Neon?

Рэе похож на любой другой город планеты. Любой город похож на цветную плесень, раскинувшуюся на гниющей ране. Любой город испещрен прожилками дорог, сверкающих в холодеющих сумерках драгоценным светом. Город неоново светится во тьме, его сияние затмевает тусклый блеск безразличных звезд. Ночью светло как днем – и ни мгновения тишины. Истеричная пульсация жизни на грани издыхания – еле тлеющее сердце всякого города в этом не желающем, наконец, догореть мире. Холод, холод, холод, - и суматошная недожизнь, и каждый скован нерушимыми цепями. Каждый надежно упакован в свою пластиковую клетку, комфорт и удушающая пустота, которую каждый заполняет как может. Неон и звезды – все настоящее, что здесь осталось. Усталость, бег, проблески смысла. *** Глупая, дурацкая темная комната, в которой утро выглядит противоестественно. Комната совсем не подходит Нэту. Нэт. Какое же дурацкое имя, такое же идиотское и неуместное, как странное чувство, в последние месяцы гложущее Чиру с его не менее придурочным именем. В последнее время ощущение из смутного превратилось в нечто пугающе похожее на... На что оно похоже, Чира предпочитал не знать. Он знал лишь то неплохо бы это в себе удушить, и что повинен во всем младший брат. ...Слишком притягательный в последнее время. Это вызывает недоумение и глубинный страх. Но чувство-желание сильнее, а своим желаниям Чира противиться не привык. Он пересиливает скованность и опускается на колени перед спящим братом. Долго рассматривает, очередной раз пытаясь понять, что же ему нужно от Нэта такого, что к нему так тянет. Что на него все чаще встает, но все это не очень похоже на простую похоть. Лучше бы это была просто похоть. Мерцающий утренний свет путается в его нежных ресницах, дрожит и пляшет на его коже. На светлой, почти светящейся в таком освещении, прозрачной, коже. Нэт очень красив. Больше всего – когда спит и не может помешать Чире рассматривать его. Чира чувствует себя маньяком – и что с того. Интересно, что бы сделал мелкий, если бы заметил… …Что чужой взгляд все более жадно скользит по его подзолоченной молочно-серебряным рассветом коже. По выбеленным, безжизненным волосам. По хмурящимся даже во сне темным бровям, точеному носу. Что взгляд лихорадочно кидается к его губам; идеальной формы, красиво очерченным; почти бесцветным обветренным губам, которые Нэт то и дело поджимает, даже во сне, - а следом за взглядом осторожно опускаются кончики пальцев. Не в кожаных перчатках, как обычно, нет. Чира хочет почувствовать сонное тепло брата, хочет запомнить ощущение его горячей мягкой кожи под своими пальцами. Кончики пальцев медленно очерчивают контур губ Нэта. Так горячо, так жжет внутри... Чира прекрасно знает, что это неправильно, что нельзя желать собственного брата и так далее. Но все это нисколько не охлаждает его. Лживая мораль, и только. Чира не боится своих желаний... Старается не бояться. Какое значение имеет мораль, если Чира медленно сгорает изнутри, если он из последних сил пытается затушить в себе пожар? Чира задыхается от невозможности получить то, чего сейчас больше всего хочет. Поэтому он просто быстро касается теплых губ брата своими - и стремительно покидает комнату. Он не может видеть, в каком испуге и недоумении распахнулись сейчас каре-зеленые глаза. Нэт не спал. Нэт не знает, что и подумать. Он вскочил, чуть не ударившись головой о деревянный 'потолок' кровати, плюхнулся обратно, скомкал в кулаках плед, устилавший ее, и напряженно уставился в пепельно-серую стену напротив. Его всего колотит мелкая дрожь. Он нервно прижал пальцы к губам, не в силах поверить в произошедшее. Чира никогда не был хорошим братом – но это... Это невозможно. Но ему ведь не примерещилось. Нэт прерывисто выдохнул и зажмурился. Лицо ярко и горячо пылает в тех местах, где касались прохладные пальцы брата, и Нэта никак не может покинуть ошеломляющее ощущение чужих - обжигающе-сухих, неожиданно мягких и гладких - губ на своих собственных. Он снова и снова с каким-то маниакальным упорством воспроизводит это ощущение, не в силах от него отделаться. И каждый раз это так, будто все тело пронзает током. Остро, горячо и страшно. И перехватывает дыхание. От шока и чего-то еще, чему он не знает названия. Нэт хочет думать, что это отвращение. Неровный вдох. Его брат его поцеловал. Рваный выдох. Сердце противно екает и с гулким стоном продолжает встревоженный бег. Да если бы просто брат – Чира. Чира, который в упор не замечает Нэта, самый ледяной в мире старший брат. Брат - черная дыра, вокруг которого вертится его маленькая вселенная. И как бы Нэт не старался, дистанция между ними оставалась прежней: эдак в пару тысяч световых лет. А сегодня сократилась до расстояния касания их губ. Нэт сглатывает и с силой плюхается обратно в тепло развороченной во сне постели, уставляясь в ее деревянный «потолок». Взгляд цепляется за длинную царапину на гладком дымчатом полотне. Он прикрывает глаза ладонью, чтобы ничего не видеть. Все сейчас выглядит каким-то чужим - и он не хочет этого видеть. Грудь взволнованно вздымается, сам же он неподвижен. Пальцы нервно комкают колючий плед, Нэт пытается успокоиться. Это ведь не конец света. Всего лишь невинный поцелуй, почти родственный. Может, он и был выражением родственных чувств, а Нэт невесть что себе напридумал. Ну разумеется. Просто родственный поцелуй - и лучше это забыть. Кажется, Нэт передумал сближаться с центром своей вселенной. *** Но мозг Нэта произошедшее забывать явно не желал. Первые несколько дней каждый раз, когда в пределе видимости появлялся брат, безжалостная к мольбам память воскрешала эпизод с поцелуем во всех подробностях. Иногда подкидывая и такие, каких и вовсе не было. Например, что Нэт приоткрыл глаза и сквозь ресницы увидел его лицо - близко-близко, как не видел с раннего детства. Или что Нэт почувствовал горячее дыхание брата на своих губах. Или - брат легко проводит языком по его губам - почему, почему это вызывает такие сильные эмоции - и как дать им имя? Цветные всполохи в груди. Это похоже на страх, да это и есть страх. Но, как и бывает, когда видишь что-то мерзкое, почему-то тянет взглянуть снова и снова, какие-то темные инстинкты прочно приковывают к видению, не давая отвернуться. Завораживающе - если отринуть мораль, именно таким словом можно описать это. Нэт чувствует легкую тошноту, прокручивая свое видение. Есть еще мощный страх, почти ужас - это как когда смотришь в бездну, разверзшуюся под ногами, блокирует дыхание, парализует. Но есть еще что-то, что путает все карты - и заставляет додумывать все новые подробности и заходить в них все дальше. Неуемное любопытство? Или все то же чувство, что делает омерзительные вещи воистину притягательными? Нэт ненавидит философствовать. Просто ненавидит. Но сейчас так хочется найти мало-мальски достойное объяснение тому, что его собственная фантазия его не слушается. Нэт боится того, как далеко она может зайти в своем непослушании. Но еще больше он боится того, что ею движет. Что-то, чему он никак не может подобрать определение. В итоге Нэт не просто шарахался от брата - он бежал от него как от огня, втайне надеясь сбежать и от своего воображения. Стыдно было так, что хотелось спрятаться под одеяло и никогда больше оттуда не высовываться. Но прошла неделя, за ней еще половинка - и Нэт фантазию приструнил. За это время запретная притягательность воспоминания выветрилась, и он смог смотреть на Чиру без содрогания. Он умудрился даже почти забыть этот чертов поцелуй, но вот только обманывать себя, что он был чисто родственным, больше не выходило. И на смену старой головоломке пришла новая, и вот тут-то Нэту стало совсем не по себе. По хорошему, следовало бы улепетывать со всех ног от такого брата. Мало того, что он такой... черствый, так еще и со странными наклонностями. Мало ли, может он и того... дрочит на Нэта, когда тот спит. *** - Нам нужно поговорить, - небрежно бросил он через плечо брату. Тот выглядел даже более хмурым, чем обычно. Когда они вошли в комнату Нэта, Чира опустился в одно из кресел, Нэт расположился на своей кровати крайне странной формы. Из шкафа вырезали цилиндр, и получилась полукруглая кровать, наверняка неудобная для сна. Вообще, в этой комнате все было против спокойного сна. От расцветки: все в комнате, кроме самого Нэта, было пепельных и грязно-красных оттенков; до самого выбора комнаты: ее потолок терялся в темноте, а глубокое и мрачное окно выходило на трассу. Ни намека на уют – такая спальня подошла бы самому Чире, но никак ни его младшему брату, который любит сладкое и в свои шестнадцать боится педофилов. - Так что? - спросил Нэт, усердно разглядывая терракотовый ковролин. Не знает, куда деть руки, - заметил старший. То одергивает свою совершенно дурацкую черную с размытым серым черепом, да еще и на размер больше, футболку, то теребит волосы – и тут же сцепляет ладони в замок, то вновь руки свободны и живут собственной жизнью. Наконец, Нэт вдавливает пальцы глубоко в матрац, сжимая край кровати до побеления костяшек. - Для чего ты меня позвал? Его голос еле заметно дрожал, тоже выдавая волнение. - А ты как думаешь? - безразлично протянул Чира. Ответ неприятно удивил. - Я не спал тогда... – подняв взгляд, тяжело выдохнул младший после нескольких секунд молчания. - Почему ты это сделал?.. Столько времени выходило скрывать... И вот один-единственный раз мелкому недоразумению вздумалось спать не так крепко, как хотелось бы Чире. Выдать за шутку? Не выйдет. Так, отставить. С каких это пор он считает подобную трусость вообще возможной для себя? Тем более, что сам собирался все закончить. Чира взял себя в руки. Принял расслабленную позу. Ничто не дало бы постороннему знать, что он еле сохраняет спокойствие. Разве что пальцы, рефлекторно слишком сильно обхватившие поручни кресла. - Сделал что именно? – улыбнувшись уголком рта, насмешливо впился он глазами в точно такие же – каре-зеленые, слегка вытянутые, острые и яркие. Нэт смутился, опустил голову, так, что белые пряди упали на глаза, и, закусив губу до побеления, пробормотал: - Ты... поцеловал меня, - было отчетливо видно, как тяжело ему дались эти слова. Нэт медленно поднял глаза, полные отчаянной беспомощности. Нэт просто тонул в этой беспомощности. Такой слабый... И не понять – то ли презирать его за это, как всех остальных, то ли защитить, то ли растоптать. - Знаю, - холодно усмехнулся Чира, повергая брата в еще большее отчаяние. - Чира... Прошу тебя, прекрати надо мной издеваться... Я хочу знать правду. - Думаю, она тебе известна. Нэт помотал головой, тут же снова бессильно ее уронив. - Ты... я ничего не понимаю... - голос, срывающийся на хриплый полушепот. - Глупый, - почти ласково прошептал Чира. Нэт вздрогнул. - Скажи ее... Правду. Я приму, какой бы она ни была, - молящий голос, почти стон. Чира прерывисто выдохнул. Хотелось бы слышать, какими были бы его стоны наслаждения... Как бы он вот таким же голосом бы умолял Чиру не останавливаться, как бы он всхлипывал под ним от удовольствия, как бы... Нет, хватит. Лучше это все действительно решить сейчас, раз и навсегда. - Переспи со мной, - уверенно и безжалостно произнес Чира, жадно отслеживая реакцию Нэта. Тот замер на секунду, его глаза расширились, он побледнел, сдавленно охнул и тут же резко вскочил. - Чтоооо?! Ты - охренел?!! Совсем крыша поехала?!!! - Нэт метнулся к Чире и со всей силы тряхнул, вызвав у него лишь кривую усмешку. - Урод!!! - заорал он, замахиваясь кулаком, но Чира тут же крепко сгреб его в охапку и теперь все метания Нэта вызывали лишь улыбку. Теплый, живой, рядом, настоящий - близко... Все остальное не имеет значения. Мнение самого Нэта - тоже. - Эй! Отпусти меня!! Я сказал отпусти!! Ненавижу тебя! Ненавижу!! Убери свои грязные лапы! - Нэт царапался, вырывался, кусался, но это почему-то доставляло лишь удовольствие. Впервые за много лет Чира безнаказанно, жадно, вдыхал такой родной запах - горький запах полыни, немного мыльный и с примесью земляничного шампуня. Он до сих пор пользуется своим любимым детским шампунем... Это так мило. Так сладко - упиваться его запахом, его близостью, прижимать его к себе так близко, что всем телом, каждой клеткой чувствовать его бурлящее тепло. Незаметно мазнуть губами по щеке, за ухом - Нэт все равно ничего не замечает в пылу своего гнева, больше похожего на истерику. Впиться пальцами в его бок, в спину, ощущать его дерганные движения, как он касается тебя - пусть это и укусы, удары и прочие средства причинить боль, но эта боль приближает к Нэту, это почти приятная боль... Нэт раскраснелся, его кожа еще более мягкая и горячая, волосы слегка взмокли, лицо искажает живая ярость, глаза лихорадочно сверкают, из горла рвутся уже нечленораздельные хрипы-рыки... Чира счастлив. Нэт выдохся и обмяк у него в руках, лишь тяжело и неровно дыша. Опустив голову ему на плечо, руки - на грудь. Почти объятие. - Чи...ра... Пожалуйста... Скажи, что это... Неправда, - еле ворочая языком прошептал он. Чира лишь крепче его обнял и прижался губами к жестким белым волосам, ломким и поврежденным многократным обесцвечиванием. - Послушай... - начал он горячо шептать на ухо брату, едва касаясь губами. - Ты ведь любишь меня... Как брата. Всегда любил... Ты всегда хотел, чтобы я был рядом… даже и сейчас хочешь. Так разве я не предлагаю тебе способ стать ближе? - Извращенец, - обессиленно прохрипел Нэт. - Скажи... Ты хочешь, чтобы я считал тебя братом, считал тебя себе равным... Чтобы был рядом? - Мудак, - тихо выдохнул он. - Хочешь, я буду с тобой? Никогда никуда не уйду?.. Нэт не нашел в себе сил что-либо ответить. Слова били точно в цель. Он издал тихий звук – то ли всхлип, то ли вдох. Его пальцы больно впились в кожу Чиры, комкая ткань его одежды. Он весь замер – он почти сдался. Чира слегка улыбнулся в волосы брата и продолжил шептать ему на ухо. - Всего один раз, Нэтти… всего один раз… Горячий, обволакивающий шепот проникал прямиком в голову, в сердце – хотелось просто поверить… Отдаться в его руки – Чира же знает, что делает, ведь правда?.. Один раз – это значит, что можно просто перетерпеть… Зажмуриться – и перетерпеть… А когда все закончится, его старший брат станет ему действительно настоящим старшим братом, уже не только по крови… Ради такого можно и умереть, не то что… Только один раз… В конце концов, это же потом можно будет забыть как дурной сон, ведь правда? Так хочется в это поверить, так хочется. - Я ведь совсем немногого прошу… - Это аморально, - из последних сил противился Нэт. Уже не Чире – самому себе. А себе противиться еще сложнее. Особенно, когда знаешь, что в глубине души хочешь просто сдаться. Или даже... - Нэт, - страстно, лихорадочно-горячо, горьковато-пламенно, - его шепот достигает самых глубин души, - Прошу… На выдохе, настолько умоляюще, настолько искренне, настолько открыто и – доверчиво? – насколько только можно произнести это беззвучно. Нэт угадал это слово лишь по наитию. Неужели – неужели его брат, его Чира, закрытый, каменный, надменно-бесстрастный Чира, бесчувственный и бессердечный, безукоризненно-холодный Чира – неужели он может быть… таким?.. Искренним, чувствующим – живым?.. Что-то в груди дрогнуло от этого. Нэт. Прошу. Он, такой гордый и высокомерный, – просит?.. Ему так важно это? Это не просто прихоть Чиры. Это что-то важное настолько, что брат – умоляет. Позволяет не сколько даже Нэту – это понять, сколько себе – открыться. Чира, позволяющий читать в глубине своего сердца, – это что-то новенькое, что-то из разряда фантастики. Но именно это означает, что… Всего два слова… И все барьеры рухнули. *** Уже через полчаса езды Нэт начал потихоньку паниковать. Хотя все его доводы с грохотом провалились еще тогда, в комнате, под тихий шепот брата, сейчас оставался лишь один факт, голый факт, несуразность и уродливость которого нельзя было прикрыть никакими самовнушениями. Нэт собирается переспать с родным братом. Не просто собирается. Они сейчас едут в лав-отель на заднем сидении аэротакси, и уже через каких-нибудь десять-двадцать минут пути назад не будет. И да, то, что Чира настоял на поездке в лав-отель, еще раз напоминает, что они – родные, блядь, братья – и дома у них общий отец и общая мачеха (а еще есть общая мать, что все только усугубляет), которые, конечно, не воспримут все так гладко. Да что там… Но если быть совсем честным, их мнение а также последствия сейчас волновали Нэта в последнюю очередь. Это все оставалось доводами – и с этим всем Нэт смирился и решил переступить все свои принципы, плюнуть на мораль и вообще на все на свете… Брат ему был дороже и нужней. Но. Факт ничем не замажешь и никакими увещеваниями не прикроешь - смириться с ним никак не удавалось. Нэт переспит с родным братом. Даже звучит – дико, невозможно, мерзко. Он уже пробовал просто об этом не думать, но это не помогло. Как об этом не думать, если все вокруг напоминает о «факте»? Если вот он, Чира, сидит совсем рядом и в его реальности сомневаться не приходится? Если сейчас Нэт может вжиматься в его теплый кожаный бок, чувствовать его еле уловимый запах – кажется, что-то пьянящее, смешанное с чистым, свежим запахом чая или чем-то на него похожим. Если можно протянуть руку и дотронуться до его волос, на вид мягких, шелковых, чуть ли не пушащихся – и Чира, о, Чира не посмеет возразить!.. Если бы не то, что Нэт должен заплатить за эту возможность, он бы просто дурел от близости всегда такого недоступного брата. Но… «Факт» крутился у него в голове, в самых разных вариациях, под самыми разными углами. Пленяя все его мысли в многомерную спираль с абсолютным центром в «факте». Он уже настолько измотался об этом думать, что нервно истощился вконец, но… Тема «факта» просто неисчерпаема. И так все его мысли бежали по кругу, по кругу, по кругу – лабиринт мыслей, где каждый коридор вел к одной-единственной мысли, эдакому Минотавру, только и ждущему, что сожрать Нэта с потрохами. И сколько не путайся в собственных рассуждениях, сколько не пытайся - никак не получается осознать то, что сейчас произойдет. Это просто не помещается в его мировоззрение. Это за гранью. Нет, Нэт вовсе не невинная ромашка – но это все совершенно другое дело, когда касается тебя самого. Одно дело читать об убийстве, совсем другое – быть убийцей. Одно дело, когда это секс каких-то абстрактных братьев, другое – когда это Нэт и Чира. Чира. Секс. Блядь. Инцест. Секс братьев. Секс с братом. С Чирой. С Чирой, вашу мать!.. Это совсем, ну совсем не укладывается в его голове. Он честно пытался это представить. Это не вызывало рвотных позывов: все же Чира это Чира, он красив – еще как, даже дыхание перехватывает, как посмотришь, – ближе и важнее него для Нэта никого нет и не было, - как можно испытать к нему отвращение? Но это было что-то за гранью возможного, это было невыносимо страшно и непривычно, это вызывало шок и отторжение. Все же Нэт не был сумасшедшим. Чего не скажешь о Чире. Нэт украдкой взглянул на него. С удивлением обнаружил, что тот, похоже, волнуется не меньше самого младшего. Чира кусает губы, старательно смотрит в окно, где мелькают неоновые всполохи ночных огней, проносятся небоскребы, небоскребы, еще небоскребы, просветы между ними, парящие фонари и ровное полотно мокрого шоссе. Бархатно-черное небо, хрустально-глубокое и безмятежное, с редкими морозными звездочками – там, на плывущей за стеклом улице, все спокойно, все как всегда – и никто даже не подозревает, что сейчас чей-то отдельно взятый мирок испытывает мощный катаклизм, что какие-то два абстрактных брата внезапно решили заняться сексом. Блядь. Это неубиваемая мысль. Лучше разглядывать Чиру. Он же ведь все равно не смотрит? Тем более сейчас Нэту можно, Чира позволит все, что угодно… Приятный бонус к предстоящему, блин. Силуэт то исчезает в темноте, то резко вспыхивает неоново-рыжими, иногда лиловыми или бирюзовыми отсветами. Острый, очень пропорциональный и тонкий профиль. У него редкой красоты черты лица, по-мертвому совершенные, как у фарфоровой куклы – только фарфоровые куклы не бывают извращенцами. 2. - Только давай не тянуть, окей? Я хочу покончить с этим как можно быстрее, - пробормотал Нэт, скидывая кроссовки. Он упорно не хотел поднимать глаза. Не хотел встречаться взглядами с братом: только не сейчас, он бы не выдержал этого, он бы просто умер от смущения или страха или еще чего-то в этом духе. - Так не терпится? – смешок. Горячая тошнотворная волна поднялась в ответ на эту спокойную усмешку. - Я же сказал, что просто хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился! Ты, блядь, хоть понимаешь, что собираешься сотворить?!.. – вскрик вышел какой-то истеричный, Нэту самому стало стыдно от собственного тона. Тихие шаги, полутьма, в поле его зрения появились черные кожаные ботинки на высокой подошве на фоне кремового ворса в неоновых искрах – Чира подошел ближе, еще ближе, Нэт вернул прежнюю дистанцию, отойдя к стене. И зря – теперь отступать дальше было некуда, и его взгляд уперся в обувь брата, вставшего вплотную. Краем глаза Нэт заметил, что тот преградил ему путь, уперев руки по обе стороны от него. Поднять взгляд теперь было бы страшнее вдвойне, сердце и без того гулко колотилось, холодный пот выступил на висках и все тело будто пронзило ледяным током. Впервые в жизни Чира был так близко… Так близко, что его горячее дыхание ласкало кожу, это было страшно и необычно, очень необычно – и Нэт слегка задержал свое собственное, чтобы лучше прислушаться к новому ощущению. - О, как раз я прекрасно понимаю, что собираюсь сейчас сделать, - морозно-чистый голос имел непривычно взволнованную интонацию, а слова опаляли нежную кожу около уха жарким воздухом, а их содержание и вовсе обожгло. Нет, Нэт и не надеялся, что брат одумается, но все же он не хотел слышать лишнее подтверждение своим страхам. - Тогда приступай, пока я не передумал. И… закончи все поскорее, умоляю тебя… - Нэт сорвался на полушепот, захлебнулся своими же словами и смолк, беззвучно сглотнув. Ну, поехали, что ли?.. Нужно закрыть глаза, отключиться от всего происходящего, а когда он очнется, все уже закончится. Нэт зажмурился как можно крепче, до боли впился ногтями в ладони, судорожно выдохнул и замер в ожидании. По слуху резанула оглушительная тишина, наполненная грохотом собственного пульса в висках, пронзительно-истеричным биением сердца и тихим дыханием обоих братьев. Внезапно лавину тревожных звуков разорвал мелодичный смех. - Выглядишь так, будто я съесть тебя собираюсь. - Уж лучше бы съел, - невнятное бормотание. - Я и не против. Но сначала я тебя трахну. - Умеешь утешить, блин, - невесело усмехнулся Нэт. Становилось все тревожней и тревожней. Внутри все натянулось дрожащей струной, его всего колотило дрожью. - Стараюсь, - спокойный тон без намека на несерьезность. Нэт вздрогнул: голос переместился вплотную к уху и перешел в шепот. – Не паникуй, это не так страшно, как ты думаешь. - Но все-таки страшно? Снова тишина, слегка дрожащее от беззвучного смеха теплое дыхание брата на щеке. - Расслабься, страшное еще даже не начиналось. И не начнется. Просто не думай об этом. Хочешь, что-нибудь расскажу? Непривычно мягкий голос – тяжелый ком в груди тут же растаял, истаял в волнах тепла и тревога немного отступила. Куда важнее… Брату не все равно, он… Заботится?.. О, ради этого можно и не только быть трахнутым. Это так… здорово? Не то слово. От слов Чиры внутри разлилось что-то уютное, домашнее, родное. И это тоже было ново. - Расскажи… Расскажи что-нибудь о себе, я ведь ничего о тебе не знаю, Чира… - «и ты не представляешь, насколько грустно это осознавать». - Не думаю, что это будет тебе интересно. Нэт хотел было возразить, но внезапно ощутил нечто – горячее, влажное, шершавое – скользит по шее, это… Обжигающе, посылающее дрожь в голову, будто чужой язык коснулся прямо напряженных нервов. От осознания, что – боги, Чира – Чира, его родной старший брат – делает с ним нечто подобное, в груди взорвалось что-то жгучее, в лицо бросилась краска, Нэт дернулся. О, это все так… Сильно, свежо, ново. Не неприятно – почему? Так не должно быть! Совсем не похоже на то, как это было бы с кем-то другим. Щекочущее дыхание по еще влажной дорожке – мурашки по коже. Невесомые поцелуи вдоль шеи – боги, Чира касается его! – искры тока ярко вспыхивают и гаснут. Страшно. Это же только начало – а Нэт уже не может не замечать действий своего брата. - Все нормально? Ведь это не вызывает отторжения? Посмотри на меня, - приказ, и Нэт не может ослушаться, он поднимает голову, распахивает глаза и… Перехватывает дыхание от неожиданности. Глаза брата – прямо напротив его собственных, его лицо так близко, что одна из черных прядей падает Нэту на нос – она такая мягкая, теплая, гладкая, щекотная, что мелкие смешинки заполняют все его существо, но он их не замечает. Его внимание поглощено глазами, магически-завораживающими, чуть вытянутыми, с иссиня-белыми белками, мерцающими в неоновом освещении ночного города за окном, с мелкими красными капиллярами – он видит каждый из них, и это почему-то кажется удивительным, – радужкой, похожей на утонувшее в тине лесное озеро, заключенное в черный ободок, и пульсирующая, затягивающая бездна зрачков, в которой он необратимо тонет помимо воли. - Это... не неприятно, - с трудом признал младший, отводя взгляд. Тихий смешок, чужие пальцы зарываются в волосы, они тонкие и прохладные - не в перчатках? Почему-то это вызывает странную дрожь где-то внутри. - Тогда можно, я тебя поцелую? - Зачем... зачем ты меня об этом спрашиваешь? - в голове уже мелькали образы, вызванные вопросом - и Нэта ужаснула собственная реакция. Да, то, что происходит сейчас в его мыслях - пугающе неправильное, даже отторгающе, это бы ввергло его в шок, увидь он этот поцелуй в другое время, но... Больше всего было... любопытно. Как оно было бы? Как Чира целуется? Какие на вкус его губы? Каково это вообще: целоваться с родным братом? Это темное любопытство не дает ему покоя, колет его кожу, жжет его изнутри черно-красным огнем на дне желудка. О, это было бы уже нечто преступное. Постыдное, запретное, грешное... Но хочется попробовать: ведь раз в жизни можно совершить большую глупость? От одной мысли о том, что это так осуждается моралью, в паху становится жарко. Но как ушат ледяной воды - пришло осознание. И отвращение к себе. Урод, как Нэт вообще посмел о таком думать! - Нет, нельзя, - после недолгой внутренней борьбы ответил Нэт. Чира только тихо фыркнул. Через долю секунды – электрический взрыв, жгучая вспышка – сухие губы брата уже жестко сминают его собственные. Чужой язык, обжигающе-горячий, наглый и в контраст губам влажный, с силой пытается пробраться в его рот. Ступор. Просто полный ступор. Нэт не сразу понял, что нужно оттолкнуть от себя брата, но даже попытавшись – не смог. Тогда он просто как можно крепче сжал челюсти и зажмурился. Это все… Как-то совсем неправильно, как-то не так, как-то… ненормально, тошнотворно. Нэт начал понемногу понимать, что не знал, на что шел. И процесс будет куда длиннее, чем он себе представлял. Неожиданная резкая боль в нижней губе заставила открыть рот, и язык Чиры беспрепятственно скользнул внутрь. И новый удар током – это что-то совсем новое, из разряда невозможного: язык брата у него во рту, касается его собственного, пытается вызвать на ответное действие – это же уже поцелуй, они, блядь, целуются! Его брат целует его – прямо сейчас, Нэт чувствует это – и становится жарко, надо его оттолкнуть, срочно оттолкнуть – нет, нет, нет! Нэт с силой, до крови кусает его. - Тц… Какого черта? – раздраженно бурлящий шепот. - Ты… Это я должен спрашивать, какого черта ты ко мне лезешь! Я же вроде сказал – нельзя, нет?! Суууука, я целовался с собственным братом… - злобное шипение. - Ни хрена ты не целовался, - усмехнулся Чира, слизывая собственную кровь с губы и сверля Нэта сверкающим взглядом, злым и веселым. – Единственное, что делал ты – это стоял столбом и мешал мне. - А я что – еще и что-то делать должен был, да?! Об этом не было разговора! К тому же… - Заткнись. Он хватает Нэта за подбородок и его приближает лицо. Его все такой же пугающий взгляд одновременно парализует и завораживает. - Значит, я должен тебя просто разложить и трахнуть, да? – притворно-задумчивый шепот из губ в губы, чужое дыхание сливается с собственным. – Просто стянуть с тебя лишнее, просто вставить член тебе в задницу и долбить… Меня такое не слишком возбуждает. Хотел бы этого – заказал бы шлюху, похожую на тебя. Думаю, и тебе бы подобное не слишком понравилось… Хотя, знаешь, если ты этого хочешь, мы можем попробовать. Только предупреждаю… В глазах напротив появился жесткий блеск, все такой же злобно-веселый. Нэт нервно сглотнул. - …Я не собираюсь щадить ни твое тело, ни, тем более – твои чувства. Тихий клокочущий смех – Чира чем-то похож на демона из полустертых легенд. В венах вскипела кровь, что-то красное будто взорвалось перед глазами и черное пламя зажглось из самых глубин сердца. Внезапно проснулось отчаянное безрассудство. В здравом уме Нэт никогда бы не сделал того, что собрался сделать сейчас. И пропади оно все пропадом, вся гребанная мораль, все принципы, все другие чувства – о, Нэт был зол как никогда. - Так значит, тебя раздражает, что я так неактивен, да? – злой выдох в его губы, что-то темное, похожее на диковинный цветок, распускается в груди, – и Нэт, ни секунды не колеблясь, совсем не робко касается языком тонкой кожи губ, совсем безвкусной, – и тут же прокусывает ее, отчаянно наслаждаясь сдавленным шипением брата, – совсем рядом с предыдущей ранкой. Слизывает огненно-быструю кровь, его кровь, кровь Чиры – осознание этого очень быстро его заводит и будит странную жажду в груди – пряный привкус на языке, горячая струйка стекает по чужой белой коже, Нэт ловит ее языком. – Хочешь, это я тебя трахну, братец? Острые глаза Чиры восхищенно-насмешливо сверкнули, он прищелкнул языком. Если бы Нэт себя видел сейчас, он бы больше никогда не сомневался, что они с Чирой – одна кровь. - Попробуй, - беззвучный смех. Чира быстро сокращает расстояние между их губами. Жесткий, лишенный и намека на нежность, поцелуй как средство показать свое превосходство. Вкус крови, Нэт чувствует, как обжигающе-горячая кровь Чиры стекает уже по его собственному подбородку. Пальцы брата придерживают его за подбородок, Нэту совсем не нравится такое собственничество. И он пытается вытолкнуть чужой наглый язык из своего рта, но получается так, что он отвечает, целует с такой же огненной яростью, будто пытаясь выпить до дна, высосать такую чужую душу, - притушить хотя бы немного выжигающее изнутри пламя. Он совсем уже не чувствует биения своей крови, готовой разорвать тонкие венки, не слышит, как скачет взбесившееся сердце, не слышит, насколько пошлые, мокрые звуки производит их поцелуй. Не ощущает, как из уголка рта стекает смешанная слюна, окрашенная кровью Чиры. Их языки сплелись так тесно, что уже не различить, где чей. Он не знает, что его руки пробрались под рубашку брата, лихорадочно скользят по его горячей коже, упиваясь этим новым ощущением. Единственное, что осталось – это тягучее головокружение и какой-то болезненно-неутолимый припадок, заставляющий Нэта забыть, что ему нужен воздух. - Я и... не подозревал... что ты такой... страстный, хах, - еле переводя дыхание, выдохнул Чира. Нэт смутился. - Еще одна... фраза вроде этой, и... я отобью тебе яйца и свалю нахер. Чира хмыкнул и, неожиданно потянув младшего на себя, повалил его на ближайшую кровать. Которой почему-то оказалась та из двух, которая была вроде бы дальше от двери, прямо под окном во всю стену, сквозь которое комнату заливал дикий призрачный неоновый свет с улицы. Впрочем, Нэту было некогда удивляться. - Уже никуда не уйдешь. И новый поцелуй, такой же головокружительный, как и предыдущий. Нэт начал терять голову, все мысли как-то исчезали в сладком головокружении, не успев появиться. Сладко, как же сладко, как же это сводит с ума, какое же медленное сумасшествие. Слишком медленное, слишком - Нэту становится мало, чего-то не хватает, и время кажется дико, невыносимо тягучим на фоне собственного пульса. Поцелуй разрывается, Нэт недовольно притягивает брата обратно, как можно ближе к себе, почему-то кажется, что то, чего не хватает так отчаянно, как-то связано с его близостью. Горячий, такой настоящий, так... близко, близко!.. Непонятный восторг заполняет сердце, когда Нэт случайно чувствует ладонью бешеное сердцебиение брата, совсем такое же бешеное, как и его собственное. Нэт чувствует, как чужие руки скользнули под его футболку, как они исследуют его тело, оказывается, это приятно - он выгибается им навстречу. Краткая передышка: вновь закончился воздух, и зачем только человеку нужно дышать! Нэт большими глотками вдыхает кислород, стараясь насытиться впрок. Прямо напротив - лицо брата, его совершенно ошалело сверкающие глаза, неоново-сиреневый ореол вокруг встрепанных волос чернее неба за окном, его совершенно безумно-сбитое дыхание. Где-то на грани съехавшей крыши проносится отголосок тревоги, но Нэт ее отбрасывает. Сейчас ему глубоко плевать на последствия. Чира, его Чира, его – брат, здесь, прямо перед ним - и его горячечное дыхание по коже, его руки, поспешно стягивающие с Нэта футболку, - с длинными тонкими пальцами, которые Нэт зачем-то порывисто прижимает к губам. Вдруг несколько обжигающих поцелуев в шею, грудь, снова шея, челюсть; его живое тепло, его можно касаться - и это сводит Чиру с ума почти так же, как и самого Нэта; его молочно белая кожа, горячая, ее так приятно касаться, ее так приятно обнажать, стягивая раздражающую одежду. Пляска теней, неоновая ночь окружает со всех сторон, луна на полнеба, звезды на расстоянии вытянутой руки... И Чира. Правда, к черту все. Одна кровь, одно желание на двоих... Один грех, нет, секрет, что останется между ними навсегда. Только их тайна, только их ночь. Нэт решительно притягивает брата к себе. Кожа к коже. Неоновые всплески с каждым касанием, Нэт уже теряется в ощущениях - и уж тем более теряет всякий контроль над собой. Чужие пальцы скользят ниже, к низу живота, проходят по кромке джинсов - и тут Нэт наконец понимает, что ему нужно. Сам тянется к застежке, стягивает последнюю одежду, помогает освободиться от нее брату - и накрывает жгучий стыд. Непривычное ощущение открытости, беззащитности от беззастенчивого взгляда Чиры, скользящего по его телу. Но от этого почему-то рождается совершенно извращенное наслаждение. Желание открыться еще больше, сделать что-нибудь совершенно бесстыжее. - Давай уже... - Нэт не узнает собственный голос. Чтобы внятно сформулировать предложение, не хватает терпения. Что-то холодное, мокрое неожиданно касается между ягодиц. Нэт вздрагивает. - Не... - слабый протест прерывается жестким поцелуем. Нэт чувствует, как чужие пальцы проникают прямо внутрь, в самую плоть - сразу два, болезненно и крайне неприятно. Он выгибается, неосознанно пытаясь вытолкать их обратно. - Расслабься. Просто приказ - и Нэт просто подчиняется. Пытается не обращать внимания на странное, незнакомое ощущение - но не особенно выходит. Это ненормально... Он чувствует пальцы брата в себе и каждое их движение отзывается тягучей болью. А еще это начинает нравиться - то, как Чира грубовато и нетерпеливо его растягивает, его горячие пальцы - внутри. Нравится смотреть на него - отбросившего всякое притворство, желающего его, Нэта, так открыто. Это обескураживает - и лишает всякого желания сопротивляться собственным порывам. Теперь Нэт уверен: не только Чира, он тоже... Ааааххх! – ярко-жгуче-ошарашивающая, обескураживающая, напрочь сносящая крышу вспышка удовольствия, током пробегающая по позвоночнику и на секунду затмевающая ум. Черт, что это?.. – он лихорадочно ищет ответа в глазах брата, не в силах связно задать вопрос. И новая вспышка - короткая, но настолько горячая и ослепляющая, что Нэт судорожно вцепляется в плечи брата, как утопающий - в спасательный круг. Снова, снова - Нэт уже сам насаживается на тонкие пальцы брата, пытаясь вновь вызвать это ощущение. Он не замечает, как вжимается в Чиру, совсем пошло разведя колени в стороны. Чира нервно облизывается и вынимает пальцы, отчего внутри непривычно пусто – и Нэт разочарованно выдыхает. Острая распирающая боль, будто внутрь проталкивают раскаленный кусок железа, - жгучие слезы выступают сквозь ресницы и их тут же слизывают. Тягуче-горячая боль парализует, из-за нее трудно дышать, но вскоре Нэт с ней свыкается и начинает различать ее оттенки. Некоторые даже нравятся. Вернулось уже привычное, до дрожи необходимое сейчас чувство заполненности, и Нэт находит какое-то мазохистское, острое удовольствие в осознании того, что в нем движется член другого парня... Родного брата. Чиры. Чира не нежен, он с силой вколачивается в его тело, - колкие волны боли заставляют Нэта ломано выгибаться, закусив губу в попытке перекрыть одну боль другой. Но вскоре к ней примешивается острое, какое-то нездешнее совсем, не-земное, наслаждение - и эта смесь окончательно сводит его с ума, и он мечется в поисках завершения. Шквал противоречивых эмоций. Бешеный ритм. Сердцебиение. Сверхновая. После он лишь смутно почувствовал, как брат кончил вслед за ним - и тут же провалился в глубокий сон. *** Тусклое утро было наполнено уже бесполезными сейчас слезами и надрывным раскаянием. Сделанного не отменить. Хотя Нэт бы отдал все, чтобы забыть. Он сам не знал, что на него нашло вчера. Какого черта он согласился. Какого черта ему понравилось. Не просто понравилось. Он отчетливо помнил, насколько неприменимо к его вчерашним ощущениям слово "нравится". Он был похож на похотливую девицу из дешевых дамских романов и испытывал то же самое. Во всяком случае, если бы его попросили описать произошедшее, он бы описал это в самом розовосопливом виде, со всякими словечками вроде "пучина страсти", "бездна удовольствия" и прочее. Стыдно. Он отдавался парню, как самая последняя портовая шлюха. И что он себе навоображал? Что брат умеет чувствовать? Глупости. Это Нэт - сентиментальная блядь, трахнулся с собственным братом ради его внимания. Стыдно. С братом! Сделать это с собственным братом. Было бы не так хреново, будь Нэт действительно шлюшкой. Но он был девственником - и чтобы первый секс произошел так... В пассивной позиции, с парнем, да еще и с Чирой. Сейчас он чувствовал себя обесчещенной монашкой - стыдно. Стыдно. Нэт не может пошевелиться - каждое движение отдается адской стреляющей болью в пояснице, лишнее напоминание о его падении. Вчера не было так больно. Возможно, потому что не до того было. Он все еще в этом проклятом отеле. На той же кровати. На смятых испачканных простынях. С холодной жижей, вытекающей из заднего прохода и ноющей болью. Мерзко! Хочется соскрести кожу, стереть все следы прошлой ночи - но разве память так сотрешь? Больше всего стыдно перед Чирой. Ненавидеть еще и его нет сил. Нэт прижался всем телом к холодному окну во всю стену. Так возникает ощущение, что ты наполовину там, на улице. Паришь, окутанный удушливой прохладой, вдыхаешь смог, среди безликих в свете дня небоскребов, под этим хмурым бесконечным небом. Если бы оно разразилось дождем или громом... это было бы так кстати. Он откинулся на кровать, не теряя контакта со стеклом. Утонуть в небе - это тоже решение проблем. Ни о чем не думать, и, впихивая вечность в каждую секунду, просто смотреть на тяжелеющие тучи. Сливаясь с небом. Ведь небо не может быть плохим или хорошим. Оно просто есть - и ты есть... Пока сбоку не проснется брат. Вечность окончена, добро пожаловать в чистилище. Нэт уже не может его игнорировать, приходится обернуться, украдкой стерев следы слез. Но лицо все еще горит, этого не скрыть. - Ты что? Все так плохо? - да, Чира обещал... что будет относиться к Нэту по-другому. Но сейчас это только раздражает, напоминая о том, что это просто сделка. Грязная сделка. - Отвали, - Нэт никогда бы раньше не сказал так. Во всяком случае, так спокойно. - Я не буду извиняться, ты знаешь. Кто бы сомневался. Чира никогда не считает себя виноватым. - Хватит реветь. Поздно спохватился. Нэт аж задохнулся от обиды. Сейчас как никогда хотелось исчезнуть, прихватив с собой не меньше чем всю планету. С помпой, взрывами и истерикой. - Ты... - он готовился произнести что-то жестокое, но вышло лишь жалкое сипение. Чира приподнялся на локте, с интересом сверля Нэта взглядом. Спутанные волосы, спекшаяся кровь на губах - истошный крик о том, что Нэт способен на инцест. И горящие зеленые глаза, изучающие его, будто насекомое под лупой. Нэт никогда еще не чувствовал себя таким жалким. Хотелось разрыдаться - но не при брате же! Это означало бы упасть еще ниже. - Я не имел в виду ничего плохого, хватит возмущаться, - усталый вздох. - Всего лишь то, что ты сам хотел этого не меньше меня. Нэт аж задохнулся. - Ничего плохого?.. Ничего... плохого?! Значит, по-твоему, инцест это совершенно нормально?!!.. Чира слегка скривился. - Инцест... какое некрасивое слово. Ты себя накручиваешь, мелочь, - осекся, видимо, вспомнив, ради чего Нэт пошел на этот самый инцест. - Если что-то не вызывает отвращения, то оно нормально - и к чертям какие-то другие критерии. Люди любят все усложнять. - А это и вызывает отвращение! - Нэт старается не встречаться с братом взглядами, и вообще не смотреть на него. Особенно на его искусанные в кровь губы. Черт возьми, они были близки! Раньше это слово казалось каким-то нелепым, напыщенным и несколько стыдливым, но сейчас оно подходило как нельзя лучше. Теперь Нэт знает, как его брат целуется, как трахается, какая на вкус и наощупь его кожа, насколько мягкие его волосы, как звучит его голос, когда он возбужден, насколько быстро может биться его сердце, как пульсируют его зрачки, какая температура его тела, какой он вообще под одеждой, даже знает, как выглядит его член - и хуже всего, как он чувствуется внутри себя. Набор знаний, без которых Нэт предпочел бы обойтись. Все то, что его никогда не интересовало, что могут знать друг о друге только любовники. То, что теперь никак не вытравить из памяти. Возможно, именно поэтому инцест так осуждается. Нэт теперь никогда не сможет смотреть на брата как смотрят другие братья. Он будет смотреть на него, зная, блядь, как он кончает, как выглядит его лицо в паре сантиметров от себя, какой на вкус его пот, как ощущается его язык на собственной коже. Преступные знания. - Вызывает отвращение? - Чира хмыкнул, расслаблено откинувшись обратно на постель и принимаясь разглядывать потолок. - Мне что-то не показалось, что тебе было прямо-таки настолько противно. - Хватит! - сил сдерживать себя нет. Нэт еще и слабый, не может держать себя в руках, когда мир обрушился, а рядом тот, кто его поломал... Чира... Чира всегда презирал слабаков. От этой мысли захотелось разрыдаться. Нервы на взводе. Нужно бежать, бежать куда глаза глядят, подальше от всего, что случилось, подальше от самого себя и своей памяти... А особенно от брата... который теперь не совсем брат. Мерзость. Ощущение, что по коже ползут тараканы, оставляя липкую слизь за собой. Нет. Под кожей, под кожей и еще под самым сердцем. А Чира смеется и вдавливает их глубже, чтобы они лопались и становились той зеленой жижей с рыжими лапками-усиками и смятым панцирем. Чтобы все это навсегда осталось под кожей и гнило, гнило, гнило, пока брат будет жить как раньше. Нэт уверен - тому глубоко пофиг. Чира всегда срать хотел на мораль. - Не истери, - так и есть, он презирает. Холодный тон, безразличие в голосе. Теперь уже все равно - жгучая волна самоуничижения и слабости прорвалась изнутри в захлебывающемся рыдании. Нэт уткнулся в подушку, пытаясь задохнуться. Пока на темноту не начали давить зеленые круги. Он оторвался, чтобы вдохнуть еще порцию воздуха. Чиры рядом не было. Он вернулся через некоторое время, в течении которого Нэт позволил себе настоящую истерику. Стало немного легче. Остались просто беспрестанно текущие потоки слез. Брат сидел молча в затемненном углу комнаты. Курил. Презирает. Есть за что. Даже отдельно за эту истерику. Это унизительно до слез. Перед ним. Вот так. Рыдать. Сопливый, оттраханный, в слезах - жалкий. Слезы сменили апатия и головная боль, свинцовым обручем стянувшая виски. Нэт лежит и смотрит в потолок. Разглядывает эту идеально ровную как его безразличие серую поверхность. Бетон. Время течет отдельно от Нэта. Пока он не замечает, что рядом сидит Чира. - Успокоился? - Да, - мертвый бесцветный голос. Как сухая листва. - Давай выпьем, - усталость. - Ты за выпивкой ходил? - И еще за сигаретами, - пустая улыбка, холод в глазах. - Давай сюда и то и другое. - Как быстро ты развращаешься, - ухмылка - а в его глазах так же пусто. Слова не задевают - Нэту уже все равно. Он закрывает глаза. - Просто давай все это сюда. Не удивлюсь, если у тебя есть и наркота, если есть она - тем более давай ее сюда. Тихий смех. - Ребенок, - усмешка. И... Нэт почувствовал на своих губах касание - он узнает губы брата. Теплые, шершавые от искусанности. Его гладкие волосы спадают на лицо младшего. Почему-то возвращаются эмоции. Что-то тягучее, что-то похожее на отчаянную надежду. И... тепло. Странно. Нэт сегодня полдня так убивался по этому поводу, а сейчас - именно это возвращает его к жизни. Хоть бы эта жизнь не была полна боли. Нэт приоткрывает рот, всей кровью желая этого поцелуя. Прихватывает нижнюю губу брата своими. Днем это совсем по-другому. Осознанно. И поэтому вдвойне необычно. Но... действительно совсем не страшно и не вызывает отвращения. Весь страх был убит сегодня утром. Чира усмехается в поцелуй. Нэт чувствует его слабый выдох. Горячий язык, медленно скользящий по кромке губ - мурашки по коже. Нэт не может этого выдержать и просто втягивает его в рот. Слегка прихватывает зубами, показывая, что не хочет выпускать, просяще касается кончиком своего языка, целиком отдаваясь ощущению. Но брат игнорирует просьбу, освобождается и продолжает свою игру. Быстро касается уголка губ, невесомо ведет линию по верхней губе - и отрывается, будто почувствовав, что Нэт попытается его поцеловать. Снова дразнит лишь губы, не пытаясь проникнуть внутрь, и пресекает любые попытки углубить поцелуй - просто отстраняясь. Как он угадывает? Младшему ни разу не удалось даже коснуться его языка своим. В итоге Нэт не выдерживает и просто впечатывается губами в рот Чиры, одной рукой удерживая того за волосы, второй - за подбородок. Вклинивается языком между его губ, царапаясь об их острые ранки, - а брат неожиданно послушно приоткрывает рот. Нэт дуреет от происходящего. Жадно исследует его рот, ласкает его язык, моля о взаимности. И взаимность следует. Поцелуй тут же становится жарким и чувственным. Нэт задыхается и еле успевает глотать воздух в промежутках между столкновением их губ. Губы быстро распухли, целоваться стало слегка больно - тем более, как выяснилось, брат тоже обожает кусаться. Смешно и странно. Что они в этом похожи. Нэт бы хотел продолжать это до бесконечности - не беспокоясь о неправильности происходящего, просто наслаждаясь ощущением чего-то тягуче сладкого с пряным привкусом вседозволенности. Целоваться с братом оказалось попросту очень приятно - и дело оказалось не в адреналине от подобной экзотики. Но Чира отстраняется. Несколько секунд молча смотрит на младшего - в глазах пляшут зеленые то ли огоньки, то ли чертята, - а распухшие израненные губы расплываются в блуждающей улыбке. Взъерошенный и такой красивый... Почему-то сейчас он больше не выглядит таким недосягаемым. Брат ухмыляется. - Так и знал, что ты не выдержишь, - его улыбка становится шире. Он действительно улыбается! Чира - улыбается, по-настоящему - не только одними губами!.. Нэт завороженно смотрит на брата. Чувствуя, что влюбляется. Просто влюбляется в родного брата. Прекрасно зная, насколько это неправильно и безнадежно - и все же не сопротивляясь этому новому чувству. Нэт улыбается в ответ.