замерзающий принц

      в мондштадт холода пришли внезапно. все улицы покрылись белоснежным ковром. и был он до того мягок, что казалось, проведи рукой — под теплом фалангов снег растает.       не в этот раз.       жители города суетились, прятались в своих домах, разжигали огонь. зима блуждала по переулкам, искала своих жертв. слуги гордо следовали за ней, рыскали в поисках хотя бы одной живой души.       рыжеволосый мужчина попытался выпрямиться над бумагами, но как только потянулся, чтобы приподняться, боль пронзила его тело, заставляя сесть обратно в кресло. дальше продолжать работать становилось невозможно — звук потрескивания брёвен раздражал, тиски сдавливали лёгкие, лишая кислорода без единого шанса добраться до жизненно важного органа.       дыхание — это жизнь.       рагнвиндр окончательно отрывает взгляд от документов тогда, когда замечает пар, который клубится, превращаясь в маленькие облачка. и тогда он замечает, что огонь в камине погас, как исчезла возможность разглядеть погоду за окном — всё в особняке покрылось льдом. таким синим, мутным слоем замерзшего льда. похоже, что стекло дало трещину, и теперь по комнатам, коридорам и гостиной шалит небольшой ветерок — младший братец бури.       нашла его, проклятая.       дилюк прекрасно знал, кто этот человек. объект громких вздохов и закатывания глаз каждый раз, стоит этому человеку появится в таверне..       все мысли развеиваются, как только на пороге кабинета появляется служанка.       — господин дилюк, случилась беда! — даже если на лице полное безразличие, в глазах — трудночитаемое, а может и вовсе неясное беспокойство.       мужчина оборачивается и сталкивается с мокрым от слез лицом горничной. она пытается изо всех сил держать себя в руках, чтобы не расплакаться ещё раз перед хозяином.       — господин кэйа.. там, на площади, — вытирает большим пальцем слезы и вновь продолжает. — замерзает, пожалуйста, сделайте что-нибудь. он погубит весь мондштадт.       больше ничего не требовалось, чтобы заставить его бежать как можно скорее. сейчас он боялся только одного.       опоздать.       под ногами хрустел лёд, морозный воздух рвал глотку изнутри. с каждым новым вздохом становилось все тяжелее.       дилюк потратил столько лет, чтобы этого не случилось, ничего такого не произошло. так старательно избегал любых длительных контактов, делал все возможное, чтобы не видеть его таким. а ведь если подумать, он и знать не желал о нём, о его состоянии. хотел оборвать все контакты, перечеркнуть все точки пересечения их жизней. увы, наша жизнь не часть математической работы какого-то школьника и просто так убрать что-то, что нам не нравится, невозможно. ведь тогда ответ повлияет на решение, на окончательный результат.       этот самый результат со счастливым концом рагнвиндр искал столько лет... или всё напрасно? зря потраченное время? он так не считает, он обязательно спасёт альбериха.       уверенность пропадает, стоит только окинуть взглядом площадь и заметить человека, лежащего в самом центре. от мертвеца его отличает только биение сердца, в остальном напоминает тело без души, которая уже блуждает по разным частям света в поисках успокоения или нужного сосуда для продолжения своего существования.       синие губы дрожат и шепчут что-то неразборчивое. лишь стоит наклониться и услышать тихое «прости, прости, прости». слезы не успевают скатываться вниз — сразу же замерзают, становятся похожими на драгоценности. никакие богатства не нужны дилюку больше, чем видеть альбериха счастливым, наблюдать за ним издалека. за его прекрасной улыбкой, слушать с упоением чудесный голос, который все такой же звонкий и приятный слуху, как в детстве.        — кэйа.. — тихо начинаете рагнвиндр и тут же затихает, ибо слишком мучительно видеть его таким.       — прости.. меня, — рука альбериха тянется к щекам рыжеволосого, чтобы смахнуть слезы.       — не извиняйся, придурок, — он перехватывает чужие руки и чувствует, насколько те ледяные.        сам тянется к запястьям мужчины, пытаясь согреть в собственных. накрывает чужие пальцы своими. от резкого контраста горячего и ледяного покалывает где-то под рёбрами, но он терпит сильную боль и продолжает прижимать к своей груди. губы касаются шершавой кожи и нежно целуют, бережно, будто бутоны нежно-голубых роз в саду.       — почему.. ты делаешь это? — получается совсем тихо, но даже этого хватает, чтобы дилюк смог услышать.       — ты не должен умереть, слышишь?! только не сейчас и не здесь. ты мне нужен, понимаешь, кэйа, прошу.. — рагнвиндр кричит, окончательно срывая голос. плевать на гордость, плевать на всё остальное. кэйа единственный близкий человек, больше никого нет... всё равно на репутацию становится тогда, когда он чувствует пелену слёз — его родной человек страдает, а он, черт возьми, не может помочь. столько лет был рядом, но в то же время так далеко. наблюдал издалека, но никогда не подпускал к себе, запрещал себе привязываться к нему — все напрасно.       дилюк рагнвиндр откусил сладкий ядовитый плод любви с того самого дерева, совершил большую ошибку.

он влюбился.

в кэйю альбериха.

      слишком поздно принял свои чувства.       недосказанность сыграла слишком большую роль в жизни обоих.       они обречены вечно скитаться в поисках счастья, страдать.       ох, насколько поздно он признал свою любовь...       — ты всегда был таким сильным.. — неожиданно из-за всех сил заговорил альберих. — я был рад наблюдать за твоими успехами, видеть тебя таким, какой ты есть сейчас.. я горжусь тобой, люк, — на бледное лицо упали горячие слёзы, но даже этого было недостаточно, чтобы вновь оживить мужчину.       — кэйа, ты.. — его перебили.       — зима здесь из-за меня, верно? — слезы душили, заставляли чуть ли не каждую секунду всё снова и снова глотать кислород. — я должен убить себя, чтобы забрать с собой и её. только так, понимаешь..?       — должен быть другой способ, мы сможем вместе это сделать. дай мне немного времени, и мы..       — моё время на исходе, но я хочу, чтобы ты никогда меня не забывал. я любил тебя, люк, всегда любил. ты стал для меня всем: миром, целой вселенной. пожалуйста, живи ради меня, иди вперёд, не оборачивайся. ты найдёшь себе пару, я.. уверен. — на лице альбериха появилась последняя в его жизни улыбка, самая настоящая, полная искренности.       именно таким дилюк и запомнит его, запечатлит в памяти эту улыбку. последнюю, адресованную только ему и никому больше улыбку...       последний вздох вырывается из груди.       дилюк прижимает к себе рыцаря, сильнее всхлипывая. его душа опустела.       последний раз он плакал, когда умер отец. сегодня же, прижимая к себе тело возлюбленного, дилюк позволяет себе разрыдаться.       нет дела до нескольких пар глаз, которые из под занавесок дивятся при виде такого дилюка.       буря и холод потихоньку стихают..       теперь все будет по-другому. для всех.