вселенная

— и если однажды я скажу тебе, что не справился — пойми и прости. там, где звезды сходятся в ярком созвездии, рождается новая вселенная. она искрит любовью, радостью заражает световые года темной материи и душит нежной заботой. бесчувственность — порок потухших светил, раздробившихся в пыль планет и увядших под гнетом беспечности колоний. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ имя этой вселенной — люмин. если бы чайльд умел понимать доброту, он бы точно вспоминал люмин всякий раз, когда чувствует себя хорошо. у него вместо сердца твердый базальт — спрятанный под кучей досок из эмоциональной нестабильности огненно-яркий камень. на лице маска из осколков человечности, в руках — клинки из слез жертв. он — травмированная жизнью субстанция из ненависти и непонимания. единственное, что он в силах ощутить и обозначить — прикосновения пальцев юной вселенной к своим щекам, напускную заботу во взгляде янтарных глаз и шорох звездного платья где-то под ухом. они каждый вечер приходят в место, откуда хорошо видно рождение новых звезд. люмин отсчитывает их по пальцам, выводит на макушке тартальи узоры созвездий ноготком и болтает, болтает, болтает. рыжая голова может только смирно покоиться на укрытых полупрозрачной тканью хладных коленках, потому что чайльд, если честно, не понимает всей красоты в зарождении новых _кого-то_там. какой толк в том, чтобы рождаться из раза в раз, если ты все равно умрешь, сгорев в атмосфере жестокой реальности? — ничего не чувствуешь, когда видишь их? — очередной яркий всполох будоражит девичье сердце, но не трогает душу израненного бойца. он смотрит только на ее лицо, минуя небосвод, и кротко вздыхает почти-почти виновато. — все в порядке. в этом твоя особенность. не бойся, если кто-то скажет, что ты какой-то не такой. ты сильный, ты идешь вперед, не обращая внимания на обычные вещи вроде новых звездочек. единственное, что меня всегда беспокоит, — [его] вселенная на секунду поджимает губы, опуская взгляд на удивленное лицо, — твоя печаль, которой ты ни с кем не делишься. что-то внутри больно лопается, тихим взрывом отбивая по ушным перепонкам. тарталья неосознанно тянется к бледной ладони, чтобы медленно обхватить ее своими длинными пальцами и аккуратно прижать к груди. — стучит, — улыбается люмин, — и сильно. чайльд закрывает глаза. ему нет дела до каких-то там звезд в темном космосе. его интересует лишь одна бесконечно-яркая звезда, которая составляет всю его вселенную. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ имя этой вселенной — люмин.