затем они уходят, и Тэ пытается что-то сказать другу в своё оправдание, но все равно получает подзатыльник. А затем розоволосый парень поворачивается и говорит Чонгуку: — Меня, кстати, зовут Чимин, надеюсь, мы подружимся! А этого долбоёба зовут Тэхён. Прости ещё раз и пока! — затем эти двое снова возвращаются к бурному обсуждению чего-то, и Чонгук остаётся один.       Юнги ещё нет: придется переться в институт одному. «Его зовут Тэхён… милый, но агрессивный чел.»       День начался, конечно, не ахти. Сначала парень бегал за документами и расписанием в директорский кабинет, потом еле высидел пары. Хорошо, что хотя бы книги не пришлось покупать, ведь Юнги заранее купил их в двух экземплярах. Чон сказал, что обязательно выплатит ему дружеский долг, но тот отмахнулся. Осталось последнее занятие в институте, а Чон, если честно, очень устал, хоть это только первый день. Кажись, он так скоро коньки отбросит.       Парень берет свою сумку и садится на свободный ряд, где, к счастью, мало народа. Чонгук кладет голову на парту, ведь делать нехуя, и вдруг слышит знакомые голоса: — Ты можешь хоть иногда не строить такую страшную гримасу?! На гиену похож… — произносит Чимин, заходя в аудиторию, но замечает в ряду Чонгука и, заулыбавшись, машет ему рукой, направляясь на места позади парня. — Ну и нахуй ты здесь сел? Тут одни отбросы, а один, кстати, уже сидит перед нами, — довольно хихикнул Тэ, но получил смачный подзатыльник от Чимина, — Аууч! — взвыл тот, потирая ушибленное место. — Прости ещё раз, Чонгук. Просто у Тэ сегодня месячные, не обращай внимания, — произносит Пак, улыбаясь во все тридцать два зуба, но из-за озлобленного лица Тэхёна эта улыбка пропадает.       Чон хочет что-то сказать, но тут его касается рука, и он, поднимая голову, видит Юнги. — Привет. Вижу, ты тут друзей себе нашёл? — внимательно осмотрев двух друзей, Юнги остановил свой взгляд на Чимине, — Привет, я Юнги и, по несчастью, друг этого оболтуса, — протягивает в знак приветствия руку парень, получая крепкое рукопожатие в ответ. — Привет, я Чимин и, как иронично бы это не звучало, этот придурок тоже мой друг, — указывает Пак большим пальцем на возмущённого Тэхёна,       Они оба начинают смеяться, но прекращают, замечая несколько удивленных взглядов, и занимают свои места. Мин придвигается поближе к Чонгуку и тихо произносит ему на ухо: — А ты не говорил, что у тебя есть такие красивые и милые друзья. — А я что-то не припомню, чтобы ты говорил, что являешься геем, — закатив глаза отвечает парень, а Юнги, легко пожимая плечами, бросает: — Люди меняются, — и продолжает слушать препода, который пришёл уже как десять минут назад.       Проходит еще, примерно, двадцать минут. Мда, со скуки заснуть можно, не такой представлял себе студенческую жизнь Гук. Препод тот ещё зануда и постоянно требует от класса тишины. Все-таки как не тянись, каштанчик так и не поймет эту долбанную орфографию с двумя и одной «н». — У тебя есть запаска? Свою, блин, дома забыл. — Чего тебе, презервативов? — тихо захохотал Чимин, но тут же получил от Тэхена мягкий шлепок по голове, — Не-а, не принёс.       Чон не подслушивал… Да ну, бля, кому он пиздит. Подслушивал, конечно, и теперь сидит и думает, дать ему свою запасную ручку или нет, но все-таки больше склоняется к второму варианту, ибо нехуй так агриться на посторонних людей.       А Тэхён растерянно крутит в пальцах свою уже испорченную ручку и смотрит по сторонам, думая, какой же Чимин охуенный друг. Осматриваясь, он замечает, что каждый занят по-своему: несколько оболтусов залипают в телефоны, один в носу ковыряется (фу, мерзость!), несколько девчулек обсуждают между собой что-то: наверное, как закадрить очередного папика. На первом ряду, как всегда, сидят ботаны, на последнем — задроты. Не жизнь, а сказка.       Но он всё-таки останавливает свой взгляд на Чонгуке: видимо, придётся взять у него ручку. Чтобы привлечь внимание парня, Тэ кидает свою засохшую ручку, прицеливаясь в башку этого придурка. И так, прицеливание, бросок и попадание! Опа, цель настигнута и через… раз, два, три, Чон поворачивается с недовольной рожей, держа в руках злосчастную ручку. Боже, ну гримаса у него — похлеще, чем в ужастиках Тоуб Хупера. — Ты долбаёб? Совсем крыша поехала? — возмущается Гук, но внутри у него все переворачивается от радости от глупой влюбленности. — Ну, это… ручку дай, — произносит Тэ пафосно, будто ему все должны. — Сударь, а не прихуели ли Вы? — возмущению Чонгука не было предела, а двое их друзей просто смотрели, чем этот театр закончится. — Ну, есть немного. Что ж поделать, раз я такой охуенный. Сам не знаю, как с этим справляться, — произносит Ким, проводя кончиками пальцев по линии подбородка в знак своей привлекательности. — Придурок. На, возьми ручку и не выёбывайся больше — это к тебе не к лицу, — говорит Чон, взяв из своего пенала запасную ручку, и положил ее на стол Тэхёна.       Тэхён несколько секунд пялится на эту ручку, будто анализируя её прошлого хозяина, а затем начинает писать. Ну, Тэхёну даже не надо было много писать, так как до конца оставалось где-то десять минут, а он за это время написал почти две страницы.       Чонгук не понимает, как у такого красивого человека может быть такой ужасный характер. Этого Ким Тэхёна даже человеком назвать сложно — он же сущий бес! Такой маленький бес, которого хочется лелеять, обнимать и целовать. Чонгук приподнимает уголки губ в слабой улыбке: все-таки Тэхён милый, когда злится. За это можно простить все его колкие слова в сторону Чона. — Земля вызывает Чонгука! Ты меня слышишь? — Мин машет рукой перед парнем: мало ли что, вдруг умер, но, увидев, что тот моргает, разочарованно выдыхает, ведь такая сенсация была бы для репортёров: «Впервые умер студент, заскучавший на лекции препода», но, видимо, не судьба. — А куда все рассосались? — оглядываясь по сторонам, спрашивает Гук. — Да минут как пять все ушли. Чувак, я думал, ты помер, — Чонгук лишь смеётся в ответ. — Ты же знаешь, не одна живая душа меня не укокошит, я сам себя в гроб сведу, — Юнги даже не возражает, ведь очень хорошо знает младшего.       Парни даже не успели покинуть аудиторию, как к ним тут же подскочили несколько студентов с просьбой вступить в их клуб. Парни еле-еле ноги уволокли оттуда, но не вступили. Чонгук попытался узнать у Юнги в чём дело, но тот только ответил спокойно: «Не вступишь в клуб — они тебя до конца твоей студенческой жизни будут преследовать». Бедный парень начал считать, сколько же это. Целых четыре курса они будут его дергать? Нет уж, это не по-чонгуковски. Не так он представлял себе студенческую жизнь.       Но не важно, этот вопрос он решит завтра на свежую голову, а то, боже упаси, попадёт в какой-нибудь клуб, где все хернёй одной будут заниматься. Юнги его попытался успокоить его: мол, брат, мир — это не аниме, а мы не во вселенной клуба Яричин. Как не странно, слова друга подействовали на Чона и он успокоился, возвращаясь домой.