Жёлтые розы тоже пахнут

— Звони родителям, что ли? Чё ж так холодно? — у Чона зуб на зуб не попадал, так ещё и сумки тяжёлые. — Зачем им звонить?       Неподалёку Чимин увидел знакомую машину, а возле неё и две фигуры. Мама с отцом, которые смотрят по сторонам, пытаясь высмотреть сына.       Взяв своего альфу за кисть, он потянул его за собой, пробираясь сквозь толпу людей. Родители заметили их, подбежав, начиная обнимать обоих и грузить вещи в машину. Наконец-то Чимин чувствует себя в своей тарелке. Здесь всё такое знакомое и родное, что даже в самом Паке что-то изменилось. Стал более уверенным, расслабленным? Давно он не был в родительском доме. Около года, как живёт сам. Здесь, конечно, всё поскромнее, не как у Чонгука, но главное, что уютно.       Оставшийся вечер прошёл очень тепло, заполненный разными шутками. Родители сразу же смогли найти контакт с Чонгуком, это было не сложно, и даже начали вспоминать омегу в детстве… -… Чимин иногда бушевал, — вспомнила мама маленького проказника, — в годиков 6 залазил на стол, с него прыгал на кровать и при этом говорил, что он железный человек, который работает под прикрытием. — Господи какой кошмар. Почему я этого не помню? — закрыл омега половину своего лица руками. Но услышав эту историю, показалась улыбка. — Так ты уже тогда был в моем вкусе, — Чонгук чувствует себя в своей тарелке. Теперь это и его семья. — Ты показывал уже Чонгуку свою комнату? — аккуратно спросила мама своего сына, ведь знает, что тот не особо хочет про это говорить. — Завтра, может, или потом как-нибудь, — сказал, лишь бы не уговаривали. — Почему нет? Ты моей ещё не видел, так что не стоит стыдиться. Мы могли бы глянуть сегодня и, может, переночевать там? — Чон веселее под небольшим градусом. Пак под небольшим градусом — смелее. Он взял своего альфу за руку, подходя с ним к деревянной двери. Чимин не Чимин, если бы не повесил на неё замок, чтобы не заходить туда больше. — Достань ключ, — омега указал на шкаф, ведь он лежал сверху, а стул тащить лень. Чонгук с лёгкостью выполнил эту просьбу, приподнявшись на носочки.       Двери открылись и показалась комната подростка Чимина. Видно что в ней давно никто не был. Она как заброшена.       Стены светлые, но их перекрывают множество тёмных плакатов с рок группами. На письменном столе стоит фотография с Юнги, где оба были как самые настоящие фанаты рока, про это говорил их внешний вид, а рядом старая видео камера.       И самое главное — в углу стояла барабанная установка и одна электрогитара, принадлежащая Юнги. Для Пака это самые неприятные воспоминания. Из подросткового периода — самые тёмные, запретные. — Уверен, что хочешь переночевать в этой комнате?       А Чон восхищён. Когда-то его друзья тоже увлекались роком, музыкой, умели играть на музыкальных инструментах. Вот только Чон ничего этого не умел.       Мужчина кинул вопросительный взгляд на омегу, как бы спрашивая разрешения войти. Получив кивок в ответ, Гук прошел во внутрь и начал внимательно просматривать плакаты и вспоминать своё прошлое.       Он был ничтожеством. Ничего не мог. В один момент его друзья собрали рок группу, где каждому нашлось место. Кроме него. Сначала, он приходил на каждую репетицию, слушал их лажу и победы, но в один момент всё прекратилось. Ему перестали говорить, когда будут проходить тренировки. А он узнавал и слушал через окно цокольного этажа. Было больно, а мама добавляла на верх: «Тебе заняться нечем? Ты в этом году школу заканчиваешь! Может за ум возьмёшься, а не страдать за не пойми чем будешь? Ты не виноват, что ты умеешь рисовать, а не петь и играть…» Чонгук тогда ещё долго ссорился с мамой, но в итоге пришлось принять это. Он поступил, отучился, работает на престижной работе, вот только подростковая обида не даёт ему жить и по сей день. Только сейчас он понял, почему он до сих пор не такой же взрослый, как все взрослые. Прошлое. — Слушай, Зефирка, научи меня, пожалуйста, играть на чём-то, — Чон попытался вернуть лицо. — Я бы не хотел к этому возвращаться. С тем периодом моей жизни связанны не самые лучшие воспоминания. — говоря это, Чимин закрыл двери, чтобы родители не слышали. — Мне лет 16 было, когда я начал этим увлекаться. Тогда и с Намджуном сдружился и он… Ты знаешь. И мы с Юнги в секту попали… Случайно… Мы тогда еле сбежали. — с ужасом вспоминает Чимин.       Пак прошёл к инструментам, стряхивая с барабанов пыль. — Гитара не моя, я умею только на барабанах играть. С меня плохой учитель, но я постараюсь.       Чимин пригласил Чонгука, вручив ему палочки, начиная рассказывать всё, что он должен знать.       А Чонгуку сложно, у него слуха совсем нет, но хоть память нормальная. Он старался, правда старался, но ничего не выходило. — Мда., — он опустил палочки на колени, — рисовать у меня лучше получалось, — грусная улыбка. Шоб не плакать, я сміялась.       Обидно, но уже не так, как было в школе. Он обязательно хоть чему-нибудь научиться, не барабанам, так гитаре, например… — Ничего страшного. Главное, что ты попробовал, — подбадривающе сказал Чимин, подходя к альфе со спины и обнимая его, проговорив все слова на ухо.       Взяв его руки в свои, омега несколько раз ударил по барабанам, отыгрывая какуе-то мелодию и напевая очень простые слова: — Я люблю Чонгука, — красиво спел Чимин, поцеловав его в щеку, отпуская руки. По телу Чона пробежали мурашки. — Так красиво… Ты можешь спеть мне свою любимую песню? — робко спросил альфа.       Вопрос поставил его в ступор, заставляя краснеть. — Когда ты зовёшь меня, твоим становлюсь цветком… Будто бы чего-то ждём, вместе в холода цветём… — начал Пак петь, перед этим прочистив горло. По началу было тихо, но с каждым словом становился всё увереннее. — Может замысел Вселенский, и так должно было быть? — Чимин провёл рукой по спине Чонгука, придерживая за плечи и начиная петь возле самого уха. — Знаешь? Знаю… Ты это я, я это ты…       Спев небольшой отрывок, омега отошёл от альфы, спрятав руки за спиной, сложив их в замок и становясь напротив, за барабанами. Со стороны как маленький довольный ребёнок, которого засмущали, попросив спеть. — Я посчитал, что эти строки с моей песни хорошо нас описывают.       Нужно только видеть его довольную моську. Он сделал это… Никто не знал про эту песню, а тут появился тот, кому посвятил её ещё несколько лет назад, не зная даже о том, что где-то есть истинный… — Ты писал песни?.. — изумление стереть с лица было сложно, а Чон и не пытался. — А можно спросить, кому она была посвящена?..       Это не обида (она самая), это просто СУПРУЖЕСКИЙ интерес. — Видимо, тебе? — пожал он плечами. — Я её давно написал, поэтому она никому не была посвящена. Это просто отображение меня, то, чего мне не хватало. — Чимин выдержал паузу, садясь на коленки Чонгука, прислоняясь своим лбом к его. — Тебя, — прикрывая глаза, прошептал омега.       Так как Чонгук не умеет выражать эмоции словами, он просто поцеловал Пака. — Ты самый прекрасный человек, которого я встречал. Пока что, — хихикнул Чон, а на вопросительный взгляд поспешил ответить, — Через девять месяцев появится, уж прости, но самое прекрасное в моей жизни, да и думаю в твоей тоже.       Они как дураки улыбались друг другу, и только когда насытились поцелуями и обнимашками (ими нельзя насытиться), решили всё же пойти назад. Родители уже спали. — У тебя изоляция в комнате или как? Чё то я не подумал, что играть на барабанах в столь поздний час не лучшая идея, — тихо, что бы никого не разбудить, засмеялся Чон, завалившись на диван, где им простелила матушка, вместе с Чимином. — Поверь, это ещё тихо было, — посмеялся Чимин, упав рядом с Чонгуком, но подумав, что ребёнку, который ещё совсем не сформировался в его животике, будет не удобно, по этому сразу же перевернулся на спину, расположив руку на животе, поглаживая.       Теперь нужно привыкать к тому, что ты не один, и учитывать предпочтения маленькой звёздочки внутри.

***

      После весёлой и насыщенной недели у родителей Чимина, Чонгук прилично набрал в весе. Приняли его как родного, кроме соседской собаки, что всё время на него лаяла. Прощание было тяжёлым для всех, даже для, уже тяжёлого, Чонгука. Даже всплакнуть умудрились. Парни уехали, оставив за собой хорошие воспоминания и обещание вернуться со Звёздочкой.       Уже на посадке Чимин понял, что они летят не в Нью-Йорк, а в Лас-Вегас. На вопросительный взгляд Чон лишь ответил: — Мама сейчас там, а если мы полетим сразу к ней, то не потеряем времени.       Мать была очень счастлива видеть своего сына спустя долгое время, так ещё и с истинным омегой. — Боже, Чимин-а, какой же ты красивый! Теперь я понимаю Гука. Мама такая мама. — Мам, ну вы чего? Не смущайте мне родню. — А я тебе не родня? — засмеялась мать.       Чимин первое время смущался, но когда попал в съёмную, как он думал, квартиру, оказался в шоке. Там слишком уютно. — Это наш старый дом. — подошёл со спины и обнял омегу Гук. — Мама переехала после смерти папы. А сейчас появилась работа, и что бы не снимать жилье, она вернулась сюда, — грустным голосом сказал Чон. — Ты показал мне свою комнату, и теперь я не уверен в том, хочу ли я показывать свою. Стыдно как-то, — чешет затылок и смеётся. — Такими словами ты только заинтриговал. — повернул Чимин голову к своему альфе, накрывая его ладонь своей, успокаивая, тем самым показывая, что нечего стесняться. — Мы ведь все были странными, будучи подростками… Показав свою комнату, я понял, что это часть меня в прошлом. Всё благодаря тому, что ты нормально отреагировал и я подумал над этим всем. Всё, мне надоело своими речами тянуть тебе время. Показывай, — улыбнулся Пак. Видимо никто не ожидал такого поворота событий. — А может всё-таки чаю? — Чон продолжает мяться, стыдно потому что. А после того, как он увидел маму, сразу же переключился на неё, идя следом на кухню, — Мам, вы в моей комнате убирали? — Неет, спасибо. Сам то безобразие убирать будешь. Мне бы на твоём месте было бы стыдно туда парня своего приводить. — Ой, а раньше вы по-другому говорили. — Что же я говорила? Не припомню, — наигранно. — Чим би дитя не тішилось, аби не плакало! Немного подумав, мать ответила: — Не, — отмахнулась, — не помню такого, — а сама подмигивает Чимину. — Я его когда-то перед папой прикрывала. Сколько я тогда выслушала. Когда здесь был Тэхён, он быстро угадал, что там.       Женщина с загадочным видом вышла, оставив Чимина в непонимании. — Попробуешь угадать, или тебе сразу сказать что там по всем стенам голые бабы? — смеётся Чон, садясь на кухонный стул.       Чимин засмеялся, присев возле Чонгука. — Нет! Я хочу угадать! Дай подумать… — Пак задумался, упёршись локтём об стол и подпирая свою голову. — Это что-то связано с музыкой? — в ответ мотают головой. — Хм… Тогда там плакаты с какими-то американскими спортсменами? — и снова мимо. — Ну, я не знаю, чем ещё подростки могут увлекаться… Машинами?       Брови Чимина вскинулись вверх, ведь он снова не попал, и теперь то омега задумался серьёзно. — Фильмы?.. Походу близко. — Порно что-ли? — засмеялся он, смотря на своего альфу. Но его реакция заставила Чимина взорваться от смеха. — Ты серьёзно? Там плакаты с голыми девушками? — Я буквально только что сказал тебе об этом! — засмеялся Чон, — Боже, как стыдно.       Со смехом они отправились открывать секретное место Чонгука. Альфа провернул ключ и прошёл. Почти все стены были обклеены вырезками из журналов. Сейчас бы это назвали художеством, но когда-то парню пришлось сражаться за счастье. Потолок тоже был в непристойных картинках. — Скажу сразу, я на это не дрочил! — оправдался Гук, — А ещё, старался не приводить к себе никого, думаю вполне понятно, почему.       Но комната была не только в порнухе. На стене, возле входа, висела гитара, а в углу стояло несколько скейтов. На кровати лежало много мягких игрушек. — Когда кто-то попадал в мою комнату, всегда смеялся с того, что на стенах порно, а в постели игрушки, но я не мог выкинуть их, или убрать где-то под кровать. Каждую из этих игрушек подарил мне папа на день рождения. Вот эта была последней, — Чон взял в руки большую акулу, — самая большая и самая любимая, — грустная улыбка.       Чимин же крутится вокруг своей оси, краснея от этих голых тел и неловко улыбаясь. — Ну… Ты же был ярым гомофобом! Не исключено, что мог делать что-то такое грязное, — тычет пальцем ему в грудь, подходя к кровати. Его, можно сказать, потянуло к той акуле, что Чон взял в руки. — Она такая милая, — взял её в руки, прижав к себе. Кажется, и вовсе отпускать не хочет. — У тебя очень контрастный подрастковый возраст. На скейте катался? — обратил Пак на них внимание. — Меня научишь? — Хаахах, к сожалению сам не особо помню, но можем как-нибудь попробовать, — подмигнул.       Так и просидели до ночи в квартире, вспоминая забавные моменты со своей юности. — Слушай, не хочешь прогуляться? Тут парк рядом, там вечером красиво, — уткнулся в шею омеги Чон.       А по его коже мурашки от горячего дыхания. Чимин уткнулся своим носиком в макушку Чонгука, вдыхая морской запах. — Хочешь, — улыбнулся омега, но не отстранился, будто ждёт, пока его поднимут. — Тогда давай тихонько. Мама наверняка уже уснула.       Парни пытались выйти тихо, но то и дело, что срывались на хохот. — Чон Горе Ребёнок Чонгук. Куда зятя повёл? — Мааам, ну Вы чего? — Аккуратно только. Поздно уже, — когда же парни выбежали за дверь, тихо продолжила, — вот молодежь, на месте не сидится.       Ребята же как маленькие мальчишки, со смехом бежали вдоль улицы, сворачивая в парк. — Смотри, правая вперёд, левая назад. Тормозить вот так. Ну, а что бы тронуться, нужно просто оттолкнуться от земли. Ну, или завести такого парня, как я.       Чон смеётся и показывает, что имеет ввиду. Он спокойно становится на доску и легко отталкивается ногой. Скейт едет, а Гук поворачивается к Чимину. — Ну же. Давай!       Чимин неуверенно ступил на скейт и чуть ли не упал. Ему бы самому понять, как так можно было. Держал Чонгука крепко за руку, и второй проблемой стало, это оттолкнуться от земли. И даже когда получилось, Пак не ехал. Его просто за собой тянул Чонгук, а сам пищал как ребёнок, потому что постоянно казалось, что вот сейчас упадёт. А ещё ему мешали люди, которых на вечер стало слишком много. Но Чимину уже самому надоело ныть. Омега старался ехать сам, и не заметил, как его руку отпустили. Таким счастливым он ещё никогда не был, поэтому, дурачок, повернулся к Чонгуку, что был где-то позади и странно махал руками. Точно… Люди.       Пак испугался, спрыгивая с этого скейта, чтобы не упасть в конце концов. Чуть носом в землю не зарыл. Чонгук начал смеяться. Ну до чего же милый его истинный. Он подезжает ближе к Чимину, смотрит, цел ли тот, и начинает заговорчески улыбаться. — Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю? У нас даже звёздочка будет! — кажется глаза светятся не от фонарей, он жизнь готов отдать за их ребенка. — Так вот, сначала мне казалось, что свадьба, это так, формальности, что бы не было проблем с фамилией малышки. Но знаешь, в последнее время я понял, что это что-то большее. И думаю, это благодаря тебе. Мне кажется, что это не новый этап в наших отношениях, потому что ничего по сути не изменится, это новые воспоминания. Я хочу увидеть тебя в цветах, хочу слышать как сердце выпрыгивает из груди, потому что я не видел тебя целый день! Хочу видеть твою счастливую улыбку, и точно знать, что ты мой. Так вот, Пак Чимин, готов ли ты стать Чон Чимином? Готов ли принять меня в своё сердце безвозвратно? Готов ли создать семью Чон, а не просто папы Пак и отца Чон? Готов ли быть со мной и в радости и в горе? Ездить на море и покупать глупые футболки? Терпеть большого ребенка всю жизнь? Любить?..       Выслушав всё это, Чимин впал в ступор. В голове сразу же всплывают воспоминания с их первого разговора, затем первая встреча и поездка на море, которая никогда не забудется. Сколько они пережили, сколько глупостей делали. И как одна из «ошибок» объединила их ещё сильнее, как она развивается под сердцем Чимина, что уже сам невольно кладёт ладонь на ещё совсем плоский животик. И дни за днями в голове прокручиваются до теперешнего момента.       Чонгук, предложение, и люди, из которых несколько человек это услышало.       Котороткие шаги и Чимин вмиг оказывается в объятиях Чонгука. Действия сами за себя говорят.       Слёзы радости, и маленькие ладошки, которыми будущий Чон Чимин накрывает щёки своего будущего мужа. — И эти воспоминания будут одни из самых ярких в нашей жизни, Чонгук. Я готов прожить её с тобой и нашей звёздочкой. Мы создадим собственное море, усыпанное отражением звёзд и лепестков.       Чимину больше нечего сказать. Одна его рука медленно спряталась в волосах альфы, легонько почёсывая, видя в его глазах бескрайний океан. В его глазах такой же, полный любви к человеку напротив. Сердце и без всего этого уже давно в руках Чонгука. Пак ещё до недавнего времени мечтал просто быть рядом, а сейчас у них своя история, до конца которой они будут везде вместе, ведь кажется, что с этого момента стали неразлучны.

/некоторое время спустя/

      Чонгук весь день на нервах. Он с самого утра не видел Чимина. Они уже росписались, но Гук настоял на венчании, потому вытирает потные ладошки о белый пиджак в ожидании. Спустя какое-то время в комнату зашла мама. — Здравствуйте, Вы как всегда прекрасны. — Ты лучше, Гук-а, — мама тепло улыбнулась. — Я уже познакомилась с родителями Пака, мы встретились в кофейне и немного разговорились. Я сказала, что мой новый сын очень на них похож и они сказали что их тоже, тогда я спросила, не они ли родители Чимы. Они очень милы, Гук, ты выбрал прекрасную семью. — Это скорее она меня.       Ещё несколько минут и Чона повели в зал. Помещение огромное, но людей совсем мало. С правой стороны, где будет стоять Чимин, сидит его мама, а с левой мама Гука и ещё двое приглашенных. Мужчина подымается по нескольким ступенькам и стаёт возле церковнослужителя. Мгновение, и двери открываются, а от туда выходит Чимин со своим отцом под руку. Он красив как никогда до этого. Под его чёрным костюмом уже слегка виднеется животик, но пока сложно на глаз определить, набрал ли тот массу, или носит жизнь под сердцем. Они идут мучительно долго, но когда всё-таки доходят, отец Пак отпускает руку сына с бесконечным теплом в глазах, и такими же глазами смотрит на Гука. Для их семьи венец — тоже важная часть. Чонгук кажется прослушал всю речь, потому что вопрос услышал только со второго раза. — Чон Чонгук?.. — Да. Согласен. — А вы, Пак Чимин, согласны ли вы быть верным супругом Чон Чонгуку до конца своих дней? — Чон Чимин. — перебил Чонгук. Они оба захихикали. А когда Гук услышал положительный ответ и лёгкий кивок, поднял своего мужа на руки и аккуратно закружил над землёй. Только когда Чимина опустили на землю, он заметил пару, что сидела рядом с мамой Чона и улыбалась во все 32. Они были благодарны, что их пригласили. Чимин настоял на этом, потому они заказали три пригласительных. Пакам, маме Чон и Минам.       О том, что Сабрина теперь Мин они узнают по кольцу позже. А Мины узнают, что теперь у Чонов будет Звёздочка. Но это всё потом. А сейчас у всех в глазах только самые счастливые истинные, что обрели друг друга неожиданно, но так нужны друг другу.