Башня Феликса

      Жил в одинокой башне на краю леса волшебник по имени Феликс. Был он угрюм и нелюдим, а народ обходил его стороной.       И никто не знал, что он…       Ах, да о чем я…       Как глупо писать о себе в третьем лице. Я подумал, что мне удастся взглянуть на себя со стороны, но… не вышло. Не вышло.       Никто не знал, что я боюсь людей и в то же время безмерно тоскую в одиночестве.       В один из осенних дней моя раздирающая боль выгнала меня на улицу. Я почувствовал себя настолько несчастным и никому не нужным, что, присев на скамейку, расплакался. Рыданиям моим не было конца… всхлипы и вздохи переходили в мучительные стоны, и никто не замечал меня. Я и не ждал, что будет иначе. Это в порядке вещей.       Но вдруг… я почувствовал, что кто-то коснулся моего плеча. Это было так неожиданно, что я вздрогнул. Кто-то неведомый снова погладил меня по плечу. Я растер слезы по щекам и поднял голову.       На меня участливо смотрела девушка. Я никогда не видел ее прежде… впрочем, я не приглядывался к людям… Но какая разница! В ее глазах было столько жалости и сострадания, они так звездно сияли желанием помочь, что я разрыдался еще горше. Она погладила меня по моим жестким колючим волосам и тихо проговорила:       — Скажи пожалуйста, что у тебя случилось? Может, я смогу помочь?       Я не смог ей ответить. Эта нежданная доброта так поразила меня, что слезы потекли еще сильнее.       — Может, ты голодный? Некому приготовить тебе поесть?       Я не смог ей ничего ответить.       Девушка мягко попыталась помочь мне встать со скамейки. Я поднялся, стараясь вытереть лицо носовым платком. Она крепко взяла меня под руку и сказала:       — Где ты живешь? Веди!       Я не знал, что чувствовать, я весь дрожал… но вскоре мы оказались у меня в башне. Девушка заботливо усадила меня за стол и принялась хлопотать, время от времени бросая на меня сочувственные взгляды. Я, вытерев глаза и щеки, наблюдал за ней, затаив дыхание. Как она была грациозна!.. А впрочем, какой бы она ни была — внимание ее делало для меня невыразимо прекрасной… Я был готов влюбиться во все ее движения, в ее зеленое платье, в мелодию, которую она мурлыкала себе под нос.       Через некоторое время она расставила на столе найденную ей в моих шкафах посуду и приготовленное ею блюдо. Она с улыбкой положила еды мне и себе и села за стол напротив меня.       В последний раз я делил трапезу с другими людьми в школе, но и тогда я едва ли привлекал чье-то внимание.       — Спасибо, — пробормотал я в растерянности. Что говорить? Что делать? Я не знал.       Она одарила меня еще одной улыбкой и кивнула на стол:       — Кушай. Или… или так ужасно, что ты не хочешь даже притронуться?       — Нет-нет, что ты, не обижайся…       — Да я и не обижаюсь. Говоря по правде, я не очень-то умею готовить.       Но она была не права. Может быть, что-то и подгорело слегка, но я никогда не мог сделать и этого… вкус был просто божественный… Я смотрел на девушку через стол с немым восхищением в глазах… Встретившись со мной взглядом, она рассмеялась. Неужели никто не смотрел на нее так раньше?       — За что, скажи… Чем я обязан такой доброте? — вымолвил я, когда она ни слова не говоря принялась мыть посуду.       Девушка умиленно-смешливо свела брови и снова не смогла удержаться от улыбки.       — Просто я решила тебе помочь… Так отчего ты плакал?       Я был так поражен ей, что ответил:       — От одиночества… мне было так тоскливо…       Я прижал руки к груди, чтобы унять биение своего слишком шумного сердца, и добавил:       — Но ты… ты… спасибо тебе… Я не знаю, как выразить свою благодарность…       — Ты уже выразил ее, — весело сказала она. — Хочешь, я зайду к тебе завтра?       — Ты, наверное, очень занята… Я не хочу тебя отвлекать от дел… Но… если тебе будет… если ты…       — Значит, зайду, — твердо сказала девушка. — Не скучай!       — Кстати, — обернулась она на полдороге к двери, — меня зовут Анхеле, можно просто Ан. А тебя?       — Феликс, — раздался мой дрогнувший голос.       — Что ж, до встречи, Феликс!

~

      Ночью я не мог заснуть: все думал, и думал, и опять думал, и снова думал о том, что произошло. Оно никак не желало укладываться в моей голове, настолько неожиданно и странно это было. Образ этой девушки… Анхеле… Ан… ни на секунду не покидал меня, возникая в мыслях против моей воли.

~

      Было два часа после полудня, я сидел за столом, стараясь сконцентрироваться на своих записях. Удавалось мне это с трудом… перед внутренним взором мелькали странные обрывки образов… я едва ли мог понять, о чем я вообще думаю. В конце концов, формулы стали переходить в абстрактные узоры, а эти волны, колечки и завитушки складывались в женскую фигурку.       Я разочарованно вздохнул, крайне недовольный собой, и, вместо того, чтобы все зачеркать, отложил листок в сторону.       — ФЕЛИКС! — раздался женский голос откуда-то из-за окна.       От неожиданности я опрокинул чернильницу, и все мои бумаги за несколько мгновений пропитались синей жидкостью.       Сердце заколотилось так, что у меня начало звенеть в ушах. Анхеле? Да, странно считать это непредвиденностью, учитывая, что она обещала меня навестить, но где-то в глубине моей души сидело твердое убеждение, что она не придет. Забудет, передумает… Они всегда так поступали. Те, кто звали себя друзьями и что-то обещали мне. И учителя… Конечно, кто я такой, чтобы обо мне помнить?       Я тут же подбежал к окну и высунулся наружу, держась руками за стены, чтобы случайно не выпасть (оно было выше меня на голову, а то и две, а начиналось примерно от пояса, так что осторожность была не лишней). Там, внизу, на полянке перед башней стояла девушка в зеленом платье. Я почувствовал как краснею. Радостное приветствие застряло у меня в горле. Я улыбался как полоумный, мои щеки горели, я был смятен…       Я все-таки ждал ее. Думал, что она не придет, но втайне от самого себя надеялся…       — Привет, Феликс! — раздался голос Анхеле, когда девушка заметила мое появление. — Я не слишком рано?       К своему стыду и изумлению я обнаружил, что предстал перед гостьей в ночной рубашке. (Да, я долго не мог заснуть, поэтому мое утро началось в час после полудня.)       — Ооо… эээ… нет, что ты! Подожди секундочку, я сейчас! — я метнулся к шкафу пытаясь побыстрее вытащить чистую мантию… синяя? Фиолетовая? Черная? … каким-то невероятным образом они выпали на меня все. Во мне проснулась паника. Проклятье! Она ведь ждет!..       Вытянув из этой лавины черную и кое-как запихав остальные обратно, я стал переодеваться. Удивительно, но это простое занятие отняло у меня пятнадцать минут, потому что я все время делал что-то не так, на что-то натыкался, за что-то цеплялся… а сердце колотилось как безумное. Вдруг она ушла??!..       Я скрестил пальцы и побежал по ступеням вниз… уже вылетая из дверей, я запнулся о порожек и приземлился на траву — совсем неудачно.       — Ты в порядке? — услышал я голос прямо над собой.       Этот встревоженный участливый тон заставил меня забыть о боли и ссадинах. Чувствуя себя полным идиотом, я неуклюже поднялся на ноги и поклонился как требует того от волшебников старый обычай.       Анхеле облегченно вздохнула и рассмеялась:       — Привет-привет… ой, у тебя кровь идет, — тихо и серьезно добавила она, взяв мои руки в свои и осторожно осмотрев их. Благодаря моей нервной привычке закатывать рукава все предплечья были в ссадинах. Анхеле сосредоточенно порылась в аккуратной зеленой сумочке и, достав необходимое, протерла и перевязала раны.       Я устремил на нее преисполненный благодарности взгляд. Девушка смешливо фыркнула и помогла мне отряхнуться.       — Эээ… может, зайдешь на чай? — сказал я, судорожно соображая, есть ли у меня хоть одна, то есть, еще одна целая чашка, и ощущая при этом какую-то невероятную, заставляющую кровь кипеть, смесь стыда, восхищения и смущения.       — Вообще-то, я уже недавно поела…       — Я буду безумно счастлив, если ты окажешь мне честь, посетив мое скромное жилище, — испуганно пролепетал я. Неужели я ошибся в чем-то? Нет, пожалуйста, пусть она останется!..       Должно быть, я невероятно забавен, когда волнуюсь, потому что Ан снова не сдержала широкой улыбки:       — Ну конечно.       Облегченно вздохнув, я протянул моей гостье руку, и мы поднялись ко мне наверх. Оглядев кабинет, я к своему ужасу осознал, что он выглядит немного неопрятно… и пускать сюда кого-то крайне безрассудно с моей стороны. Пропитанные чернилами листы на письменном столе, разложенные кругом книги (для работы! Они все открыты на нужной странице), на стуле одиноко белеет ночная рубашка, а разные нужные мелочи норовят выпасть с полок на первого, кто к ним приблизится.       Анхеле, однако, и словом не обмолвилась об этом. Пока я искал чашки и заваривал травяной чай, отговорив ее помогать мне, девушка решила немного побеседовать.       — Значит, ты волшебник, да?       Я едва не облил себя кипятком:       — Как ты догадалась?       — Ты ведь не считаешь меня совсем глупой? Твоя башня, твоя мантия, твой поклон… в конце концов.       Так она поняла, поняла, что это был поклон волшебника! Какое счастье. что я стоял спиной, и Анхеле не увидела моей абсолютно безумной улыбки.       Потом мы пили чай, и Ан хвалила его! Мой чай, который учителя называли помоями! Она была так мила, а я даже толком не знал, что делать, и все время говорил невпопад какую-то несуразицу. А Ан… она так мило улыбалась и была так внимательна, что порой на моих глазах выступали слезы. Она тут же замечала это и встревоженно спрашивала, что случилось, а это трогало меня еще больше.       Ан! Какой чудесный мир открылся передо мной в этой беседе. Конечно, все это время меня терзали какие-то странные чувства, будто я выставляю себя перед ней полным дураком (что не так уж неверно) и словно… словно кто-то выпил все мои чувства и заел их моим пониманием происходящего.       Но даже несмотря на это и мерзкие подспудные мысли, что то, что она все еще здесь и вообще разговаривает со мной, весьма странно, я был рад. Я больше не хотел рыдать под дождем. Я хотел вспомнить все самое интересное и рассказать это Ан. Она смеялась! Удивлялась! Отвечала! Разбирала! Рассказывала что-то свое!       Я не помню, когда еще я был так взволнован и восхищен. Новая формула тускнела на фоне нашего разговора.       Ан тоже любила книги! Она даже читала многое из того, что читал я! Она тоже любила флейту и обожала рисовать. Но все это не так важно по сравнению с тем, что она обо многом думала то же, что и я. Сходясь в общих идеях, мы расходились в частностях, но как же это было интересно! И, кажется, Ан была рада и увлечена не меньше, чем я. Она осталась на целый день и снова приготовила еду для нас.       Прощаясь с ней, я долго смотрел ей вслед, гадая, будет ли она думать об этом всем или нет. Скорее всего, нет. И едва ли вернется.       Кто бы мог вообразить, что разговор с каким-то там человеком способен так быстро превратить содержание моей головы в чистый хаос. Ужасно. Мне нужен отдых.

~

      Но и этой ночью я не получил долгожданного покоя. Обрывки наших фраз все звучали в моих ушах. Обрывки странных чувств все витали во мне, а перед взором, смыкал я глаза или нет, сидела девушка в зеленом платье, теребящая в тонких пальцах плетеную салфетку.

~

      — Какая ты красивая, — сдавленно произнес я. Анхеле словно светилась изнутри своей добротой, и, кажется, именно это делало ее такой изящной и грациозной.       — Спасибо, — улыбнулась девушка, ее щеки зарделись. — Фелюшка, давай присядем? Я немного устала.       — Конечно, — ответил я улыбкой.       Мы выбрали скамейку на солнечной стороне аллеи и аккуратно опустились на нее. Залитый сияющими лучами, парк сверкал; ветер нежно перебирал листья и взвивал ленточки на платье Ан. На этот раз — ярко-алом.       — Приятное место, — повернулась ко мне спутница, поправляя взлохмаченные ветром волосы. — Мы с друзьями тут часто гуляем.       — С друзьями?.. — мое сердце почему-то сжалось, словно его стиснули ледяные когти. Кажется, эмоции слишком сильно отразились на моем лице, потому что Анхеле взглянула на меня очень странно, ее брови в изумлении взметнулись вверх:       — Да, с друзьями. А что, у меня, по-твоему, не должно быть друзей?       — Нет-нет, что ты… — пробормотал я, нервно размяв пальцы.       Она бросила на меня еще один недоуменный взгляд, пожала плечами и некоторое время сидела в молчании.       — Все в порядке, продолжай, пожалуйста, — осторожно тронул я ее за руку.       И она продолжила.       Я старался сдерживать себя и, думаю, мне это удавалось, но упоминания о друзьях были для меня как удары плетью…       Когда мы прощались, в ее глазах мелькнул отблеск того удивленного взгляда, когда я поцеловал ее пальцы и тихо спросил:       — Ты ведь не забудешь, что мы встречаемся завтра, правда?       — Разве я хоть раз забывала?       — Н-нет, но…       Анхеле вопросительно приподняла одну бровь, и я поспешил закончить предложение так, чтобы не обидеть ее:       — Нет, ничего, извини. Просто те люди, с которыми мне доводилось общаться, всегда забывали о своих обещаниях.       — Но я — не они, верно?! — немного возмущенно откликнулась Ан.       — Верно, — смиренно кивнул я, но, уходя, она не стерла со своего лица легких признаков обиды.

~

      Я словно привык к мыслям об Ан, и само их существование уже не погружало меня в смятение, но теперь меня снедала тревога… Эта боль, которую я ощущал всякий раз, когда она говорила о друзьях… откуда она?..

~

      — Ты прекрасна…       — Пожалуйста, перестань, — немного раздраженно отмахнулась Ан.       — Что?.. — расширил я глаза. Такого поворота я никак не ожидал… Отвергнутое восхищение острыми когтями полоснуло меня по сердцу. Настроение мгновенно испортилось. Я сжал губы… но не оттолкнул от себя девушку, хотя на долю секунды мне очень захотелось сделать это, чтобы она увидела эффект, произведенный ее словами.       Мы неспешно шли под руку по тенистой аллее парка. Между нами снова воцарилась тишина. Я молча недоумевал, Анхеле сердито молчала. Болезненный жар жег меня изнутри, мне хотелось бросить ей эти слова в лицо, слова, так просто ранящие мои чувства. Неужели она думает, что я люблю говорить пустые комплименты?.. Волшебники знают цену словам, и все, что было мной сказано — от чистого сердца… Так просто пренебречь… Ах да, конечно… я совсем забыл, у нее ведь толпы поклонников. Должно быть, она слышит это каждый день, и это так ей наскучило!..       Когда мне уже казалось, что жар поутих, и я хотел было начать разговор на какую-нибудь нейтральную тему, к Анхеле, улыбаясь, подбежала странная компания из двух юношей и девушки. На юношах были светлые летние камзолы, а на девушке — голубое платье с оборками. Насколько я понял, двое из них — белокурые — были братом и сестрой. Темноволосый юноша окинул меня взглядом и вежливо улыбнулся.       — Привет, Хеля! — радостно выкрикнула белокурая девушка.       — Привет, Ан! Привет, Анхи! — вторили ее спутники.       — Привет! — тут же расплылась в улыбке Ан. Высвободив свою руку, она представила нас с компанией друг другу:       — Феликс, это Бельзет, это Вайнри, это Дениза. Бельзет, Вайнри, Дениза, это Феликс. Дениза с интересом оглядела меня и кивнула, Бельзет и Вайнри невнятно пробормотали: "Очень приятно".       Некоторое время, каждая секунда которого показалась мне как скрежет железа по стеклу, Анхеле говорила с этими пришельцами. Какими странными типами они оказались! Скажу даже больше — мне они были весьма неприятны, но Ан, похоже, души в них не чаяла. От их глупых и пошлых тем меня начало мутить, а Ан смеялась. Стиснув зубы, я наконец дождался момента, когда, смеясь и переговариваясь, компания попрощалась со своей подругой (и, как ни странно, со мной) и покинула нас.       Весело блестевшие глаза моей спутницы мгновенно потускнели, как только она встретилась со мной взглядом. Судя по всему, я, презрительно скрививший губы, выглядел мрачнее грозового неба.       — Что? Что случилось? — изумленно воскликнула Ан.       Я хотел было ответить "ничего", но не сдержался. Да и едва ли это удовлетворило бы ее.       — Это и есть твои друзья?       — Да, — недоумевающе ответила девушка. Она даже не понимает!..       — Они ужасны. Они тебя не достойны.       — Что-о-о??!.. — лицо Анхеле исказилось в смеси удивления и гнева. Мне показалось, что она сейчас ударит меня, но она только сжала руки в кулачки и передернула плечами. Как она могла связаться с этими типами?!..       — Да. Они не достойны тебя.       — Знаешь что, позволь мне самой решать, — чуть задыхаясь, проговорила та.       — Никто из них ни разу не упомянул, как ты чудесна. Они просто не замечают этого. Они не достойны тебя…       — Замолчи. Перестань, — резко оборвала меня Анхеле. Я никогда не видел ее такой злой. Она не кричала, но все ее черты пронизывал гнев. Сердце забилось так, словно хотело вырваться из груди и упасть к ее ногам. Чем я сумел навлечь на себя ее немилость?       — Ан, ты не понимаешь…       — Конечно. Я ведь ужасно глупая, — она улыбнулась опасной улыбкой, а ее иронический тон испугал меня.       — Нет, ты не глупая, просто…       — Просто не умею выбирать себе друзей, — насмешливо закончила девушка мою фразу. Сердце затрепетало так, что мне снова пришлось приложить к нему руку. — А тебе не приходило в голову, что я могу сама выбирать, с кем общаюсь??       Я был напуган ее реакцией и смятен ее иронией и насмешливой улыбкой, но не мог не заметить, что и в этом образе она была по-своему очаровательна.       — Не злись, пожалуйста, Ан, — тихо сказал я. — Приходи ко мне завтра. — Однако, когда я попытался поцеловать ее ручку, Анхеле выдернула ее из моих пальцев, отступила на несколько шагов и промолвила:       — Вот наглец!       — Анхеле, заклинаю тебя… не обижайся. Мне очень нужно тебя видеть…       — Может быть… но все это ОЧЕНЬ странно, Феликс.

~

      Всю ночь неотступные мысли терзали меня. Ан не любит меня, нет… ведь у нее есть ее "прекрасные" друзья, а для странного волшебника места в ее сердце не остается. Зачем ей я, когда есть они?.. Я ей не нужен, и она ничуть не расстроится, если со мной вдруг что-нибудь случится… Как ужасно! Потому что я, вынужден признаться себе, не могу без нее жить… Какое мучительное противоречие! Какой огонь жжет меня изнутри!.. Что мне делать?       Снедаемый жаром, в нервном порыве ломая пальцы, я плакал от любви и бессилия, от жесткости Ан и ненависти к тем, кто украл у меня ее сердце.       И все же я волшебник… А волшебники — опасные существа…

~

      Тысячи раз исполосовав ногтями предплечья, дергая закатанные рукава мантии, в волнении судорожно проводя пальцем по ключицам, я ждал ее.       На этот раз все будет по-моему.       И она пришла. Как мило с ее стороны навестить волшебника Феликса, который, конечно, ничего не умеет. Ха-ха.       — Феликс! — я тут же высунулся в окно. Это была Ан. В зеленом платье. Милая Ан, милая моя Ан…       Я пылал изнутри, словно одержимый. О, Ан…       Ха-ха.       — Заходи, Ан, не заперто!       Она кивнула и исчезла из поля зрения.       Если бы я покинул сейчас башню, я мог разрушить тонкие нити заклинания. Нет, этого не должно произойти.       И тут раздался громкий звук, напоминающий звон стекла. Нити завязались, и двери закрыты.       Теперь моя милая Анхеле навечно останется здесь со мной. Милая моя зеленоглазая Анхеле…       И тут же до меня донесся негодующий вопль Анхеле, моей милой Анхеле. Навеки вместе!.. Кажется, она почувствовала магический барьер.       Через несколько секунд она оказалась возле меня, в моем кабинете. Бедная Ан, запыхалась…       — Феликс, что это было? — выпалила она.       — Это? Магический барьер, моя милая, — ответил я, обернувшись.       О, что же так испугало ее? Она расширила глаза, сделала несколько шагов назад и уперлась в стену.       — Феликс… что… что с тобой? — проговорила моя милая сдавленным голосом. Да что же она увидела?..       — Все хорошо, моя милая, — улыбнулся я. — Мы теперь вечно будем вместе. Тебе не выйти отсюда.       Когда она услышала эти слова, злость взяла в ней верх над испугом — она решительным шагом подошла ко мне, скрестила руки на груди и отчеканила:       — Выпусти меня.       Право, зачем так торопиться?       — Выпусти меня.       — Нам будет весело вместе, поверь!       — Выпусти меня, Феликс. Что с тобой происходит?       — О чем ты, Анхеле? — улыбнулся я еще шире. — О, какая ты милая, когда злишься!..       — Неужели?.. — процедила Ан… милая моя Ан… и тут я получил от нее пощечину, а она побежала по ступеням вниз, громко стуча каблуками.       И тут я увидел свое отражение в зеркале.       Безумные горящие глаза! Я ли это? Что со мной?..

~

      Я коснулся пальцами горящей щеки. Нет… нет… никакие силы на этом свете не заставят ее хотя бы немного полюбить меня… я совсем ей не нужен… Дурак я, дурак… Что за умопомрачение нашло на меня?!.. Я мог надеяться на возможность хотя бы иногда видеть ее, восхищаться ей… А теперь все пропало… Я сам все испортил…       Я сел обратно за стол и уронил голову на руки. Чернила на моих записях почему-то стали расплываться… О, ясно… это из-за моих слез. Как ни старался я сдержаться, они вырвались наружу, и уже через минуту я завыл в голос — глупо, отчаянно… и безнадежно… Что я наделал…       Вдруг я почувствовал, что кто-то коснулся моих волос…       — Феликс? Что с тобой творится? — услышал я озадаченный голос Анхеле.       — Прости… меня… — с трудом выдавил я. — Ан… хе… ле… Прости! … Я… от… отпущу тебя!.. — я захлебнулся в рыданиях, и все слова потонули в них.       Я почувствовал, как Ан взъерошила мне волосы… она очень любила это делать…       — По… пожалуйста… не надо… мне от этого только хуже… ты… ты… такая хорошая… я очень… очень люблю тебя… но я… … … понимаю… у тебя друзья… оставь меня… про… прошу!.. — каждое слово давалось мне с трудом.       — Я тоже тебя люблю, — произнесла Анхеле. — И друзей своих люблю. Ты не поверишь, Фелюшка, но я могу любить многих людей очень-очень сильно.       — Но… как… разве…       — Я тебе когда-нибудь лгала?       — Н-нет…       — Так в чем же дело?       — Прости, пожалуйста, — сказал я все еще прерывающимся голосом. — Я не знал, что так может быть. Ты ведь не бросишь меня?       — С чего ты взял?       — Ан… хеле… ты такая хорошая! Прости, прости, прости, прости, прости меня, — прошептал я, взяв ее руку в свою и прижав ее пальцы к губам.       — Ты тоже… хороший… но нам, кажется, нужно о многом поговорить.       Все встанет на свои места. Я поднял все еще мокрые от слез глаза на Ан, которая глядела на меня почти так же, как тогда, в первый раз. Глаза ее звездно лучились, а я понял, что она говорит правду… Я щелкнул пальцами и порвал нити.       — А тогда… почему тебе не понравилось, когда я назвал тебя прекрасной?..       Ан снова погладила меня по волосам и села в кресло неподалеку.       — Ну, у меня было плохое настроение, извини, пожалуйста… а еще мне стало очень стыдно, что ты меня захваливаешь… Ой! Что у тебя за красные полосы на руках?!..       Ан полезла в сумочку и стала обрабатывать кровоточащие царапины… нам действительно нужно будет многое обсудить. Но оно стоит того.