Я так хочу тебя увидеть

Я плачу каждую ночь, видя его в мыслях. Мне страшно понимать, что я зависима от него. Мне больно, когда он с другими или когда он уходит за стены, оставляя лишь гулкую тишину, бьющую в самую больную точку. Мы общаемся лишь письмами, которые мне помогают писать. Я храню их и прошу мне перечитывать, понимая, что он не делает этого. Я слишком сильно привязалась. Его томный взгляд всегда меня интересовал. Когда мы столкнулись у здания разведчиков, или когда зашли в один кабинет. Его глаза не выражали ничего, кроме пустоты. Это влекло меня. Хотелось узнать причину его черноты в глубине сердца, но я понимала, что не могу этого сделать. Чуть позже нас познакомила война, ад, который обрушился вместе со стенами. Я — неопытная разведчица с не особо большими планами на всю свою и так короткую жизнь и он — тридцатилетний мужчина со строгим голосом и большим опытом за спиной. Нас мало, что связывало тогда. Да, наверное, ничего. Именно поэтому он не обращал на меня внимания. Я ютилась за спинами более важных людей со способностями к спасению мира, на которых он всегда смотрел и которых он признавал. Привыкнуть к безразличию этого брюнета просто. Это становится обыденностью. Он не знает ничего обо мне, а я о нем всего чуть-чуть. Сомневаюсь, что он вообще помнит, что я существую. Нелепая картонка среди коробок разных цветов. Вот так он меня и видел. А именно — никак. Так длилось бы и дальше, если бы не его принципы. Он всегда защищал своих людей. Всегда и везде. Ему было все равно как давно они с ним знакомы или не знакомы, главное, что они стоят за его спиной. За его силами и пустой душой. Он помог мне по чистой случайности, когда я угодила в лапы титана. Не скрываю, что сама хотела бы поскорее умереть. В этом мире я пешка. Ничего и никогда не изменится от меня. Но он так не считал. Нет, Капитан молчал, даже, когда поставил меня на землю. Он просто стоял и смотрел своим взглядом человека, который меня не поймет. — Эй, соня, — сон прервался резким голосом из пелены. В доме я была одна, поэтому сразу подумала, что это лишь мое сознание, пока что-то теплое не коснулось моей щеки. — Ты плакала? Рука прошлась по дорожке засохших слез и опустилась ниже. Пальцы вычерчивали узоры по всему лицу, будто скульптор делал слепок. Мелкие неровности идеально проходили по коже, западая в небольшие ямочки. Приятное чувство от прикосновений лишь больше затянуло в сон, но скрип от стула остановил процесс. — У тебя все такие же глупые мысли, — мужчина кинул легкую ткань куда-то вниз, аккуратно ложась рядом. Он взял меня за руку, крепко сжав в своей, а затем поднес к губам. Я почувствовала его дыхание. Такое ровное и спокойное. Он коснулся и сухо поцеловал запястье, прижав его к себе. Я знала, что если двинусь то все рассыпется. Он исчезнет и со мной снова останется пустая комната. Но он продолжал лежать рядом, потирая кончики пальцев. — Я знаю, что ты не спишь, — брюнет поднял взгляд, и я тут же открыла глаза, не в силах противиться его воле. Я подчинялась ему, потому что хотела. Я хотела, чтобы он знал, что я готова быть с ним и, если он хочет, то может защитить меня. Ради него я спрятала страх и свой характер, чтобы ближе чувствовать его. — Прости, боюсь тебя спугнуть. — Я, по-твоему, кот какой-то? Я издала тихий смешок и повернулась на бок, утыкаясь в его плечо. От него пахло гарью и газом. За это время, что мы вместе я привыкла к этому. Эти противные запахи начали успокаивать, напоминать о том, что у меня есть он. — Почему ты здесь? А как же выход за стену? — Начало экспедиции перенесли на завтра, я решил, что нужнее тебе здесь, — Леви слегка улыбнулся, поднимаясь и потягивая меня за собой. — Погода сегодня хорошая. Мужчина повел меня за собой. Я не спеша пошла за ним, оставаясь в тонкой сорочке и босиком. Ступая по деревянному полу, мы подошли к веранде. Ветер сразу же начал нас приветствовать, заманивая в свои объятия. Ткань шелохнулась и слегка подлетела вверх, поддаваясь ласковому напору природы. — Тут так красиво, ты же знаешь? — Леви обнял меня со спины, опуская задравшийся край, и провел носом вдоль шеи. Тело немного дернулось, но я тут же улыбнулась. — Ты красивее, — я замолчала, а затем повернулась к нему лицом, стараясь собраться с мыслями. — Мне так жаль, что я не могу этого увидеть. Комок встал в горле и я начала трястись, пытаясь схватить его руки в размытой темноте. — Леви, мне так жаль, прости, прости. Ответа не последовало и я подняла голову, ища признак того, что он здесь напротив меня. Что он все еще любит меня и хочет быть со мной. Что он не оставил меня одну среди невидимых образов и силуэтов. Что он жив. Но я не нашла ничего. Его не было. Я не слышала и не чувствовала его. Он исчез так же тихо как и появился. А я осталась стоять на веранде, смотря в неизвестность, которой не видела. «Я всегда тебя любил и буду любить, чтобы не случилось. Я скоро вернусь и буду твоим поводырем, главное не думай, что твоя слепота меня останавливает. Это не так. Я скоро буду дома» — Говорят, что письма приходят поздно, — Леви тихо усмехнулся, положив конверт рядом с ухоженной могилкой. — Да, они правы. Слишком поздно. Он ушел, оставив за собой след из горьких слез.