Затерянный в веках

— Где мы? — спросил Цветочек, поднявшись на ноги и включив фонарик, разгонял темноту вокруг. Он отчётливо помнил коридор и огненные плиты, а потом его накрыла удушливая тьма. Очки перетащил его в другое место? Цветочек не мог сосредоточиться. Его мысли разбегались в разные стороны, как ночные тени от луча света. Как будто прочитав его мысли, Слепец ответил ему: — Не поверишь, — Очки сверился с компасом, — мы там же, где и были, но место явно другое. Какой-то сдвиг, галереи поменялись местами, или что-то типа того. Знаешь, любопытная картина вырисовывается, если мои догадки верны. Мы не уходили из коридора, но мы явно переместились, как — не знаю. Что ты помнишь последнее? — уточнил он. — Звон колокольчиков в ушах, а затем я потерял сознание, — неуверенно произнёс Хуа. — Что ты видел? — серьёзно спросил Очки. — Этот звон создаёт иллюзии, предположу, что это шестигранный колокольчик «Призывающий счастье».  — Счастье? — Так их называют, — пожал плечами Слепец. Очки молчал, и Сяо Хуа так же промолчал. Сейчас его куда больше заботило то место, куда они попали. А оказались они в довольно большой галерее овальной формы. С одной стороны прямо перед ними располагались огромные каменные двери с барельефом двух драконов. Посередине мрачного помещения находился постамент, на котором стояли огромные, в тонну, нефритовые статуи мифических зверей. Все три статуи были расположены друг к другу спиной, образуя круг. — Обычно их четыре: Дракон, Белый Тигр, Феникс и Черепаха*, — произнёс задумчиво Очки, рассматривая статуи, — а это кто? Он подошёл ближе к одному из зверей, пытаясь рассмотреть изваяние. — Дракон, Цилин и Цюнци**, — медленно обходя зверей по кругу, произнёс Сяо Хуа, — Дракон — символ Пропавшей династии, логично, что он тут, но таких зверей, как Цилин, и тем более Цюнци, не устанавливают в гробницах — это нарушение всех правил. Если я правильно помню, Цюнци из разряда зверей разрушения, а не созидания, зачем ставить его статую здесь? Цилин — зверь силы и долголетия, но тем не менее, он относится к зверям, «тревожащим дух». Их статуи лишь изменят фэн-шуй*** и будут раздражать мертвых. — Да, — протянул Слепец, — если только это гробница, а не что-то иное. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Хуа. — Ты заметил, что на всем пути не было утвари, с которой обычно хоронят императоров и прочую знать. По дороге до главного зала тут и там, в гробницах, которые я посетил до этого, попадались кувшины, сосуды, а главное фрески на станах, изображающие деяния усопшего, тут лишь Драконы, — он кивнул на статую, — и больше ничего. Даже в самой первой галерее был этот зверь, в том коридоре тоже. Тут ему составили компанию ещё две существа, один из которых жрал людей, и не важно, виновен человек или нет, а второе ***, хоть и символизирует долгую жизнь и мудрость и питается исключительно злаками, тем не менее никогда в гробницах не устанавливается, ибо в гневе зверь может тебя затоптать или насадить на свои рога. Кто же захочет, чтобы такая «милая» зверюшка сидела и охраняла покой мертвых? — Очки направил луч фонарика на морду зверя, — Хорошая работа, — отметил он, цокнув языком, — и чертовски дорогая, учитывая, что это нефрит. — Ты прав, — кивнул ему Хуа, — обычно в погребениях ставят статуи зверей, которые могут усмирить дух, принести покой мертвым, а не наоборот. — То-то и оно, — Хэй хмыкнул и уже во второй раз обошёл статуи по кругу, всматриваясь в них. — Подводя итог, — Хуа поправил лямки рюкзака, — ты думаешь, что эта гробница обманка, и что тут никто не захоронен. — Да, — кивнул Слепец, — я так думаю, если эта захоронения Пропавшей династии, то понятно, что тут никто нет. Вся эта конструкция строилась с другой целью. Но вот какой… мне пока не понятно. — Обычно, если в таких местах нет покойников, тут есть нечто, что хотят скрыть от людей, обычно это сокровища, или что-то типа того. — Помнишь, — перебил Цветочка Очки, — янки говорил о каком-то дине, дарующем бессмертие? — По-моему, это сказки из серии «Книги гор и морей» *****, — фыркнул Хуа. — И всё-таки, — Очки снова обошёл всю галерею по кругу. — Тут нет ничего. Ну и как мы сюда попали? Другого входа, кроме этих дверей, нет, но их открыть нереально, они же по полтонны весят. Наверняка тут есть какой-то механизм, который впустил нас внутрь, хотя непонятно как, и, соответственно, может выпустить. Очки очень сосредоточенно стал осматривать и ощупывать каменные стены, отыскивая потайные рычаги или что-то подобное. Цветочек тем временем поднялся на постамент к статуям и тронул холодный нефрит рукой. Возможно, тайный механизм скрыт где-то в них, и как ответ на его действия глаза зверей окрасились в алый цвет, и из пасти Дракона вырвалось пламя. Цветочек едва успел отбежать от статуй, чтобы огонь не задел его. В это же время мужчины ясно услышали странный звук, отдалённо напоминающий звериный рык и монотонный механический стук, исходивший от дверей. Очки повернулся и посветил на них фонариком. Барельеф на дверях медленно, как бы нехотя, переместился в право, а затем вниз, и дверь медленно стала открываться, вместе с этим послышался звон знакомых колокольчиков. — Закрой уши, иначе опять глюки появятся! — закричал Хэй. Цветочек послушно присел на корточки и закрыл уши руками. *** У Се и Толстяк следовали за уверено идущим вперед Чжан Цилином по нескончаемым и совершенно одинаковым коридорам гробницы. Сяогэ шел вперед так уверено, что казалось, будто он знает это место, как свои пять пальцев, и может провести их до цели с закрытыми глазами. Спустя пару часов бессмысленного, на первый взгляд, блуждания Толстяк не выдержал и спросил: — Эй, Сяогэ, притормози немного! Куда ты нас ведешь? Откуда ты вообще знаешь, куда идти? Ты бывал здесь раньше? Чжан замер, но не оглянулся, и явно не торопился отвечать на вопросы Толстяка. У Се, заметив это, подошел к Цилину, мягко потянул его за руку, заставляя его повернутся лицом к себе, и, с беспокойством заглянув ему в глаза, спросил: — Сяогэ, ты что-то вспомнил? Наивняшку волновала не цель их путешествия: куда больше его заботило, что, кажется, он помнил об их прошлой жизни больше Цилина. Чжан слегка нахмурился и прикрыл глаза, словно пытаясь вспомнить больше, чем несколько фактов и размытых образов этого места, но вскоре с едва заметным вздохом сожаления покачал головой, отчего-то виновато посмотрев на У Се. Панцзы, наблюдавший за их разговором, лишь досадливо скривился и тихо фыркнул, но встревать не стал, понимая, что у Наивняшки гораздо больше шансов разговорить свою молчаливую тень. — Ты знаешь, куда идти? — У Се, сам того не замечая, утешающе погладил пальцем лежащую в его руке ладонь Цилина. Касаться его, переживать о нем, доверять, просто смотреть на него, ощущать присутствие и знать, что он рядом с самого начала было так естественно; и после всех увиденных обрывков из их прошлых жизней это не казалось У Се чем-то странным. Он принял их прошлое, даже не зная его целиком, как его сердце приняло Сяогэ — самого родного человека. В глазах Чжана промелькнули непонятные эмоции, но он лишь ответил: — Чувствую, что тебе нужно туда, — легкий кивок головы указал в сторону очередного мрачного и сырого коридора. — Мне? — искренне удивился У Се, на что Цилин кивнул. — Хорошо, тогда пойдем, не стоит терять времени, мне в этом месте как-то не по себе, а я был во многих гробницах, — признался он, — а нам еще нужно найти остальных… Наивняшка с сожалением отпустил руку Цилина и повернулся к Толстяку, не заметив, как Чжан сжал свою ладонь, словно пытаясь сохранить остатки чужого тепла. — И ты просто пойдешь за ним неизвестно куда, даже если он сам не знает, куда и зачем тебя ведет? — Спросил Панцзы, но его возмущению не хватало пыла. Толстяк умел наблюдать и чувствовал, что связь с этим мрачным парнем у У Се толщиной с корабельный канат. Единственное, чего он боялся — потерять друга, если тот с головой уйдёт в эти отношения. — Он никогда не причинит мне вреда, — беспечно пожал плечами У Се, словно для него это было такой же понятной истиной, как то, что небо синее, а кровь алая. — Когда-нибудь твоя доверчивость тебя погубит, Наивняш, — проворчал Толстяк, но послушно пошел вслед за ними. *** Где-то ещё через полчаса прогулки быстрым шагом по каменным узким коридорам, в которых и ловушек-то не было, Чжан внезапно остановился перед очередной развилкой и замер. — Сяогэ, ты там что, окаменел? — чуть не врезавшийся в едва успевшего затормозить У Се, Толстяк первым подал голос. Наивняшка заметил, как Чжан сжал пальцами виски и махнул рукой, прося Панцзы помолчать. У Се уже понял, что так Цилин пытается что-то вспомнить. — Давайте ненадолго устроим привал, — стараясь отвлечь друзей, предложил У Се. Толстяк что-то проворчал, но спорить не стал, а Чжан так и остался стоять, вглядываясь во тьму расходившихся в разные стороны коридоров. Цилин не знал, куда идти дальше, как будто зов, тянущий его к цели, внезапно стих. Двигаться вперед мешало смутное ощущение опасности — не смертельной, но рисковать он не мог — У Се ведь рядом, и кто знает, что будет, когда У Се вернётся туда. Его раздумья прервал тихий вскрик Наивняшки, перешедший в досадливое шипение, после чего тот тихо чихнул и выругался. — Черт, поцарапался! Чжан мгновенно оказался рядом, но это и правда оказалась лишь царапина, хотя крови из нее уже накапало неожиданно много. — Сяогэ, все в порядке, — постарался успокоить его У Се и опустил руку, собираясь вытереть кровь о штанину брюк и забыть о столь незначительном происшествии. Однако Чжан перехватил его ладонь, и, достав из кармашка припрятанные для таких случаев салфетки, стёр кровь, дезинфицируя порез, после чего быстро заклеил его пластырем. — Тебе стоит быть осторожнее, — покачал он головой. У Се отчего-то смутился, но поблагодарил, не торопясь забирать руку из ладони Чжана. — Вечно ты во что-нибудь вляпаешься, — прервал их гляделки Толстяк, тоже испугавшись недавнего вскрика У Се. — И куда нам теперь идти? — Обратился он к Цилину. Тот лишь покачал головой, ничего не произнеся. Толстяк как раз хотел начать перебирать варианты решения проблемы, как У Се внезапно обмяк и начал падать. Чжан вовремя успел прижать потерявшего сознание Наивняшку к себе, спешно прощупывая пульс на его запястье. — Наивняш! — Панцзы подскочил, затем, заметив, что друг дышит, посмотрел на спокойное лицо Цилина, уже начиная понимать, как разобрать на нем эмоции. — Что с ним? — Спит… — удивление пополам с беспокойством отразились в обсидиановых глазах Чжан Цилина. — Яд? — выдохнув, предположил Панцзы. Цилин покачал головой и осторожно сел, устроив У Се в своих руках поудобнее. *** У Се уже начал привыкать, что стоит ему заснуть или потерять сознание, как перед глазами встают картины давно минувшего прошлого. Поэтому он почти не удивился, увидев уже привычную фигуры Сяогэ и себя, о чем-то оживлённо переговаривающихся. Они находились в большой комнате, отдаленно напоминающей кабинет, хотя он мог и ошибаться. В центре располагался стол, заваленный бумагами и скомканными обрывками писем, а по центру стола У Се увидел выполненный тушью чертеж. — Я его закончил! — прошлый У Се торжествующе посмотрел на Цилина, после чего подошел к нему и обнял. — Думаю, теперь можно и отдохнуть, — и У Се принялся целовать Цилина, всё теснее прижимаясь к нему всем телом. Судя по тому, что видел У Се, отдых явно подразумевал не сон, и он покраснел, смущенно отводя от парочки взгляд, опустив его на чертеж. Это оказался чертёж гробницы и, судя по заметкам на полях, той самой, где они находились. Его внимание привлекла надпись. «Непрочная защита» вопросительный знак, «кровь — последний ингредиент», и «эпидемия» так же с вопросительным знаком. Что, черт возьми, он в прошлом сделал? Зачем строить такую сложную гробницу? Он водил пальцем по чертежу, для кого он её строил, зачем? Его отвлёк звук поцелуев и тихое: «В спальню?». Он почувствовал, как мрак вновь затопил все вокруг, и он упал в пустоту. *** У Се резко распахнул глаза, тут же встретившись взглядом с Сяогэ, и внезапная мысль: «А каково это — целовать его?», заставила Наивняшку дернуться как от удара током и поспешно вскочить на ноги. — Я… Я знаю, куда нам дальше! — стараясь отвлечься от увиденного и вызванных этим мыслей, выпалил он. Он отчетливо помнил чертёж и всю схему гробницы. «Надеюсь, я не ошибся и это та самая гробница», — про себя подумал он. — Ты ж не стукнулся головой? — Толстяк удивленно воззрился на друга. — Глюки что ли словил? — Неважно, — поспешно ответил У Се, — я видел… кое-что… — он искренне надеялся, что в полутьме коридора не видно, как полыхают щёки. Чжан не задавал вопросов, просто поднялся, готовый следовать за ним куда угодно. Панцзы покачал головой. «Эти двое даже не допускают мысли, что тут может быть подвох, так доверяют друг другу», — Толстяк в глубине души завидовал таким вот отношениям, но ему не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними, тихо ругаясь под нос, что «супруги — одна жизнь на двоих».