Ответственность за счастье

После откровения Сэма Шейна стали мучить дурные подозрения. Он стал отчужденным, вернулась замкнутость. Вторник без Сэма прошел в тревоге. Шейна преследовал страх того, что он рискует повторить судьбу того учителя — Сэм и о нем скажет кому-то следующему, что «он его не любил, ему просто было интересно». В тот день Шейн не стал выспрашивать подробности. Сэм, оценив выражение его лица после своего рассказа, принялся рассказывать что-то другое. Какие-то мелочи. О том, как в школе не получалась математика. О том, что в его городской квартире в Зузу у него не было своей комнаты, и он делил ее с Винсентом. «Так неудобно было играть на гитаре, — вздыхал Сэм. — Но теперь я могу делать это хоть целый день. И вообще делать в своей комнате что угодно». Он смотрел на Шейна с многозначительностью, тянул через трубочку коктейль, но Шейн твердо решил не идти на поводу его подростковых манипуляций. Образ Сэма изменился для Шейна, и он анализировал проведенное вместе время, пытаясь понять: он сам потянулся к Сэму — к этому мальчишке — или тот его к этому подвел. Соблазнил, как другого взрослого мужчину. Шейн не знал подробности их романа и не хотел знать. Сэм обрисовал картину бледными мазками, но они резали взгляд. Сэм был несовершеннолетним. Джоди обо всем узнала. Если она узнает, что Сэм снова нашел себе совершенно неподходящий объект интереса, — как она поступит? Шейн не какой-то там учитель, он всего-навсего мерчендайзер. Он не сможет повлиять на ситуацию. Его репутация и так на уровне нижнего этажа шахты. Джоди не станет больше забирать Сэма от скандала — вряд ли будет именно скандал. Сэму есть восемнадцать. Мысли Шейна летали в голове, как гриндбольный мяч. Шейн дышал через раз и не знал, совершенно не знал, что делать. Он был влюблен в Сэма. Отчаянно и безнадежно — безнадежно потому, что никакого будущего у их отношений быть не могло. Сэм бросит его, как бросал людей до него. Он сказал, что ему нравятся парни постарше. Он подчеркнул — парни. Кто знает, может, до тех отношений, у него был еще кто-то? Одноклассник, друг детства… общительный мальчишка наверняка имел много друзей в Зузу. Даже странно, что он так легко согласился все бросить и уехать. Шейн промучился до среды, и когда Сэм, придя на смену, как ни в чем не бывало подошел к нему с широкой улыбкой на лице, Шейн, не оглядываясь на Морриса, потянул Сэма в подсобку. — Я же только пришел… — Сэм игриво хохотнул и первым полез к его губам. Шейн отстранил его от себя, и Сэм непонимающе вскинул брови. — Нам нужно прекратить общаться, — твердо произнес Шейн. — Из этого не выйдет ничего хорошего. Сэм приоткрыл рот, одарил Шейна шокированным взглядом и изменился в лице. — Ты с ума сошел! Ты не смеешь меня бросать! — он толкнул Шейна в грудь, и тот отошел на пару шагов, прислоняясь к стене. — Ты должен бросить меня сам? — грустно ухмыльнулся Шейн. Сэм замер, а потом на его лице отразилось понимание. Он поджал губы и стиснул кулаки. — Я не собираюсь тебя бросать. Я люблю тебя, — отрывисто сказал он. От произнесенного вслух признания сердце мучительно заныло, но Шейн нашел в себе силы продолжить гнуть свою линию. — Я тебе не подхожу. Твоя мама будет против. — Мне все равно, что считает мама! — вскипел Сэм. — Я сам решаю, что мне делать! — Но из Зузу ты уехал, — напомнил Шейн. — Оборвав предыдущие отношения. — Да не было никаких отношений, — Сэм шмыгнул носом, и Шейн увидел, что его глаза стали влажными. — Он трахнул меня и велел никому об этом не рассказывать. У него жена была. Я и не думал, что будет что-то серьезное, я просто… — Сэм замолчал, но Шейн не заговорил, и он продолжил. — Слушай, я не хочу вспоминать об этом. Тому парню я был нахрен не нужен. Но ты ведь меня любишь?.. Сэм вскинул на Шейна блестящие от слез глаза, и Шейн понял, что противиться не может. — Люблю! — он прижал Сэма к себе, загребая его в объятия. — Я не хочу тебя бросать. И не буду. Но мы не сможем скрывать вечно, рано или поздно… Сэм потерся об его шею носом, вытер кулаками глаза и прильнул к его губам. Шейн принялся целовать его до исступления нежно, осознавая, что по глупости чуть не потерял. Он не хотел отпускать Сэма. Он ему нужен. Если Сэм тоже его любит — придется что-то делать с этим. Джоди и Марни будут в ужасе. Винсент и Джас не поймут. За спиной раздалось демонстративное покашливание, и Шейн с Сэмом отпрянули друг от друга. Моррис смотрел на Шейна, и в его взгляде не было удивления. — Прекрати, наконец, отвлекать Сэма от работы, Шейн. И выйдите оба в зал, — Моррис закрыл дверь. Сэм нервно хохотнул — а потом в голос рассмеялся. — Он классный, — поделился мнением Сэм. Шейн подумал, что его мнение о Моррисе пусть и не дотягивает до мнения Сэма, но однозначно изменилось к лучшему. Пальцами зарывшись Сэму в волосы, Шейн поцеловал его в шею. — Ну я же волосы укладывал, — заныл Сэм. — Ты мне сейчас всю прическу испортишь! Шейн прикусил его за шею, и Сэм ахнул и вцепился ему в плечи. — Шейн… — простонал он. Шейн отстранился, чувствуя, как часто бьется в груди сердце. После деталей рассказа Сэма Шейн окончательно уверился, что только поцелуев ему станет мало в самое ближайшее время. — Идем работать, — улыбнулся Сэм. Выскользнул из объятий и вышел за дверь. Шейн остался стоять в подсобке, пытаясь нормализовать дыхание. Работать. Конечно, нужно работать. С присутствием Сэма в его жизни работа стала совершенно несущественной — она и раньше-то была не особо важна. Он ходил на нее, только чтобы заработать деньги на посещение салуна и как-то убить время. Сейчас же его одолевали мысли о том, что не раз говорила Марни. Что его работа — пустая трата времени, и если он будет помогать ей с делами на ранчо, прибыль с этого будет куда больше. Он и сам хотел заниматься только ранчо. Но почему-то продолжал жить по заведенной установке — ходить на работу, пить в салуне. «Возможно, я просто должен был встретить на работе Сэма», — подумал Шейн и удивился тому, как утопично это прозвучало. Его сознание стало выдавать такие вещи, какие никогда не приходили ему на ум ранее. Он стал относиться к жизни лучше. Он обрел ее смысл — в блондинистом мальчишке, играющем рок на гитаре и пробующем на вкус не купленную горчицу. «Катастрофа, — умирая от любви, подумал Шейн. — Голубоглазая катастрофа». В его мыслях это прозвучало очень ласково.