Aster

— Альбедо, не дай боже ты разнесешь полку с книгами, — возмутилась Блэки, когда у Альбедо что-то взорвалось в баночке, — и тогда я из твоей кожи переплет сделаю. А переплет бы вышел красивый, — ухмыльнулась темноволосая.       Кожа парня выглядела белоснежной, гладкой и чистой, не все девушки такого достигали даже при хорошем уходе. Кожа была словно белый пергамент, словно из молока. А его светлые волосы ярко переливались разными оттенками блонда под освещением свечей комнаты. Выглядел он неопрятно, но скорее всего из-за вечной занятости и экспериментов. Блэкхард часто напоминала ему то поесть, то сходить в душ, то подстричь свои волосы, которые он напрочь оказывался как-то менять. Как итог, они оба были хоть и полными противоположностями, но тем не менее, хорошо ладили.       Именно Альбедо раскрыл в полной мере теорию Энштейна об относительности времени. И теперь, темноволосая ведьма часто ее использовала, как веский аргумент, при опаздании.       Алхимик лишь фыркнул и неопределенно повел плечами, довольно рассматривая содержимое склянки. Голубая жидкость переливалась по стенкам колбы, создавая легкое свечение на лице блондина. — Я не удивлюсь, что кровь по твоим венам такая же голубая и чистая, чертов аристократ.       Ему понравился такой специфичный комплимент от обычно грубой одногруппницы. — Сама-то на прошлой неделе чуть не выбросила книжный шкаф из-за смерти главного героя, — без всякой язвительности начал парень, а после и вовсе посмотрел на палочку девушки, — Но еще большим удивление для меня является твоя не сломанная волшебная палочка, когда у тебя не выходит что-то.       И правда, виноградная лоза стала настолько хлипкой, что любое дуновение может сломать ее. Учитывая то, как она проводит свое свободное время, палочка остается целой благодаря неведомой силе привидений. — Ну, в библиотеке ей не представляет угрозы… — рассеяно ответила та, рассматривая палочку.       Староста Когтеврана лишь тяжело вздохнул и вернулся к своим опытам.

***

      Запах старых, магических книг был весьма специфичен, но этот запах влиял на засидевшихся тут читателей, они словно возвращались в прошлое, окутанные этим ароматом, среди них была и Блэкхард. Черные волосы лезли на глаза, она то и дело их раздраженно убирала за ухо, внимательно вчитываясь в содержимое книги, которая так и норовила закрыться, либо прожевать волосы девушки.       Ее сосредоточенность испарилась, как только чья-то ладонь громогласно стукнула по столу. Это была Мия, за которой стоял Чайлд. Блэки лишь спокойно подняла голову и посмотрела на этих двух. Когда дружишь с двумя шумными друзьями, которые не могут обойтись без различных шуток и приколов, ты уже постепенно привыкаешь к этой обстановке. Верно ведь говорят, что человек привыкает ко всему. — Чайлд, давай ты ее хотя бы не в библиотеке нагнешь. Я понимаю, что она полторашка, а ты два метра ростом, но выглядит так, будто ты угрожаешь ее жизни, а не наоборот, — лицо темноволосой залилось чистой и агрессивной ухмылкой, а после девица встала из-за стола.       Тарталья был в своей факультетной форме. Зеленый весьма шел ему. А вот расстегнутая до половины рубашка лишь добавляла острых специй в его образ, никак не подчеркивая его весьма любвеобильный, задорный характер. Невольно вспоминался первый курс, когда они, все вместе ехали в поезде, мечтая оказаться все вместе. На одном факультете. Но судьба решила совсем иначе.       Умная Кори Блэкхард попала на факультет образованных персон, чего стоила их одна куратор - Мисс Лиза. Мия Розенстраух добросердечная оказалась в Пуффендуе. А Тарталья, полный амбиций и стремления прекрасно устроился в Слизерине. Слезы сами текли ручьем, когда стало ясно, что они не смогут находиться вместе. Но ничто не может сломать дружбу, образованную с самого начала. Тарталье частенько доставалось от своих со факультетовцев. Но за него начал заступаться темнокожий, синеволосый парниша. Именно с этого момента Кэйа стал ангелом – заступником.       Руки в карманы улыбка растянута, а весьма хриплый голос мелодично промурлыкал:        — Я обещал Мие оторвать грудь, но видимо, что и ты этого очень хочешь, — лицо Мии недовольно скривилось, ее буквально атаковали с двух фронтов, она агрессивно отвернулась и отошла от этих заноз, пытаясь спрятаться внизу книжной полки. — А я тебе член, либо оставить специально для старосты Гриффиндора, как считаешь, ты так хорошо смотрелся на нем, — просияла зеленоглазая, перебирая локон черных волос в пальцах. — Чтобы что-то оторвать, оно должно быть, — пробурчала Мия, — а я так посмотрю, что у вас ничего нет, — Мия сложила пальцы в форму бинокля и окинула оценивающим взглядом своих двух обидчиков.       Оба недовольно посмотрели на рыжую бестию. Блэкхард повела плечами и, желая убрать книги, которые уже целыми стопками лежали на столе. Помнилось, что каждый раз, когда её находили в библиотеке, она будто зарывалась в прочитанных книгах и была там как в легковоспламеняющейся норе. Махнула палочкой и случайно задела край книжной полки. — Блять! — выругалась девушка, смотря на палочку, которая надломилась и стала свисать. — Совсем, как член, — рассмеялся Тарталья на сложившуюся ситуацию. — Ну, тебе же виднее, — пошутила Мия, намекая на ориентацию парня.       Сзади раздался приглушенный кашель. Девушки устремили свой взгляд за спину Чайлда, тот лишь нервно взглотнул слюну и повернулся. Два рубина осуждающе глядели на троицу. — Обсуждение мужский гениталий, маты, а также шумное поведение… — начал Дилюк, — это всегда в стиле русских? — Слушай, детка, — начала рыжая, — ты можешь присоединиться, мы явно не откажемся от шведской семейки, — она щелкнула пальцами, а после указала на Рагнвиндера.       Рагнвиндер тяжело вздохнул, пытаясь забыть подкат со стороны русской, а после протянул кулак Чайлду. Тот удивился, а когда Дилюк раскрыл ладонь, там было кольцо парня. На нем красовалась гравировка нарвала, которая была выточена на рубине, а сзади надпись с фамилией «Тарталья». Само кольцо было из родия с ярким, белым блеском.       Стоявшая сзади Блэки возмущенно вздохнула. — Ты потерял фамильное кольцо!? — возмутилась она, а после дала подзатыльник парню, он недовольно защипел, но и перечить особо не стал на этот факт. — Да, я потерял, ю броук ер вонт, изнт ит? — лицо Чайлда искривилось и он выдал это на ломаном английском, а после забрал кольцо, поблагодарив Дилюка, что тот вернул. — Recte attenditur, bitch, — недовольно и саркастично ответила девушка на чистой латыни. — Заебалі, вистачить влаштовувати перепалку на очах у цього червоноволоса красеня, — ответила на украинском Мия. — Один хер, Ділюк не зрозуміє нас. Підемо вже, залишимо голубків наодинці, — Дилюк внимательно наблюдал за уходящими девушками, одна из девушек показала Тарталье, чтобы он взял номер Дилюка. А другая в свою очередь девушка прописала уже полюбившиеся ей подзатыльник. — Специфичные у тебя подружки, — заключил Дилюк.

***

— АЛЬБЕДО, Я ПАЛОЧКУ РАЗХУЯРИЛА! — Плаксиво залепетала когтевранка, протягивая палочку парню. — А мы только утром об этом поговорили… — он повернул свое лицо, на котором красовалось черное пятно сажи. Видимо, что-то пошло не так. — Скажи, что ты сможешь починить, пожалуйста! — слезы громким эхом падали на пол.       Альбедо лишь подошел к девушке и, погладив ее по голове, взял палочку и начал что-то делать. Было это похоже на танцы каких-то шаманов, вызывающие обильные дожди где-то под Лондоном. Взмах палочкой, желтоватый свет залил комнату, а маленькая струя от заклинания соединила две палочки вместе.       Лицо умного алхимика напряглось, и он схватился за свою березовую палочку двумя руками. Ощущение того, что сейчас гостиная подлетит в воздух. Яркий, ослепительный свет больно резал глаза, заставляя жмуриться, в попытке избавиться от него. Когтевранца начало с силой отбрасывать назад, а из его горла начали выходить тошные, не свойственные людям крики. Волна отбросила двоих, а свет испарился, оставляя после себя золотую пыль. Обе палочки были целыми. Парень громко выдохнул, его плечи опустились от облегчения. Он в очередной раз выручил свою подругу.

***

      Мантия легко упала на пол, худощавые ноги переступили ее, осторожно на носочках, подходя к зеркалу. В след за мантией полетели брюки с рубашкой и синяя жилетка. Оставшись полностью в наготе, светловолосый парень осмотрел себя в отражении, его рука аккуратно проскользнула по ребристому краю зеркала, взглядом впиваясь в отражение. «Альбедо, ты такой идиот…» — в голове проскочила мысль, всего на секунду, но такая яркая и отчетливая. Она его испугала, но все же, он не стал заморачиваться и уже с уверенностью взглянул на тело, представшее перед ним.       Женское белье идеально сидело на этих округлых, но совсем не женских формах. Рука легко скользнула, задевая белье, а взгляд стал более рассеянным. Всплыло одно воспоминание, словно труп в реке, такой мерзкий, холодный и противный. Хотелось плакать, казалось, что он загнан в клетку, из которой не выбраться, ведь ты сам себя в нее загнал, закрыл, а теперь наслаждаешься омерзением к себе, к своему телу, к своей природе.       Сломанная кукла, которую никак не починить, кукла, желающая вернутся в те времена, в ту упаковку, но разумом понимающая, что в той коробке нет больше места. Грубость, боль, смешанные с нежеланным удовольствием, с насилием, с отрицанием своей сущности. — Дрянь, — возглас, а после резкий удар, заставивший тело упасть на пол, — ты такая же дешевка, как и твоя мать. Тоже решишь бросить отца?       Грубая рука поднимает беспомощное тело за волосы. Еще одна пощечина, но тело удерживают, из глаз брызжат слезы. За что с ним так? За что? Он же просто ребенок, ему всего лишь 16. Нагое тело валяется у ног насильника. Но кажется, что кошмару нет конца, его кидают на пол, а после потное, жирное тело наваливается на бедного, сломанного ребенка.       Горячий, кривой член вторгается в нутро дитя, а грубый голос говорит на ухо, что он - девчонка, навсегда девчонка, шлюха, которая должна лишь ублажать мужчин, такая же, как и его мать, которая ушла из семьи.             Он плачет, желая вырваться на свободу, но даже его сознание блокирует это действие, он сломлен, слаб, а после и вовсе приходит смирение положения подстилки для этого насильника, отдаваясь небытию. Он грязный. Испорченное тело, покрытое синяками, ссадинами и царапинами. Желание отмыть себя до костей, смыть все чувства, также велико, как и желание умереть, не важно как, главное закончить страдания.       Альбедо расплакался, воспоминания еще так свежи, но переезд в Хогвартс, начало учебного года, спасло его. Мальчишка с ужасом думал об окончании этого года, а безжалостное время лишь доказывало его беспомощность.

Он утопал в своих болезненных мыслях.