Audience twenty-four

Чарльз устало сводит брови к переносице, всеми силами сейчас пытаясь сосредоточиться на лекции, но все мысли в голове были заняты только утренним разговором с Вашингтоном. Мужчина совсем не собирался помочь ему, да и зачем он должен это делать? Ли ему никем не приходился. Юноша просто глупо влюбился в взрослого мужчину, а теперь возлагает на него надежды, словно тот был героем романа и обязательно наладит жизнь британца. Только вот она реальность. Он один, на глупом уроке, в окружении лиц, с которыми давно знаком, но никто из них по настоящему не сможет ему помочь. Всё это было так глупо. Нужно полагаться на себя. Звонок возвращает его в реальность, вытягивая из своих мыслей. Ли растерянно оглядывается на собирающихся, а после и сам открывает рюкзак, без особого энтузиазма скидывая туда свои принадлежности и тетрадь. Это было невыносимым ощущением, ему никогда не нравилось одиночество. Всю свою жизнь он только притворяется в том, что ему ничего не нужно, кроме пакетика травки и тишины. Парень почёсывает ладонь и выдыхает, поправляя воротник белой рубашки. Выглядел невероятно глупо, но отец сказал, что это добавит ему взрослости. Как и шрамы на запястье, что тот оставил сильными ударами бляхой ремня. Ли сглатывает, поднимая взгляд к потолку, чтобы предательские слёзы не начали стекать по щекам. Только не здесь, пожалуйста, никто не должен видеть его в таком состоянии. Никто и не увидит, ведь Чарльз и не заметил, как размышляя о себе, остался практически один в кабинете, разве что... — Чарльз? Всё нормально? — голос другого раздаётся сзади. Чарльз повернул голову, встретившись взглядом с Лоуренсом. Они действительно разделяли этот урок? Ли так сильно был сосредоточен на своих проблемах, что и не заметил присутствие Джона в одном кабинете с ним. Пальцами вытерев уголки глаз, британец быстро отвернулся. — Да, я полагаю... — юноша поднимается с места, вешая рюкзак на плечо. Лоуренс смотрит ему в спину какое-то время, а после подходит ближе, аккуратно касаясь плеча британца, что заставило его снова обернуться к Джону. — Выглядишь дерьмово. — кудрявый глубоко втянул воздух носом, — Не моё дело, конечно, но если что-то случилось, то скажи. А то видеть твою кислую мину – сомнительное удовольствие. — А я думал, что все привыкли к моей «кислой мине», — Чарльз тихо рассмеялся, пытаясь развеселить не Джона, а себя. Но в итоге смех сходит на нет, когда Ли болезнено прикусывает губу, закрыв глаза. Джон ничего не говорит, просто разглядывая черты лица Чарльза. Он выглядел более устало, чем когда принимал наркоту. Не то, чтобы это значило, что британцу снова нужно употреблять, но в его глазах более не было никакого огонька, скулы впали сильнее, а улыбка не такая искренняя, как раньше. За всеми этими разглядываниями, Лоуренс и не сразу заметил, как по щекам Ли начали скатываться слёзы. Джон не знал, что творится, но раз Чарльз выглядит так, то значит, происходит что-то ужасное. — Извини... — бормочет британец себе под нос, вытирая слёзы и пытаясь отвернуться, но Джон не даёт ему, держа ладони на плечах юноши, — Это не твои проблемы. — Совершенно не мои. — Джон вздохнул, — Но не могу смотреть на тебя в таком состоянии, после всего, что между нами было. Гамильтон рассказывал, что всё не так серьёзно, но я вижу, что ты... Не в порядке, от слова совсем. Чарльз открыл глаза, чтобы посмотреть на Лоуренса и, не увидев насмешки на его лице, осторожно прильнул щекой к груди кудрявого, позволив себе приглушённо всхлипнуть. Джон осторожно спускает одну ладонь на спину британца, слабо прижимая того к себе, в желании создать ощущение комфорта. — Боже, Джон, я так устал... — шепчет себе под нос Ли, потираясь носом о грудь парня, — Совершенно устал... — Я верю. — Лоуренс ткнётся носом в макушку Чарльза, вдыхая запах его волос, — Пойдём отсюда, пока нас не застали тут, иначе окрестимся «пидорами» до конца своей жизни. Снова. Джон шутливо подмигивает ему, мягко обхватывая ладонь Чарльза и потянув его на выход из кабинета. Чарльз шёл послушно за ним, разглядывая затылок Лоуренса. Поддержка пришла оттуда, откуда он совсем её не ожидал. Но Ли не жаловался.

***

Аарон готовится к предстоящему уроку, когда Вашингтон внезапно заходит в его кабинет. Бёрр удивлённо вскидывает брови, когда мужчина просто встал в дверях, ответно смотря на учителя истории. — Что-то случилось, сэр? — Аарон оставляет бумаги на столе, сделав шаг в сторону Джорджа. Вашингтон тяжело вздыхает, складывая руки на груди, а после оглядывается на дверь, словно волнуясь, что кто-то может сюда зайти. — Вы общались с Чарльзом в последнее время, мистер Бёрр? Молодой человек удивлённо вскидывает бровь на подобного рода вопрос, задумчиво отводя взгляд в сторону. С Чарльзом что-то случилось? — Ну, мы не так давно разговаривали с ним, а так, только на уроках, если есть необходимость. — Бёрр обеспокоенно сложил ладони вместе, сведя брови к переносице, внимательно оглядывая мужчину напротив, — Чарльз в порядке? Джордж неопределённо покачал головой, опуская взгляд в пол, несмотря на то, что Аарон всё ещё настойчиво смотрел на него, ожидая ответов на свои вопросы. — Сегодня я заметил на его теле синяки и шрамы. Глубокие шрамы. Я думаю... — Его отец? — перебил Аарон, продолжив чужую мысль, на которую Вашингтон только кивнул, — Вы ведь директор. Можно подать сигнал в соответствующие органы от лица школы. Вашингтон глубоко вздыхает, поправляя воротник рубашки. Он вновь поднимает взгляд на Бёрра. — Я собирался, но что будет с Чарльзом потом? Детский дом тот ещё стресс... Аарон посмотрел на взволнованного мужчину, слабо поджав губы. Как бы сильно Вашингтон не пытался быть холоден, разумеется он переживал. Бёрр сделал шаги к отцу своего парня, а после, совсем не думая, крепко обнял его, закрыв глаза. — Мы что-нибудь придумаем все вместе. Главное безопасность Чарльза, верно? — Верно... — Джордж вздохнул, похлопав юношу по спине, — Спасибо, сынок. Ты хороший парень. Я не ошибся в решении доверить Александра тебе. Историк слабо отпрянул и тепло улыбнулся, прижав ладони к собственной груди. — Рад слышать, Джордж...

***

— Как-то так и зародилась наша «дружба» с Алексом. — Чарльз сжимал пальцами волосы, сидя на скамье недалеко от школы, пока Лоуренс рядом только нервно постукивал пальцами по баночке с газировкой, слушая рассказ парня — Только оказалось, что не очень то ему и нужна наша дружба... Ли опускает взгляд на снег, лежащий под ногами, слабо пиная сугроб, заставляя хлопья разлететься поблизости. — А потом? — тихо вопрошает Лоуренс. Британец вновь взглянул на него, но после отвернулся, расстегнув пальто, чтобы освободить одну руку, закатывая рукав рубашки, представляя вниманию Джона глубокие шрамы и рубцы. — Мой отец не терпит слабости. — Чарльз щурится, — Говорит, что нужно быть лучшим во всём, но у меня никогда не получалось. И не получится. Он не часто поднимал руку, но после того, как я сбежал из дома один раз, он... Совсем переступил черту. Лоуренс не находит подходящих слов, что прокомментировать новую информацию. Парень только смотрел на чужую руку, что от холода краснела сильнее в местах шрамов. Нужно быть чокнутым ублюдком, чтобы так обращаться со своим ребёнком. — Мне жаль, Чарльз... — Я знаю. — Чарли опускает рукав рубашки, вновь накидывая на себя пальто, — Мне уже это говорили, но никто не пытался помочь... Джон сводит брови к переносице, с жалостью оглядывая... Не совсем то и друга. Они, вроде как, не ладили, но после признания Ли, Лоуренс по другому посмотрел на юношу. Теперь тот казался не просто торчком, который не ценит жизнь и то, что имеет. Всё было куда глубже. — Я постараюсь помочь... — Джон поддерживающе коснулся его плеча, а поймав на себе взгляд Чарльза, бодро улыбнулся, стараясь не дать Ли совсем раскиснуть, — Вот увидишь, вместе у нас получится. Британец смотрел на Джона, сглотнув. Зачем ему так поступать? Зачем пытаться помочь и сидеть здесь, на морозе, слушая его бесконечное нытьё? Но... Разве с Гамильтоном у них не так же начиналось? И что в итоге? Лоуренс тоже оставит его? — Зачем тебе? — с опаской вопрошает юноша, — Ты не обязан. — Нет, но я хочу, чтобы ты был в порядке. — Джон слабо стукнул его кулаком в плечо, — Натяни улыбку на это лицо, красотка. Мне даже ненавидеть тебя, засранца, больше не хочется... Чарльз усмехнулся, опустив взгляд вновь себе под ноги, «воруя» баночку газировски из чужих рук. Джон не противится. — А было много причин ненавидеть меня? — Не знаю. — Джон жмёт плечами, — Просто вошло в привычку... Но пора меняться. Сзади раздаётся чужой кашель, от чего оба парня резко обернулись. Гамильтон смотрел на них, едва вскинув бровь. — Какая неожиданность...