Приключения зарвавшегося барда

- Красавица, просыпайся… О, безмятежный ангел, открой глаза. Эльфийское… сонное чудовище! – взволнованный, струящийся шепот перешел в недовольный рык. – Ох, подери тебя краснолюд! Хотя, на это я и сам способен. Сударыня! Девушка с трудом разлепляет глаза. Черные пряди длинных волос опутали лицо, рассыпались по подушке. Девушка переворачивается на другой бок, потирает глаза и выгибается. Легкое покрывало скользит вниз по телу, открывая на обозрение высоко приподнятую грудь. Темный силуэт, что слабо виднеется через полог кровати, вздрагивает. Рука его поднимается, потирает горло, ослабляет вязки на рубахе. - О, алмаз королевской сокровищницы, ты наконец-то проснулась… - Который час? – она плохо осознавала, почему её разбудили. Хмель из головы ещё не выветрился, да и спала она совсем мало – небо ещё не начало светлеть, а сегодня она поспала бы и после восхода солнца. Голова раскалывалась после ночной гулянки, но погуляли они хорошо. Давненько дочь главного казначея Редании не танцевала на столе, задрав юбку платья, за которое отвалили не менее тысячи темерских оренов. Темный силуэт оборачивается, видимо, чтобы взглянуть в окно. Очерчивается профиль явно мужского лица. - До восхода ещё дале... Юное создание медленно моргает, пытаясь справиться с наваливающимся сном. Она прерывает говорящего, как прервали её и без того краткий сон. Бесцеремонно и нагло. Она с трудом ворочает языком, но фразы от этого размытее не становятся. - Тогда какого хрена ты тут делаешь? Ты вообще кто? - Я пришел к тебе по той дороге, что ты оставила для меня. Ты ведь ждала меня. Я знаю. Ждала того, кто развеет твою скуку и затворничество, – голос мужчины теряет нотки слащавости. Теперь он соблазняет. Причем соблазняет – если это можно так назвать - с полной уверенностью в собственных словах. Рука мужчины отодвигает полог, и он ныряет в терпкий винный запах. Темный силуэт приобретает всё более отчетливые формы, но лица всё равно не разглядеть, да девушка к этому не очень-то и стремится. Таинственный ночной посетитель склоняется, едва ли не на ощупь, находит губы девушки (которая не потрудилась даже отвернуться), и мягко целует их, чувствуя сладкий вкус яблочного вина. - Эй, спаситель, а ты не слишком нагло себя ведешь? – черноволосая не сопротивляется, но и на поцелуй не отвечает. Её губы изогнуты в усмешке. Напор неизвестного забавляет. Этот странный посетитель явно не вор, да и не насильник. И вообще, он наверняка не из Третогора. Местный или хотя бы знающий, ни за что бы не забрался в дом к казначею Радейну. – Не боишься остаться без ножек, ручек и ещё более важного для вас, мужчин, органа? - Но ты ведь меня никому не выдашь? – по голосу слышно, что мужчина улыбается. Его рука, ловко, по-паучьи, уже переползает на оголенную грудь девушки. - Я? Нет. Ни в коем случае. Не переживу того, если из-за меня кого-то превратят в кастрата. Просто там внизу стража стоит. Она добилась нужной реакции. Рука мужчины замирает. Он молчит, видимо обдумывая ситуацию, взвешивая «за» и «против». «За» выигрывает, ведь на его стороне выступает теплое девичье тело под тонким покрывалом. - Не переживай, сокровище. Если со мной что-то и сделают, мы-то всё равно всё успеем. Мужчина садится на край кровати, стаскивает высокие ботфорты. Он не собирается давать девушке время опомнится, ещё немного протрезветь или вовсе ему отказать. Он слишком решителен, когда дело касается девушек. Дело, кстати, касается их часто, даже очень, даже почти постоянно. Они его музы-вдохновительницы и кто сказал, что муз нельзя использовать для плотских утех? Творческому человеку всё можно. Мужчина торопится, а потому путается в завязках и пуговицах. Он оглядывается, чтобы держать ситуацию под контролем, но видимо юная дева не собирается от него убегать - она лежит на боку, наблюдая за человеком, который даже не представился. В его манере говорить и двигаться, дочери казначея чудится что-то смутно знакомое. Она с трудом нащупывает какое-то воспоминание, пытается выдернуть его из общей массы склеенных мыслей, но её сбивает пронзительное короткое «трень». Этот звук она тоже уже где-то слышала, но он прерван слишком быстро для того, чтобы она успела понять. - Ты не собираешься выгонять меня? – мужчина переползает по кровати, откидывая в сторону покрывало, которое девушка уже успела натянуть до груди, и ложится вместо него. Правда, это одеяльце вряд ли будет таким же безжизненным. - Ты ведь уже разделся. – она не видит смысла выгонять такого смельчака. Пусть даже он и незнаком со здешними порядками и ей незнаком, но…он всё равно отчаянный, смышленый смельчак, которому грех отказать. Юность бесстыдна и редко подавляет свои желания. Дева ухмыляется, обвивая своего гостя за шею, и порывисто целует его, уже выгибаясь навстречу горячим рукам. – Только нужно тише… - Не бойся, красавица. Ведь кровать у тебя не скрипит, надеюсь? Правда, проблема обстоит с твоими довольными стонами… - мужчина сползает чуть ниже, целуя шею и ключицы своей новоявленной музы. Он наверняка напишет какой-нибудь короткий стих о том, как продирался через розовые кусты, а потом карабкался по стене, цепляясь руками за перекинутые через подоконник и перевязанные между собой простыни. - Ты думаешь, что сможешь сорвать с моих губ хотя бы один… - провокация проваливается с треском, после того, как влажные губы мужчины касаются распаленной груди. «Спаситель» на этот раз действительно спасает ситуацию - коротким движением руки он буквально затыкает девушке рот, прижимая ладонь к раскрытым губам, делая стоны чуть тише. Кровати в доме казначея всегда делали на совесть, как и любую мебель. Сейчас дочь была благодарна отцу за его основательность, больше неё факту отсутствия скрипа радовался, наверное, только тяжело дышащий мужчина. Она, в порыве страсти, уже искусала ему ладонь, хотя сама того не хотела. Небо начало светлеть, когда мужчина наконец-то оторвался от своей музы, перекатываясь на спину. Девушка лежала рядом, совершенно измученная и даже не в состоянии свести ног или хотя бы укрыться. Этот факт смущал её, но совершенно не трогал довольного «спасителя», который по-хозяйски придвинул девушку к себе и цапнул её за грудь, не давая отодвинуться. Он уткнулся носом в её взлохмаченные волосы, видимо собираясь ещё и поспать на мягкой перине. Девушка, в принципе, была не против. *** Черноволосая резко дернулась и проснулась, прикрывая ладонью глаза. Видимо, это судьба – луч солнца проник через оставленную ночью щель в пологе. Девушка скосила глаза, обращая внимания на то, что руку с её груди уже убрали, да и вовсе мужчина повернулся к ней спиной, демонстрируя спину, поясницу и то, что пониже. Блудная дева поднялась с кровати, окончательно раздвигая шторки полога, и внезапно замерла. Её взгляд упал на оставленную с вечера своеобразную лестницу, по которой она всегда возвращалась домой после ночных гулянок. Вопрос о том, как она забирается на второй этаж по связанным простыням в состоянии, когда с трудом разговаривает, всегда очень интересовал её, но не сегодня. Как она могла забыть? Ведь если кто-то увидит… Девушка подскочила с кровати и втянула в комнату простыни, надеясь, что садовник ещё спит, а не стрижет любимые розовые кусты. Ни звука шагов, ни топота доносчика с улицы не послышалось, значит всё в порядке и можно выдохнуть спокойно. Юное создание, даже не развязав узлы (Зачем? Ведь через несколько дней опять пригодится), закинула в шкаф простыни и развернулась к кровати. Её взгляд упал на одежду, скинутую вчерашним гостем, на своеобразные ботфорты из хорошей кожи, знакомую ей шапочку сливового цвета с птичьим пером и… на лютню, едва виднеющуюся из-под кипы одежды. Смутное подозрение заставило сердце девушки забиться чуть сильнее. Она несколько нервно подошла к кровати и, не церемонясь, распахнула шторы полога. Хлынувший свет заставил «спасителя» перевернуться с бока на спину. Девушка на какой-то момент просто замерла, не веря своим глазам, которые уже через несколько мгновений пылали гневом. - Лютик, поимей тебя василиск! – недовольный выкрик был достаточно громким, чтобы разбудить наглого барда и заставить садовника перестать щелкать ножницами. - Какого хрена ты орешь… - мужчина сел, прикрывая глаза ладонью, щурясь и пытаясь разглядеть стоящую против солнца женскую фигурку. – Хельга? – его взгляд скользнул ниже, став гораздо многозначительнее. – О-о-о…Хельга. Дочь казначея, неосознанно для самой себя, глянула туда же, куда и бард. Успела покраснеть, сорвать с кровати покрывало, которым прикрывался Лютик, и покраснеть ещё отчаянней. Однако злоба переполняла её, а потому уже через мгновение бард держался за наливающуюся кровью щеку. - Это тебе за сейчас, – снова раздался звук сочной оплеухи, - а это за вчера. - Оказывает вот что необходимо для раскрепощения неприступной дочери казначея. Много вина, темнота и легкий налет тайны. – Лютик ухмыльнулся, вовремя перехватывая руку девушки, которой, кажется, понравилось его бить. Его тонкий музыкальный слух уловил топот в коридоре, ведущему к спальне его, как оказалось, давней знакомой. Бард вскочил с кровати, в свою очередь, опрокидывая на неё Хельгу, которая не осталась в долгу и хорошенько пнула его в колено. Лютик резко нагнулся, поймал, ещё не успевшую опуститься ногу, перехватил вторую и навалился на девушку, прижимая её собственные колени к её же груди. - Знаешь, такая поза мне тоже нравится. Жаль, что вчера не попробовали. - зубы Хельги клацнули рядом с его носом, и кто знает, что было, если бы он вовремя не отодвинулся, а потом и вовсе не отпрыгнул за пределы досягаемости длинных и без сомнения красивых ног девушки. – Чего брыкаешься? Тебе ведь понравилось. Покрасневшая от стыда до самых корней волос Хельга вскочила с кровати и собиралась уже сделать из Лютика калеку или хотя бы импотента, как дверь затряслась от ударов. - Сударыня, с Вами всё в порядке? Впустите! - Я не одета! Минуту! Смекалистая дочь казначея сгребла с пола вещи Лютика, всунула их ему в руки и с трудом затолкала упирающегося барда в шкаф. - Они меня найдут! – горячий взволнованный шепот обжег ей губы. Хельга только пихнула Лютика одной рукой в грудь, заталкивая его глубже в шкаф, а второй уже закрывая дверцу. - Не найдут, если ты хоть ненадолго заткнешься. Покажи, как ты это умеешь и будешь хорошим полноценным мальчиком. Дальнейших пререканий она слушать не собиралась, а потому захлопнула дверцу и, уже на бегу хватая со стула тонкую ночную сорочку, поспешила открыть дверь. *** «И как это у неё получается?» Лютик переместился, наблюдая за разговором двух стражников и Хельги. Её внешность всегда привлекала внимание. Зацепила в своё время и его, без сомнения, падкого на красавиц. Стражники, которых казначей нанял охранять свою дочь, сейчас были недалеки от ночных желаний Лютика, которому просто голову вскружила легкая добыча. А теперь девушка ещё и была так соблазнительно раздета… В прочем, рассуждать некогда. Бард, держа лютню в одной руке, второй начал натягивать исподнее, стараясь поменьше шуметь. Однако он сомневался, что хоть кто-то обратит внимание на звуки, доносящиеся из шкафа. - Так что, значит всё в порядке? - Да, в полном. Я так рада, что меня охраняете именно вы. Обязательно расскажу отцу, как быстро вы отреагировали. – Хельга лучезарно улыбалась, успевая кокетливо стрелять глазками, поправлять волосы. Она старалась полностью сосредоточить взгляды охранников на себе, потому что сама видела боковым зрением, что её шкаф изредка сотрясается так, будто там поселился голодный, но слишком застенчивый для того, чтобы выйти на охоту, упырь. - Что же…мы тогда пойдем, наверное. Если что, мы там, внизу. К Вам служанок позвать? - один из стражников всё-таки оторвался от созерцания девушки, когда шкаф уже попросту заходил ходуном. Однако его внимание тут же было возвращено на место - Хельга почти нежно провела рукой от талии до бедра. - Пока не стоит. Я хотела бы ещё поспать. Ещё раз большое спасибо, – девушка потихоньку напирала, выставляя гостей за дверь и всё бы хорошо, но… Дверца шкафа распахнулась. Обмотанная великолепными тканями, с чулками на шее и лютней в руках мумия, шагнула наружу и растянулась на полу, запутавшись в тряпках. Хельга медленно обернулась, лицезрела явившуюся её взгляду картину и подняла руку, прикрывая глаза ладонью. Стража переводила недоуменные взгляды с «мумии» на тихо матерящуюся девушку и обратно. Мумия тем временем начала распутываться и в итоге разделась окончательно. Взору стражников предстал одетый только по пояс мужчина, который сидел на полу и натягивал ботфорты, особо не обращая внимания ни на что другое. В конце концов, он отвлекся от своего увлекательного занятия, глянул на замершую у дверей троицу и… совершил стратегическую ошибку. У стражи, любой в принципе, выработанный тренировками рефлекс – если что-то бежит на тебя, то либо бей, либо беги сам; а если что-то бежит от тебя – догоняй и лови. Стражники, толкая друг друга, рванули за Лютиком, который, совершив воистину прыжок гордого оленя, оказался у окна и видимо ещё собрался сказать речь, но его сбили с толку две массивные фигуры, протягивающие к нему загребущие ручки. Творческая натура, мыслящая в нужное время очень быстро, сиганула в окно. Последнее, что видела Хельга – мелькнувшая в оконном проеме лютня, грустно звякнувшая порванной струной, когда один из стражников попытался поймать хотя бы её. Как оказалось, падать на кусты роз очень больно. Даже если ты в одежде, даже если ты к этому морально подготовился. Лютик, тонко пискнув, выкатился из кустов и тут же попятился назад, царапая голую спину о шипы и спасаясь от щелкнувших рядом с носом садовых ножниц. Старый садовник посмотрел на свалившегося сверху мужчину подозрительно. Конечно, ведь бард мало походил на цветок, даже самый экзотический. Он разве что, порою благоухал так же, когда возвращался из таверны. Герой-любовник, поняв, что его не собираются калечить, тут же осмелел, аккуратненько отвел в сторону ножницы, степенно поднялся на ноги, и, отряхнув продранные на мягком месте брюки, был таков.