Soleil Soleil

      Феликс опять плачет. Кристофер видит под лунным светом, как подрагивают его маленькие плечи, укрытые одеялом. Крис уверен, что младший сейчас по-детски забрался головой под подушку, где приложился горячей щекой к прохладной и, может даже, немного мокрой от тихих слёз простыне. Это конечно не первый раз, но и не сотый, стоит заметить. Феликс упрямо старается брать пример со старших, поэтому хочет возвести эту каменную стену, за которой ничего и никому не будет видно, и это правда помогает ему быть сдержаннее. И Крис не знает, стесняется ли он своих эмоций, или правда считает, что эта стена поможет. Но, во всяком случае, у Феликса не получается.       Крис, скрипя пружинами в матрасе, садится на кровати и дёргает за висящий под цветочным абажуром шарик, играющий роль выключателя, и вся комната освещается теплым, немного тусклым светом. Феликс на соседней кровати на секунду замирает и снимает с головы подушку; смотрит пару секунд, хлюпает носом, а потом шёпотом говорит. — Извини… я не хотел тебя будить. — Всё нормально. Тебе дать успокоительное? — он уже открывает верхний ящик, где роется в поисках нужных таблеток, когда Феликс тихо соглашается и тоже садится на кровати. Крис находит нужную пластинку с таблетками, в которой большая часть ячеек уже пустые и выдавливает очередной белый цилиндр с мелким шрифтом (названием таблеток) и, убедившись, что в стакане на тумбочке ещё есть вода, протягивает и то, и другое Феликсу, — Держи, — мальчик выпивает таблетку и ставит стакан на место, — Что тебе снилось?       Ли долго молчит. Его щёчки ещё блестящие от влаги, и сам он это смущённо замечает, поэтому неловко вытирает их рукавами пижамной рубашки. — Война.       Удивительно много всего лишь в одном-то слове. Это и сковывающее холодом волнение на скамье в кузове автомобиля; это настоящий страх, когда сидишь прижавшись спиной к земляной стене траншеи; это отвращение смешанное с жалостью, когда случайно падаешь в гору людских трупов. Кристофер чувствует, как бегут мурашки по спине, когда он вспоминает те ещё свежие пейзажи, которые нашли свое место в его памяти каких-то жалких три месяца назад. Он точно не знает, что конкретно снилось мальчику, но одного только этого слова достаточно, чтобы он, испытывая тёплое чувство сострадания, перебрался к нему на кровать и лег рядом, обнимая. Ему и самому такое часто снится, но Феликс всё-таки, в силу своей молодости и характера, склонен к более яркой демонстрации эмоций. — Я… — неловко начинает младший, хлюпая носом и что-то мыча, — Я же понимаю, что всё закончилось… что я дома, что все живы. Но мне всё равно так страшно, — он издаёт какой-то тонкий тихий стон, присущий раненным животным, и цепляется за рубашку старшего; Крис чувствует боком, как подрагивает живот Ли, когда тот опять мокро всхлипывает. — Я понимаю, Ликси, мне тоже не верится. Но… — он не знает, что «но». «Просто не думай об этом» — странно и слишком наплевательски звучит. «Забудь это» — вообще нереально и всё равно что первый вариант — Феликс физически не сможет это забыть. Но Крис же должен сейчас что-то сказать? Он вздыхает, — Я считаю, тебе стоит отвлечься. — Как? — спрашивает Ли и снова срывается на тихий плач.       Может Бан выбрал неправильный момент. Может, будет лучше, если они обсудят этом утром. По крайней мере Крис очень хочет, ведь так дальше продолжаться не может, и Феликсу правда пора отпустить это.       Крис поглаживает большим пальцем плечо мальчика и тяжело вздыхает.

***

      Утром Крис завтракает с Оливией и её мужем. У некогда бывшей Ли на коленях дочка, которую та неспешно кормит чем-то, пока Майкл прочищает горло и обращается к Кристоферу. — Тебе звонили из той компании? — М, — Бан отставляет кружку с кофе на стол, — Да, вчера днём. Сказали, что со следующей недели могу выходить. Там на складе буду у них груз таскать. — Это хорошо, — Майкл возвращается к газете, которую широко расправил над столом и тряхнул, — А ты, к слову, кто по специальности? — Я учился на финансиста, — старший на секунду поражённо вскинул чёрные брови, не отрываясь от столбика с новостями, — Но, по понятным причинам, никаких документов у меня нет. — Это хорошо. А Феликс? — он уже смотрит на Оливию. — А Феликс усердно готовился к поступлению на филологический, насколько мне помнится, — ответила женщина, — Он безумно интересовался языками в своё время. У него так хорошо получалось. — Пусть тогда подаёт документы. — Куда? — спрашивает Оливия, — Тут же нет нигде поблизости никаких университетов. Да и если б были, всё равно… — Тогда пусть идёт работать. Я не хочу, чтобы наш дом стал пристанищем для безработных. — Майкл! — негромко восклицает девушка, — Ну ты же видел его. Куда его возьмут? — Мне всё равно куда, — он глубоко выдыхает, чуть успокаиваясь, и обращается к Бану, — Крис, понимаешь, мне по большей части всё равно, кто у нас живёт, наш дом большой, да и вы достаточно близкие друзья нашей семьи, и я ничего против вас и ваших отношений не имею, однако мне важно, чтобы в доме все что-то делали. Не обязательно ходить на работу, но нужно что-то делать хотя бы для себя и для того, чтобы представлять из себя человека.

***

      На этом они и закончили. Майкл с Оливией к девяти часам вышли на работу, а Крис остался сидеть с Феликсом и ребёнком. К слову, Оливия была очень благодарна ему за это, ведь ей не пришлось уходить в декрет.       Когда Крис заглянул в комнату, то Феликс уже лежал с какой-то книгой в руках. Старший стукнул два раза по дереву, чтобы привлечь внимание Ли. — Доброе утро.       Мальчик посмотрел на него поверх книги, после чего опустил её себе на грудь. — Доброе. — Что тебе приготовить на завтрак?       Феликс безразлично пожимает плечами. — Глазунью. С беконом. — Хорошо, — Крис молчит некоторое время, — Только давай ты сегодня позавтракаешь на кухне. Тебе помочь с…?       Феликс тут же краснеет, понимая, о чём идёт речь, и немного резко перебивает. — Не надо. Я сам. — Хорошо. Тогда я тебя буду ждать.       Крис прикрывает дверь и покидает младшего, который с усталым вздохом откладывает книгу на тумбочку и откидывает одеяло. Он садится на кровати, находит пальцами правой ноги тапочек и, упираясь одной рукой в матрас соседней кровати, наклоняется к нижнему ящику тумбочки, из которого достаёт деревянный протез. Он безумно смущается этого, но ему приходится закатать левую штанину, под которой неожиданно оказывается ничего. Чуть ли не до колена у Феликса ничего нет. Ли помнит, как после приезда в Портленд он носился сначала по врачам, а потом полтора месяца ждал, когда ему сделают эту деревяшку.       Он ставит протез на ковёр и вдевает в полую часть, отделанную внутри какой-то тканью, ногу и обматывает её где-то до середины бедра ремешками из плотной ткани. У щиколотки деревянной ноги есть пружина, как и с другой стороны, что позволяет при ходьбе делать более пружинистые и привычные движения. После этого Феликс расправляет штанину и облегчённо выдыхает. Ему правда не нравится вся эта процедура.       Поскольку их комната находится на первом этаже, Ли сразу же выходит к кухне и встречается со старшим. — Погода хорошая, — замечает Крис, и Феликс лениво поворачивает голову к светлому окну. — Ага. — Не хочешь сегодня куда-нибудь выйти? — Бан выключает чайник и наливает кипяток в кружку, — Я нашёл тут небольшую библиотеку в центре, думаю, тебе может понравится что-то там.       Феликс вздыхает. — Я не очень хочу сейчас в людные места. — Тогда можно в лес, к озеру, например, — Крис перекладывает яичницу на тарелку и закидывает две полоски бекона в сковородку, — Я считаю, тебе уже можно выйти куда-нибудь.       Феликс долго думает над ответом и Кристоферу даже кажется, что Ли вовсе и не воспринимает это как вопрос. Он всё ещё молчит даже, когда старший ставит перед ним тарелку с едой и кружку. Бан присаживается напротив него и наблюдает, как тот ничего не говоря начинает есть. — Выйдешь сегодня?       Феликс всё ещё молчит. — Феликс? — Я не хочу, — отвечает наконец младший и продолжает есть.       Крис тяжело вздыхает и ставит локти на стол. — Я понимаю, что ты смущаешься, но ты же осознаешь, что так нельзя. Не переживай, о том, что скажут или подумают другие, Феликс, — Крис делает небольшая паузу, формулируя мысль, — И не переживай о том, что думаю я. Я знаю тебя, я знаю, кто ты, я знаю, почему так случилось, и ни разу не осуждаю тебя за это. Феликс, ты очень важный для меня, для Оливии человек, и я обещал, что не оставлю тебя и помогу тебе. Так что, пожалуйста, не накручивай себя.       Крис смотрит, как маленькие пальчики Ли сжимают край узорной вилки. Феликс совсем стих и теперь даже не ест, чем заставляет Кристофера волноваться ещё больше. — Прости… Я просто правда не знаю, что могу сейчас сделать.       Мужчина встаёт со своего места и обходит стол, садясь на колени рядом с младшим. — Мы что-нибудь придумаем, Феликс, — Кристофер берёт в свои руки ладони младшего, серьёзно смотрит на него, причём настолько серьёзно, что становится даже немного смешно, из-за чего им обоим приходится видеть неловкие улыбки друг друга, которые потом всё равно скрываются, когда Крис поднимается и крепко обнимает мальчика.       Часом позже они всё же вышли из дома. Крис, основываясь на своих недавних воспоминаниях об исследовательской прогулке по окрестностям, проложил в голове короткий маршрут и, рассказывая чуть хромающему на одну ногу Феликсу какую-то историю о том, как он с отцом ездил в Вашингтон, вывел его из дома. Феликс старался внимательно слушать, однако старший иногда улавливал в его взгляде, который мог быть даже не направлен в сторону Бана, затуманенность и отстранённость, которую мальчик, если замечал, что на него смотрят, прогонял на время, забавно моргая глазами.       Они проходят вдоль низкого забора по тротуару к центру их пригородного городка и останавливаются на шумном перекрёстке у засвеченного солнцем ларька, где покрасневший Феликс цепляется пальчиками за деревянную полочку под козырьком и, приподнимаясь на носке, покупает газету, после чего хватается за локоть старшего чтобы увести их подальше. Крис всё понимает, поэтому старается быстро соображать и ведёт их в парк, где они находят пустующую под холодной тенью лавочку. Там Феликс разворачивает газету и утыкается в неё на безмолвные пять минут, в течение которых слышно только шелест листвы над ними. Следя за качающимися кронами деревьев, Крис весьма самоуверенно протягивает руку за плечами Феликса, спускает её к противоположному плечу мальчика и ненавязчиво поглаживает. Вокруг никого, кроме хромающего старичка в пятидесяти метрах от них, так что Крис позволяет себе такие действия, а Ли не останавливает его. Мужчина смотрит на открывшиеся ему страницы, находит первую попавшуюся колонку, где самодовольно пишут о гигантских репарациях в сумме около 22 миллиардов фунтов стерлингов, а ниже реклама новой модели пылесосов. Кристофера это немного позабавило, поэтому он тихонько усмехнулся, после чего услышал такой же смешок от Феликса, который тоже это заметил. На следующей странице оказывается запись некой Элис Джонсон, которая ищет репетитора по французскому для своей двенадцатилетней дочери.       Тогда Крис наклоняется к младшему. — Не хочешь попробовать? — Что?       Он указывает объявление и добавляет: — Оливия говорила, что у тебя с языками всё хорошо. Попробуешь? Феликс неохотно пожимает плечами и раздумывая над этим вариантом смотрит на страницу. — Может быть.       Позже, когда они возвращаются домой, Крис вырезает то объявление и прикрепляет его магнитиком к холодильнику, чтобы Феликс (если он всё-таки надумает) мог позвонить по указанному номеру. Будет неплохо, если его увлечёт репетиторство.       После ужина Феликс упрямится, отказываясь от помощи старшего, и уходит в ванную комнату один, пока Крис остаётся переодеваться в их спальне. Лёжа с книгой в кровати, Крис всё время прислушивается к шуму воды, стараясь вовремя уловить какой-нибудь случайный скользящий звук, чтобы как можно быстрее оказаться в ванной, если Феликс вдруг подскользнётся. Крис помнит, что первое время он с родительским волнением не отпускал младшего одного в душ, поэтому всегда сидел на принесённом с кухни стуле в ванной, пока Ли мылся за шторкой. Тогда сам Феликс не возражал, однако со временем стал выгонять старшего, утверждая, что с ним всё будет в порядке, и, пока что, ничего серьезного и правда не случилось.       Через несколько минут слышится, как открывается дверь их комнаты, и на пороге оказывается Феликс в пижаме и с полотенцем на плечах. Он проходит к своей кровати и садится на противоположной её стороне относительно мужчины. Феликс проделывает все те же махинации, что и утром, и Крис слышит, как выезжает нижний ящичек, когда младший нагибается, и последующий глухой удар деревяшек друг об друга. Ли закрывает ящик и быстро ложится под тяжёлое одеяло.       Слышно, как мальчик постукивает пальчиками по матрасу. — Тебе понравилось в том парке? — спрашивает старший, откладывая книгу на тумбочку. — Да. Там было неплохо, — Феликс недолго молчит и добавляет, — Мне нравится, что там тихо. Никто не ходит. — Да, согласен.       Крис было поворачивается к младшему, но видит лишь корешок книги, которую читал, так что ему приходится коротким толчком указательного пальца отодвинуть её с притворно недовольным таким положением дел лицом и увидеть улыбающуюся половинку лица Феликса. — А что ты читаешь? — спрашивает тот. — Нортап «12 лет рабства». Майкл посоветовал. — Звучит дурно, — мило скалится младший и мотает головой. — Ну, оно, в принципе, так и есть. Там о чернокожем мужчине, который попал в рабство. Немного тяжело читать, но, говорят, это стоит того.       Феликс издаёт какой-то согласный звук, после которого приподнимается на локтях и ищет на тумбочке баночку со снотворным. — Будешь? — он зажимает пальцами одну таблетку и показывает её старшему. — Нет, спасибо.       Феликс запивает таблетку вчерашним стаканом воды, после чего выключает свет и отворачивается от старшего.

***

      Вечером пятницы они все в четвером абсолютно спонтанно собираются в гостиной. Оливия не поскупилась и купила по дороге домой сухое вино Pacific Rim и какие-то шоколадные пирожные, так что вечер обещал быть весёлым. Девушка отправила дочку спать наверх и вернувшись, поднесла палец к губам, намекая хотя бы первые пятнадцать минут сохранять тишину. Крис показал из кухни пальцами «ok». — А вы ещё не думали над тем, в какую школу её отправите? — спрашивает Кристофер, возвращаясь с доской с нарезанным сыром. — Я думала, что можно отправить её в какую-нибудь здешнюю. Мне на работе рассказывали, что тут есть одна математическая школа, так что, почему бы и нет, — отвечает девушка. — Неплохо, — отвечает Бан. — Это в центре? — уточняет Майкл. — Должно быть в центре, — она берёт со стола зубочистку и накалывает на неё кубик сыра, — Знаешь, мне кажется, мы её проезжаем по утрам. Помнишь, там возле нового кинотеатра? С большими часами? — Оливия крутит в воздухе кубиком, как бы очерчивая циферблат. Старший мужчина вскидывает брови. — Да, помню. Приличное здание. Мне предлагали другую, где-то на окраине, но как-то это небезопасно, я считаю, так что будет хорошо, если она будет ходить в ту, математическую.       Оливия берёт со стола бутылку с вином и чуть привстает на месте. — Крис, будь добр, открой вино, — она протягивает бутылку, — И достань, пожалуйста, бокалы из того шкафчика. — Конечно.       Женщина садится на место и обращается уже к брату. — Феликс, ты же будешь с нами? — она опускает мягкую ладонь на плечо младшего, — Мне кажется, ты что-то вообще ни разу не пил алкоголь. Попробуешь? Если хочешь, можно будет разбавить чуть-чуть.       Феликс неловко улыбается. — Да, хорошо.

***

      Через полчаса их будничные разговоры начинают сводится под влиянием алкоголя к более откровенным темам, вроде шуточных жалоб Оливии на то, что у их соседки грудь больше чем у неё. Феликс тогда закрыл лицо ладонями, пока подвыпивший Майкл утверждал, что старшая Ли и без этого хороша. Чуть позже в результате какого-то спора у Кристофера с Майклом возникла острая, исключительно мужская потребность закатать рукава и поставить локти на стол, чтобы следующие несколько секунд каждый пытался прижать руку другого к столу. Крис тогда краем глаза уловил интерес в глазах младшего, который возбуждённо поднёс ладонь к щеке, внимательно смотря за тем, кто выиграет. К сожалению, Майкл прижал Кристофера раньше, но Феликс всё равно нагнулся над столом, чтобы погладить старшего по плечу.       Опасаясь, что Бану могло стать больно, Оливия предложила принести льда, поэтому покинула гостиную, но, когда вернулась, в её руках был не только лёд, но и та самая вырезка из газеты. — Феликс, это твоё? — она показала бумажку младшему. — Эм… да, вроде как. Я думал позвонить на этот номер. — И как? — включается муж Оливии, смотря на объявление, — Позвонил? — Пока что нет. — А чего ждём? — спрашивает Майкл, — Кто-то может оказаться быстрее тебя. — Ну… Я ещё не думал, что скажу им. — Ну, во-первых имя, возраст. Можешь немного приврать и сказать, что тебе двадцать или двадцать один, чтобы они думали, что ты достаточно зрелый и с опытом, — Майкл чуть задумывается и уточняет, — В какой университет ты хотел поступать? — Государственный Университет Орегона, — отвечает Ли. — Говоришь, что ты на втором курсе филологического факультета в Государственном Университете Орегона и всё. Они проверять не будут. Звони, — он кивает в сторону телефона на столике в гостиной.       Феликс набирает воздух в лёгкие и встаёт с места, подходя к телефону. Он молчит несколько секунд, наверняка формулируя свой монолог, после чего прочищает горло, чтобы звучать уверенно и ниже, и начинает вводить номер. Остальные только слушают гудки и тихо сидят за столом, чтобы не мешать. Наконец они прекращаются и женщина берёт трубку. — Да, добрый вечер. Это Ли Феликс, а Вы… Элис Джонсон? Угу. Я узнал в объявлении, где вы написали, что вашей дочери нужен репетитор по французскому. Если вы ещё никого не нашли, то, думаю, мы могли бы договориться на подходящие дни, — Феликс затихает, слушай, что ему говорят, — О, хорошо. А когда она вернётся? Восемнадцатого? Тогда, если вам удобно, то днем позднее мы могли бы встретится, — опять затихает. Видимо, его спрашивают о цене, поэтому он бросает встревоженный взгляд на его тихую публику, — Эм… Двенадцать долларов в час. Вам подходит? Отлично, — опять что-то слушает; из того, что доносится до Кристофера, мужчина понимает, что женщина очень говорливая, — Да, хорошо. Давайте я вам продиктую адрес: Харт стрит, дом пятый. Каменное здание в три этажа. Отлично. Тогда до… — он смотрит на маленький календарь на столике, — До вторника. До свидания.       Феликс кладёт трубку и оборачивается. — Ну как? — спрашивает Оливия. — Ну, они согласились. Надо будет только сходить в библиотеку, купить учебники… и вообще составить программу, — ноет Ли, подходя к столу. — А про возраст она тебя не спрашивала? — говорит Майкл. — Нет, но, думаю, я звучал достаточно, м… опытно, — он специально понижает голос на этом слове и передразнивает старшего, — Ну, во всяком случае, первое занятие она хочет посидеть с нами, посмотреть, мол, как я преподаю, так что думаю, она ещё будет интересоваться тем, где я учился, и всё такое. — А они будут приходить сюда? — спрашивает Оливия. — Да. — Тогда, может на всякий случай скажешь, что живёшь с девушкой и двоюродным братом? — начинает придумывать девушка, на что получает недопонимание в глазах младшего, — Ну, просто не думаю, что она хорошо отреагирует, если окажется, что её дочь будет учить «больной». — Нет, это-то понятно, но мы же с Чаном не похожи. — Ну и что? — Оливия подносит бокал с вином с губам и делает паузу, — Открою тебе секрет: европейцы нас вообще не различают. Так что лучше говори, что Крис твой брат.

***

      Когда вечером девятнадцатого числа Крис возвращается домой, то застаёт Феликса одного в гостиной с учебником, который он покупал в библиотеке, и исписанной стопкой бумаг с какими-то заданиями, которые младший на кануне составлял. Чан помнит, как он сильно волновался, что что-то пойдёт не так и той Мисс Джонсон что-нибудь не понравится, поэтому решил без конца перечитывать учебник, продумывать план первого урока. Он даже захотел купить одежду поприличнее, чтобы выглядеть серьёзно. Однако судя по умиротворённому выражению лица младшего, всё прошло гладко.       Бан здоровается, ставит пакет с молоком на кухонный стол и проходит в гостиную, где садится рядом с Феликсом. — Ну как всё прошло? — Ты меня конечно извини, — говорит Феликс, не отрываясь от листка с заданиями, — Но акцент у той девочки просто ужасный. — Оу, — Крис заглядывает в первый попавшийся ему листок, где видит написанные Феликсом задания, рядом с которыми в отведённых для ответов местах были написаны другим цветом немного корявые слова; некоторые из них Феликс обводил, чтобы указать на ошибки, и Крис буквально видит, как Ли старается максимально мягко, но при этом доходчиво объяснить, что его ученик сделал не так, — И ты будешь что-то с этим делать? — Конечно. Я думаю, можно было бы купить ещё какие-то книги на французском, — я видел несколько таких в библиотеке, — и мы будем их читать. — Угу. — Но, кстати, с грамматикой у неё лучше, чем у меня в свои двенадцать. — Понятно. А ты можешь мне что-нибудь сказать?       Феликс сразу отрывается от бумажки и смотрит на старшего исподлобья. Проходит пара секунд, прежде чем он хитро улыбается. — Так хочешь послушать? — Хочу, — Крис кладёт подбородок на ладонь, намереваясь наконец услышать что-нибудь от Феликса. Младший же специально тянет время, чтобы подогреть интерес мужчины. — Мм… — задумчиво глядит в потолок и наконец переводит взгляд на Бана, — Пожалуй нет.       Крис недовольно цокает и, улыбаясь, откидывается на спинку стула. — Почему? — Мм… Потому что ещё не время. Потерпи. Может быть, когда-нибудь я тебе скажу что-то. — Точно? — надеясь на желаемый ответ уточняет старший. — Точно-точно, — Феликс уже становится чуть серьёзнее и начинает собирать все свои бумаги, которые успел раскидать по столу, — Как-нибудь потом, хорошо?       Крис тяжко вздыхает, но, из уважения к нему, всё-таки оставляет младшего в покое. — Хорошо.

***

      Так как Крис первый, кто возвращается с работы, он оказывается единственным, кто может застать Феликса с маленькой девочкой. Если они ещё не закончили, Чан коротко здоровается и проходит в свою комнату, чтобы не мешать, и он соврёт, если скажет, что ничего не слышит за дверью. Конечно он слышит, слушает, как Феликс поправляет произношение девочки, как сам что-то читает и говорит, и это правда очень красиво, однако это немного не то, чего он хотел в тот вечер. Тогда они оба понимали, что дело наверняка дойдёт до постели, но Феликс опять заупрямился и отказался, а Кристофер не стал настаивать.       Иногда Крис выходит из комнаты и проходя мимо гостиной слышит отрывки их диалогов. «— …Vous êtes trop gentil (вы очень милый), — тихо говорит девочка, после чего спрашивает, — Или нужно сказать mignon? — Это зависит от того, о чём ты хочешь сказать. Если о манерах и воспитании человека, то gentil, если о внешности, то mignon, — объясняет Феликс, на что девочка кивает. — Тогда vous êtes trop mignon (вы очень милый). — Merci, — Феликс кивает и мило улыбается, — C'est très gentil de ta part (это очень мило с твоей стороны)… »

***

      Стоит заметить, что Феликс стал гораздо живее, он чаще выбирается на улицу и пребывает в хорошем расположении духа, что не может не радовать окружающих. К середине лета в их дом начинает ходить ещё какой-то мальчик, который, видимо, является одноклассником той девочки, и, кажется, Ли преуспевает в этом деле.       Кристофер помнит, как один раз он вернулся домой (в этот раз там уже никого, кроме Феликса не было) и застал младшего у плиты, где тот под какую-то дребезжащую песню из радио жарил мясо. Крис тогда подошёл к мальчику, приобнял его за талию и коротко поцеловал его в висок. Честно говоря, после войны такие действия стали немного чуждыми для обоих, так что Крис уверен, что Феликс тоже испытал это приятное тепло в груди, когда старший его обнял. Бан наклонился к уху младшего и прошептал. — Я скучал. Феликс тихо усмехается и, не поворачиваясь, говорит: — Но мы же этим утром в ванной виделись. — Виделись, — подтверждает старший, — Но это ведь совсем не то.       Феликс закрывает сковородку крышкой и поворачивается к мужчине, упираясь руками в столешницу. Он горячо смотрит снизу вверх, и из-за этого взгляда в мужчине с невероятной скоростью растёт родные желание и интерес к улыбающемуся мальчику, которые он не испытывал слишком давно и которым рад слишком сильно. — А что тогда для вас «то»?       Крис уже хочет недвусмысленно ответить, однако они оба, как ошпаренные, болезненно отстраняются друг от друга (Крис мученически закатывает глаза) когда из коридора слышится звон ключей.

***

      Вечером субботы они вдвоём возвращаются из театра. Время достаточно позднее, поэтому, когда они входят в тёмную прихожую, никто из четы не шастает по первому этажу, а со второго (шепчет чуткий Феликс) слышно, как храпит Майкл. Крис забегает в комнату только для того, чтобы вытащить из шкафчика пижаму, и первым уходит в ванную, пока Феликс, нарочито преувеличивая свою утомлённость, устало валится всем телом на скрипучие пружины матраса.       Старший возвращается совсем скоро и встречает довольную мордашку Феликса, который внимательно следил за действиями старшего, упираясь пухлой щекой в подставленную ладонь. — Слушай, —мальчик вытягивает правую ногу и, как может, перекидывает её на кровать старшего так, чтобы была возможность, растопырив розовенькие пальчики, стучать по спине мужчины, — А ты ещё хочешь, чтобы я тебе сказал что-нибудь по-французски? — Конечно, — Крис оборачивается и мягко опускает руку на оголившуюся щиколотку Ли, — Очень хочу.       Феликс поджимает губы и садится на кровати. — Хорошо. Тогда подожди немного.       Он уходит в душ, оставляя возбуждённого скорой близостью Кристофера на кровати. Бан прикрывает глаза, вспоминая, когда у них был последний раз, и с неописуемым шоком осознаёт, что полноценным сексом им приходилось заниматься полтора года назад, а может даже больше. Хотя, наверное слово «шок» не очень точно описывает то, что испытывает Крис, ведь даже, если в первую секунду он почувствовал именно его, «шок» всё равно обернулся возбуждением и только возросшим желанием утянуть наверняка такого же голодного до интимных ласок Феликса к себе под одеяло.       Ли возвращается в своей пижаме, забавно обтирая голову махровым полотенцем. Крис лежал с согнутыми в коленях ногами, на которые Феликс сначала кладёт локти, а потом сверху устраивает подбородок. — Итак… Что же тебе сказать? — невинно начинает мальчик.       Крис смотрит в потолок. — Мм… Расскажи о себе. — Угу, хорошо, — Феликс недолго молчит и, неловко улыбаясь, начинает, — Donc, bonjour- ou plutôt «bon nuit», — по интонации кажется, что Феликс поправил себя, — Je m'appelle Félix, j'ai dix neufs ans e-et… — он, как и Бан секундами ранее, смотрит в потолок, думая, что ещё может сказать, — Et j'habite dans la banlieue de Portland, État de l'Oregon. — Что ты сейчас сказал? — Феликс с гордостью замечает восхищение в влюблённом взгляде старшего. — Итак, добрый день или скорее «добрый вечер». Меня зовут Феликс, мне девятнадцать лет. Я живу в пригороде Портленда, в штате Орегон. — Хорошо, — Крис довольно улыбается, — Расскажи, что ты любишь. — J'aime cuisiner et lire des romans historiques, — видимо Феликсу что-то не нравится, поэтому он мило хмурится и продолжает, — Mais en ceux qui concerne les choses, que j'aime pas, c'est ta chemise. Je pense, qu'elle est complètement inutile maintenant, — после однозначного кивка в сторону Феликса, мальчик чуть понижает голос и начинает медленно переводить, — Мне нравится готовить и читать исторические романы. Однако, что касается вещей, которые мне не нравятся, — он делает паузу, когда Крис выпрямляет ноги и даёт младшему сесть на свои бёдра, — Это твоя рубашка, — он тянется к пуговицам, которые начинает медленно-медленно расстёгивать,так что у обоих щекочет низ живота, однако никто не торопится срываться и переходить к более радикальным действиям, потому что Ли ещё не закончил перевод, — Мне кажется, она сейчас абсолютно бесполезна.       На этом Феликс замолкает и опускается вниз, встречаясь с мягкими губами старшего своими. Он чувствует, как мужчина обнимает его, обвивает руками плечи, прижимая к себе и целуя в щеки, линию челюсти и чувствительную шейку, от чего младший срывается, как это обычно бывает, и хихикает, чувствуя, как губы Бана так же расплываются в улыбке. Феликс ненадолго отстраняется, возвращаясь к рубашке, из-под которой появляется неожиданно белая майка. Мальчик закатывает глаза и цокает языком. — Ну зачем? Ты же знал, что тебе придется раздеваться. — Прости, — Крис выпрямляется и сначала стаскивает рубашку, а потом через голову снимает и майку, которую скидывает на пол, где покоится первый предмет одежды. Когда он смотрит на младшего, то замечает его блуждающий по обнажённому торсу взгляд и кончик язычка у края губ, — Нравится? — Ага. Я рад, что ты сохранил м… былую мышечную массу.       Феликс довольно улыбается и проводит кончиками пальцев по груди мужчины. Ему это кажется слишком сокровенным и интимным, поэтому Крис замечает, как на долю секунды наглость в глазах младшего сменяется на очаровательное девичье смущение, которое заставляет Феликса замереть с тягучим теплом внизу живота. Тогда Крис приподнимается и хлопает по подушке, тем самым предлагая младшему занять его место. Кровать громко скрипит, когда Ли немного неуклюже ложится на спину и раздвигает ноги так, чтобы не задеть мужчину. Как только Кристофер устраивается над Феликсом, он наклоняется к нему и начинает осторожно расстёгивать рубашку младшего, покрывая открывающиеся участки нежной кожи мягкими поцелуями. У него уже основательно так стоит, поэтому он медленно, но от того не менее чувственно, начинает тереться о бёдра Феликса, который отзывается на это тихим скулежом и стонами. Когда он начинает чувствовать под собственными губами быстрое биение сердца о грудную клетку, он решает попробовать вести себя чуть грубее (в рамках дозволенного), так как раньше Феликсу такое нравилось, поэтому хватается за лодыжки мальчика и раздвигает его ноги ещё сильнее. Вдруг он чувствует, как напрягается Ли. — Стой, — зовёт тот, и Крис смотрит на него через туман возбуждения. Он чуть замедляется и решает опустить ноги Феликса, но тот снова говорит, — Да стой же!       Кристофера это окончательно выводит из беззаботной неги и он уже яснее смотрит на обеспокоенного чем-то младшего. — Что случ-… — Замри! — Феликс хватает недоумевающего старшего за плечи и крепко прижимает к себе. Бан, как ему и было сказано, замирает. Феликс напряжён и тяжело дышит, прижимая мужчину к груди, так что тот снова слышит беспокойное сердцебиение. — Феликс, что случилось?       Ли не сразу отвечает. Точнее он так и не отвечает, но Крис и без слов всё понимает, когда слышит глухой звук стукнувшейся об пол деревяшки. — Ой, извин- — Отвернись, — снова перебивает, — И вообще закрой глаза, — командует Феликс, и старший закрывает глаза, чувствуя, как мальчик выпрямляется и нагибается с кровати к полу; Крис так же выпрямляется и на ощупь старается его придерживать за предплечье, но когда понимает, что тот достал упавший протез, отпускает его. Он слышит, как шуршат тканевые ремни по коже Ли, а когда мальчик снова тянет старшего на себя, Крис понимает, что можно открыть глаза. — Прости. Всё в порядке?       Феликс выглядит не слишком рассерженным, как того ожидал мужчина, однако он с грустью замечает печаль смешанную с недовольством в глазах младшего. Кажется, их страстный вечер на этом закончен. — Лучше б не извинялся. — Эй, Феликс, — мягко зовёт Бан и подтягивает к ним одеяло, которым накрывает Ли. Он немного ждёт, думая, что сказать, — Чем ты недоволен? — Всем, — по-детски отвечает Феликс, однако Крис понимает, что проблема серьёзнее, ведь через несколько секунд мужчина замечает в полумраке комнаты, как младший медленно поджимает губы и смаргивает мелкие слезинки. — Ну чего ты? — он обнимает мальчика через одеяло и на этот раз получает ответ. — Я…— Феликс разом выпускает воздух из приоткрытых губ, — Прости, что повысил голос на тебя… Я просто испугался, что ты увидишь, — шёпотом объясняет младший. — Но я ведь уже видел. — Видел… — подтверждает тот, — Но просто… — он тяжело вздыхает, — Понимаешь, почему я так… долго не хотел, м… близости? Я переживал, что не буду казаться тебе возбуждающим и… — делает паузу, — сексуальным. Из-за этого всего. — Феликс, — мягко начинает Крис, поглаживая младшего по спине, — Это ни на что не влияет. Ты для меня всё еще красивый. — Да на всё это влияет, — всхлипывает, — Не ври. — Я не вру, малыш. Ты очень хорошо выглядишь сегодня. Не думай об этом, — Бан целует его в лоб, — И ты очень красиво говоришь по-французски, правда. — Ну так я и не думаю об этом, — Феликс вытирает мокрые щеки завёрнутым в уголок одеяла кулачком, — Понимаешь, из-за того, что ты извинился, ты, как бы… акцентировал на этом внимание. А в такой ситуации это выглядит как-то необычно и неуместно, что-ли. Я понимаю, что ты, может быть, не знал, что тебе нужно говорить, да и нужно ли вообще что-то говорить, — он тяжело вздыхает. — Ну, а как бы мне следовало реагировать? — спокойно спрашивает Крис — М… Просто замираешь и ждёшь, пока я всё не поправлю. — Хорошо, — соглашается старший.       Феликс же молчит несколько секунд, после чего приподнимает одеяло и пускает под него старшего. Он прижимается к нему, и Крис опять слышит всхлипы. — Прости, что пришлось прервать всё это, — шепчет Ли. — Всё в порядке. Если хочешь, можно будет завтра попробовать. Только что-то простое, без проникновения. Может быть тебе просто нужно привыкнуть. — Да, может быть, — Феликс выдыхает и осторожно целует старшего в щеку, — Спасибо тебе. Ты правда очень милый.       Феликс говорит это искренне. Он очень боялся, что станет балластом, что не сможет восстановиться, принять себя и обрести независимость; боялся, что и Крис испугается и оставит его. Однако, старший всё ещё здесь, рядом с ним. Он обнимает его, говорит с ним, понимает, слушает и слышит его. Это поселяет какую-то чуждую, редкую, но очень тёплую сферу гордости в груди, которая перерастает в жаркий поток благодарности, который Феликс может и не говорит, потому что понимает, что слова ничто, по сравнению с тем, что он может сделать для старшего, но точно хочет, чтобы Кристофер почувствовал его. Ведь сам Бан поступает так практически всегда — это его манер, которую надо перенять, — говорить «я тебя люблю» не раскрывая рта.