В гостях.

Все мы с вами бывали в гостях у родственников, будь то наши бабушки, дедушки, родители или какая-то тетя со стороны троюродного дяди, уже не помню, кем была она для нас в детстве. Все они принимают по разному, с разной степенью глубины, но все они остаются родней. Их взгляды меняются, но суть остается. Бабушка всегда готова к гостям. Самовар, погнутый годами, травы, развешанные на стенах, грибы, замороженные в старом, еще советских времен, холодильнике, варенья и соленья в погребе, таком жутком, что кажется тебя схватят за ногу и никогда не выпустят из своих когтистых лап тени и даже свет от свечки тебя не спасет, — все это признак гостеприимства, потому что вмиг ставится самовар, заваривается чай с травами, достается варенье к свежим блинам или подается пирог с ягодами, что тоже очень вкусно, если был особый повод, то бабушка всегда готовила молодой картофель с грибами, потому что я любила. И еще с ней всегда можно было поговорить, потому что, у бабушки всегда было полно историй из своей молодости, которые она со временем стала рассказывать чуть громче. Что такое жизнь бабушки, не знаю, но воспитание у нее было очень хорошим, несмотря на все неприятности, которые случались с ней в жизни.

***

Лето, душно, томительно, никуда не надо, ни к чему меня не притянешь. Времени полно, почему бы не съездить в гости? Там хорошо. Целые дни одни, не надо никого видеть, знать, говорить. Но вечно куда-то надо спешить, все время встречают, обнимают, угощают. Я читала в старых книгах, что так себя чувствует узник. И поэтому до сих пор не верю, что это правда. В жизни много противоречий, но в душе этой запутанней некуда. Мир вокруг состоит из постоянных повторений, из дел и забот, все из нас вытекает, возвращается, портится и опять обновляется. Несколько раз в день в больших вазах распускаются белые цветы. Только подумаешь, что это цветы, а потом видишь, что это кладбище. Только подумаешь, что это кладбище, а потом опять видишь, что это стебли цветков. Ладно, пора заканчивать думать о всякой ерунде, моя остановка. До того как переехать в город, я жила здесь, небольшом поселке городского типа, где жила и моя бабушка. Вот она-то знала обо всем, что происходило в ее поселке. Я думала, что она просто забавляется. Бабушка рассказывала мне о многих важных событиях, о которых никто в поселке не знал или специально умалчивали от детей. То, о чем я узнавала от нее, меня очень удивляло. Но то, что она рассказывала всегда всплывало наружу и потом уже все знали об этом. Я тоже жила в том поселке, но он для меня был совсем другим. Но иногда и я слышала те или иные новости. Иногда ее рассказы совпадали с моими мыслями. У нас был дом — огромный, в детстве мне так казалось, на самом деле он маленький, всего пять комнат с крыльцом и верандой, темный и ветреный, и иногда на него с грохотом налетал ветер. Такой сильный, что не только на нашей веранде, а и во всех комнатах тряслись окна, пока не поменяли их на пластиковые. Но в силу ряда причин я решилась на переустройство своей жизни, покинув отчий дом. Решение далось мне с большим трудом. Я понимала, что ни о каком счастье не может идти речи, пока я там жила. Я хотела добиться успеха самостоятельно, понимая, что не смогу устроиться по работе без связей в такой глуши. Чтобы дойти до моего дома самым коротким маршрутом, нужно пройти плотину, ну, это местные так называют небольшую насыпь между озерами, их, озер, здесь целых семь, все они идут в ряд и являются местом для аварийного сброса воды с гор. Я должна пройти плотину насквозь, от мостика через пятое озеро к шестому. Это надо сделать очень быстро, на дороге может появиться какая-нибудь шишка — автобус, грузовик или мотоциклист — и тогда точно может быть авария, не то чтобы места было мало, просто я буду по уши в грязи, что не очень приятно. Сама плотина гиблое место, она окружена камышами и джигидой со всех сторон, часто здесь пропадали люди, а еще больше здесь было утопленников. Как они тонули было неизвестно, воды здесь было мне по щиколотку, воду сбрасывают очень редко, в основном в сезон дождей, а находили их в сухостое или на ветвях джигиды, как они там оказались не понятно. Местные говорят, что это были просто пьяницы, которые решили спуститься к озеру и нырнуть в надежде, что их схватит течение. Так ли это на самом деле, я не знаю, но мне бы не очень хотелось когда-нибудь побывать на озере и поглядеть, куда затаскивает утопленников джигида. А бабушка всегда приговаривала, что это водяной шутить изволит. Хотя в детстве мы были бесстрашные: лазили по хлипкому мосту и на верхушку джигиды, играли в прятки в старых обломках бетонных колонн, самые смелые даже заходили в центр озера — ловить перепелок да лягушек. Это было до того, пока не стали пропадать люди и не нашли повешенных собак на тех остатках бетонных колонн. То есть, конечно, и до этого было много всякого, но самый тяжелый удар по психике был нанесен этими собаками. В их нравственный облик это не вылилось, и люди не опускались до положения животных, но при виде мертвых собак и самого факта смерти людей, при этом не оправдавшейся ни разу в течение долгого времени, в душе делалось как-то особенно пусто и страшно. И возникало ощущение, что их никто больше не вернет — все трое были самыми что ни на есть обычными мужчинами, и жены с детьми были живы, просто исчезли неизвестно куда. Потому что после собак долго ничего не появлялось. А потом стали пропадать опять. Исчез и отец четверых пропавших детей — теперь уже никто не мог сказать, что случилось с ним после исчезновения жены. А их собаку нашли, и выяснилось, что она издохла несколько дней назад, на тех самых обломках бетонных колонн. Спустя месяц в новостях показали мужчину, который по странной ошибке считал себя частицей вертящихся шестерёнок Вселенной. Он был каннибалом и утверждал, что его не съели только из-за того, что на него не действует отрава. Ещё он заявил, что, если бы не был каннибалом, он бы использовал детей в качестве живого удобрения. А собак терпеть он не мог, потому что его в детстве покусала собака. Хорошо, что такое изображение человека исчезло, и некоторое время о нём никто не вспоминал. Фух, наконец-то я перешла эту плотину, своими воспоминаниями я нагнала на себя страху, что даже не хочется оборачиваться. Но ветер стих, и стало ясно, что все позади. Это значило, что мне осталось меньше трети пути. Пройти пару домиков и вот я буду на месте. Мой взгляд упал на поле, когда-то здесь была голая степь, но теперь стали появляться прорехи в гряде холмов, там были деревья и даже блестела вода. Бабушка рассказывала что в годы ее молодости здесь водились волки, и поэтому они держали трех сторожевых собак, но что с ними случилось потом, она не знала. Самое интересное это то, что бабушка скакала верхом на лошади с ружьем на перевес, просто представьте храбрую девочку лет тринадцати-четырнадцати, стерегущей скот на таком огромном пространстве. Можно сказать в одной руке ружье, а в другой поводья. Ездила на лошади она очень часто и по-своему усмотрению. Сначала просто бежала за табуном, а потом научилась стрелять. Она даже ходила на волков с местным чабаном, когда те повадились таскать мелкий скот. Она всегда мне говорила: " Маша, волк — опасный зверь, уж больно хитрая скотина, а если их много, то жди беды, особенно зимой. Волки очень мстительные. Злые, безжалостные. Они так же, как и мы, устали, томятся от тоски. Каждый день их ждет черная тоска. И они ее маскируют. Но это им плохо удается. Иначе звери замучили бы нас, я знаю. Поэтому, я предупреждаю, не выходи из хаты одна, особенно ночью, пущай воют на свою беду». Как всегда бабушка оказалась права. Она рассказывала как у нее загрызли коня и загнали ее на дерево, где она просидела всю ночь, пока местные чабаны не отогнали волков и не сняли ее с дерева. Все это я слышала от нее много раз, уже довольно давно.

***

А вот и дом, милый дом. Как и ожидалось встретили меня тепло и не церемонясь посадили на почетное место, которое, как я успела заметить, очень быстро пустело. Вскоре комнату затянуло синеватой мглой, и я почувствовала, что пора на боковую. Я решила не напрягаться и закрыла глаза, тем более что завтра на работу идти не надо. Я вспомнила как детстве постоянно плакала и прибегала к бабушке в спальню или пряталась под одеялом до утра, когда мама уже давно спала, и даже не знала, что это я так делаю. Сейчас у меня слезы высохли и в горле застряла какая-то мучительная слизь от этих воспоминаний, теперь-то я взрослая! С горечью подумалось мне, что это меня не спасет… И действительно всю ночь в комнате шумел целый оркестр из молчаливых теней, которые играли на странных инструментах, зажигали разноцветные огни и вызывали странные звуки, в том числе и призрачные голоса, причем голоса были разные — в зависимости от того, на каком инструменте играла тень. Уже под утро уставшие музыканты повалились на пол, а главная тень все играла и играла. Наконец обессиленные руки разжались, и сама тень беззвучно повалилась на пол. Это был финал — рассвет. Когда солнце осветило комнату, на полу уже не было никого. Была бы я помладше, то непременно побежала бы в комнату к бабушке, но сейчас мне уже все равно, страшно, но безразлично что будет дальше. Откидываю одеяло и начинаю одеваться. Медленно спускаю ноги с кровати, чтобы не было так страшно от беспомощности. Закрываю глаза, прижимаюсь к стене и очень медленно считаю про себя до ста, потом открываю глаза, смотрю на себя в зеркало и пытаюсь пригладить волосы. Они не слушаются, что-то держит их за ушами, не дает. Потом я вижу в зеркале руку. Она очень худая и синеватая. Очень старая кисть поднимается, чтобы поправить воротник. Кто-то перерезал на ней жилы и в суставах уже почти не осталось плоти, кисть шевелится с трудом, и, мне кажется, что она пахнет прогорклым жиром. Я моргаю. Рука начинает медленно опускаться. Я смотрю в зеркало и вижу в нем только свое лицо. У меня бледные губы и черные впадины глаз. Я не могу оторвать от него глаз и начинаю бояться. Я мысленно представляю себе, как рука падает, ударяется о пол, покрытый линолеумом, и я… Я просыпаюсь. Дыхание как у загнанного зверя на охоте, щиплет веки, и вся голова покрыта «росой» — холодным потом, и каким-то шестым чувством я понимаю, что я уже не в кровати, а на полу, повернув голову вижу два зеленых глаза, очень больших и умных, и понимаю что, лежа на полу, вижу одно из этих существ, смотрящих прямо в душу, и я думаю, что если я скажу им «Уйдите, пожалуйста», то они тут же исчезнут, но пока я так думаю, они подходят ко мне все ближе, и я чувствую, как что-то сжимается у меня внутри и … Мне кажется, что я сама превращаюсь в один сплошной ком, от которого отходят тонкие и невидимые нити, и по одной из них спускаюсь я вниз, в ту самую черную яму, из которой я ушла много лет назад, и когда эти нити совсем уже запутываются в этой черной яме, я все же успеваю увидеть последний отсвет солнечного луча, уже падающего из окна на ту единственную точку на полу, где мне, по моим ощущениям, еще суждено быть, и я вспоминаю что если я последую этому последнему лучу, то я умру, но я все же стараюсь зацепиться за этот луч, и у меня выходит, рывком встаю и бегу на кухню. Я очень надеюсь что это был кот, что мне привиделось, показалось, что это только был кошмарный сон. На кухне никого нет. Чайник кипит. Я присела на край дивана. Глянула на часы — половина седьмого. Я встала, откинула занавеску и обомлела: там, под старой грушей, стояла девочка лет двенадцати, в ярком желтом платье и красной косынке на голове, но не ее одежда смутила меня, она что-то показывала пальцами — то ли разводила руки в стороны, то ли водила перед собой, а может, наоборот — махала ладонями перед лицом, пока не остановилась и не указала пальцем под грушу. Я не поняла, что она хотела сказать, и даже как-то испугалась, но девочка все же успела сделать мне знак и торопливо пошла прочь. — Чего так рано встала, Машутка? — донесся из комнаты голос. — И что у тебя с лицом? Видать, опять всю ночь гуляла? А ну-ка, подойди сюда. Чаю налью. Вставай, вставай… А я и не заметила как села на холодный пол и когда зашла бабушка. — Да так, кот разбудил, всю ночь скребся под кроватью… — Кот говоришь? Да у нас котов в деревне отродясь не было, мне самой они никогда не нравились. А у твоего «кота» глазюки-то зеленые? — Да… — Ой, да не переживай так сильно, это наш домовой тебя напугал. Но, не думай что по злой воле, это он не специально, он же вежливый. Видать твое внимание хотел привлечь, уж больно он гостей любит встречать и провожать. У него это часто бывает. — Домовой… Да… Ну, конечно, как я об этом не подумала, — почти в истерике проговорила я. — Ну-с, с одним делом разобрались, а вот утром ты в окно смотрела, кого родного увидала или так подумать встала? Я рассказала ей про девочку у старой груши взамен она рассказала мне историю этой груши и девочки. Еще до того как здесь построили дома, было болото, очень топкое и опасное. Люди к нему не подходили, но болото все равно пользовалось спросом — там оставляли неугодных людей. Однажды в это болото бросили маленького ребенка, а потом пришли и начали убивать тех, кто пытался ему помочь. Один мужчина стал кидать камни и каждый раз попадал в девочку. Но у нее была сильная воля к жизни, она добралась до берега и стала пробираться к лесу. Долго ей идти не удалось, девочка устала и села отдохнуть. А потом вдруг почувствовала, что рядом кто-то есть: это были местные жители, они решили поступить по другому — закопать ее заживо. После вернулись домой и сделали вид, что ничего не было. По прошествии времени болото высохло, построили дома, и нам повезло, что это девочка не затаила злобу на людей, иначе было бы худо дело, поэтому бабушка и посадила грушу для нее на том самом месте. Зачем? Она и сама не знает. — Однако, есть и другие покойники, они то житья и не дают, все считают себя хозяином этого дома, и норовят его обжить. Вот они-то и захаживали в гости в твои годы. Они приносили вкусную еду, наливали вкусный чай, и рассказывали сказки. Часто они бывали хорошими людьми, но это вовсе не означает, что сейчас они добрые и милые. Будь осторожна, когда ходишь в гости к покойникам, ведь они не ушли в мир иной, а затаились и, может быть, за тобой наблюдают, а может и готовят тебе западню. Не стоит заходить на их территорию и звать их на подмогу.

***

Все мы ходим по гостям, но не всегда понимаем значения этого слова. Нам кажется, что навестить родственников — значит вкусно поесть, хорошо повеселиться, устроить праздник… Что ж, бывает и такое. А можно зайти к ним просто так, поговорить, увидеть их улыбки и узнать что-то новое о своей жизни. Вот и все. А можно и самим поучаствовать в жизни обитателей их домов — так сказать, издали подглядеть за тем, что там происходит. Не бойтесь. Все произойдет с вами, даже если вы этого не захотите, поэтому не нужно бояться, когда заметите, что жизнь у ваших друзей становится интересной. Ведь вам позволяют увидеть то, что дозволено видеть в гостях.