В поезде

Егор сидел в поезде и смотрел в окно. Впрочем, в этом не было особенного смысла. Всё равно ничего не было видно, хоть глаз выколи. Зима, январь, и уже в восемь часов вечера на улице было совершенно темно. Так что в стекле можно было увидеть лишь смутное отражение самого вагона. Поезд только что прибыл на станцию, до отбытия оставалось ещё минут тридцать. В вагоне царила суета, люди входили и выходили, расставляли свои вещи, все в верхней одежде. Температура на улице стояла как минимум минус тридцать, но в вагоне было душно. Егор сладко зевнул. Хотя время было ещё совсем детское, но он уже был не против завалиться спать. Целый день тряски в поезде уже изрядно его утомил, все занятия надоели. А когда спишь, время как-никак идет гораздо быстрее. Проснулся — и ты уже на месте назначения. Егор ждал, когда выключат свет, суета в вагоне поутихнет, и он сможет спокойно расстелить постель, прочитать ещё пару глав книги для лучшего засыпания и провалиться в сон. Он надеялся, что к нему в купе никто не подсядет. Молодой человек ехал в одиночестве последние часа три и такое положение дел его весьма устраивало. Никто не приставал с разговорами, и можно было не переживать, что кому-то помешаешь. Егор мечтал о том, чтобы так продлилось до самого конца поездки. А поскольку от времени стоянки уже прошла добрая половина, он был почти уверен в этом. Егор частенько страдал от бессонницы и плохого сна. А вот в поезде, под треск колёс, он всегда засыпал отлично. Егор снова сладко зевнул. Может, и не ждать пока поезд поедет? Ему уже казалось, что он сможет уснуть и при включенном свете. Неожиданно его спокойствие было нарушено. В купе зашла слегка полная женщина лет сорока со светлыми волосами. Вместе с собой она тащила огромное количество сумок. Егор тихо вздохнул. Его мечтам не суждено было сбыться. Потеря невелика, конечно, ничего страшного. Но всё-таки, как ему казалось, в одиночестве ехать гораздо приятнее. — Вам помочь? — поинтересовался молодой человек. Вежливость не позволяла ему просто сидеть и наблюдать, как женщина в это время надрывалась с сумками. — Да нет, спасибо всё в порядке, — сначала отмахнулась женщина. — Ой, погодите, можете пожалуйста всё-таки закинуть сумки наверх? Егор с радостью помог. — Спасибо огромное, — искренне поблагодарила новая соседка. — Хорошо, что есть такие люди, которые могут выручить. — Не за что, — скромно ответил молодой человек. — Кстати, я Светлана. А вас как зовут? — Егор. Егор Алексеевич. Егор сразу пожалел, что решил назваться по имени-отчеству. Слишком уж формально, сама-то женщина представилась лишь по имени, а она-то старше его. Дурацкая преподавательская привычка. Да вдобавок к этому его имя, которое не имело полной формы, всегда казалось ему слишком простоватым, поэтому молодой человек и добавил к нему отчество. Для важности. Впрочем, сказанного уже было не вернуть. Светлана на это никак не отреагировала. Может, не услышала. — Куда едете? Выяснилось, что они едут в один город, что очень обрадовало женщину. Егор снова сдержал вздох. Мечты о спокойной поездке в одиночестве терпели крах. Оставалась надежда только на то, что новоиспеченная соседка окажется не болтливой и не будет надоедать разговорами. Егор чувствовал, как у него слипаются глаза. — А зачем едете? — продолжала расспрос Светлана. — На работу. Работаю преподавателем в университете. На каникулы ездил в родной город. Женщина округлила глаза. — А я еду к своей дочери. Она тоже сейчас учится в университете, первый курс. Она поинтересовалась в каком университете работает Егор. Он подтвердил, что это тот же университет, в котором училась её дочь. Другого там не было. — Просто кошмар, — покачала головой Светлана. —  Так далеко ехать. Почему нельзя было учиться в своем городе? Вечные переезды эти, даже на каникулы толком не вернешься… Вот моя на эти каникулы после сессии так и не вернулась. Егор для порядка покивал головой. На самом деле ему были немного побоку трудности с переездами её дочери. — Но на самом деле я всё прекрасно понимаю, — печально вздохнула женщина. — Университет хороший, качество образования высокое, тут наши учебные заведения и рядом не стояли. С гуманитарными специальностями совсем всё плохо. Конечно, в вашем университете с этим гораздо лучше. — А на кого учится ваша дочь? — поинтересовался молодой человек больше чтобы просто поддержать беседу. — Ой, даже не напоминайте. Вы будете смеяться. На лингвистике учится. Английский и немецкий. Вроде как хочет стать переводчиком. Ну вы-то понимаете, таких вот «переводчиков» сейчас как грязи, они же все хотят ими стать. Знаю я, что её ждёт. Преподавателем будет, наверное. Или учителем в школе. Если вообще будет по специальности работать. Егор решил промолчать, что и сам преподает английский в университете. — Ну это не так уж и плохо, — заметил он. — Конечно, я понимаю, — согласилась женщина. — Но девочка ведь умная. Могла бы заниматься чем-то посерьезнее. К тому же понимаете… у неё есть мечты, — на этом слове женщина сделала особое выражение и даже немного закатила глаза. — Для неё университет был способом переменить обстановку, вырваться из всего этого обыденного. И после всего этого — снова в школу?.. А она ведь правда верит в то, что сможет стать переводчиком, сможет вырваться в люди. — Я думаю, если она правда этого хочет, у неё всё получится, — заметил Егор. — Главное захотеть. Если она будет учиться и много работать, то почему бы и нет? — Но ведь таких как она полно. — У тех, кто по-настоящему верит в мечту, обязательно всё получится. И у вашей дочери тоже получится, если она по-настоящему захочет. Светлана задумчиво посмотрела в темноту за окном. — Вы, конечно, красиво говорите. Но жизнь-то устроена по-другому. В ней не всегда всё честно. Иногда наши усилия вообще ничего не решают. Егор пожал плечами. — Я думаю, ничего невозможного нет. Мы сами создаем себе преграды. — Да вы и сами, похоже, немного того… мечтатель, — усмехнулась женщина. — Если бы всё было так просто… Тут им пришлось прервать разговор. Проводница принесла Светлане белье. Женщина начала отзваниваться родственникам о том, что благополучно села в поезд. Похоже, Егору всё-таки не повезло. Соседка попалась говорливая. Видимо, судьба дочери сильно её волновала, она пыталась найти ответы. Хотя Егор считал себя скорее человеком прагматического склада, он был не прочь пофилософствовать. Таких молодых девушек, подобных дочери его новой соседки действительно было много. Молодой человек сам видел множество таких у себя же на работе, где преподавал этим самым студенткам разговорный английский язык. Вот только на деле лишь единицы оказывались действительно стоящими. Всё это было до ужаса банально. Егору уже наскучил только что начавшийся разговор. Спать захотелось ещё больше. Он ещё хранил надежду, что его соседка не захочет продолжить беседу. Молодой человек понимал, что это глупо — при первой же возможности хотеть завалиться спать. Но поезд так утомлял. А когда ещё появится возможность так сладко вздремнуть? — Знаете, вы в каком-то смысле правы, — неожиданно заявила женщина, заставив Егора пробудиться от легкой дрёмы, в которую тот уже постепенно впадал. — Моя дочь говорила то же самое. Действительно, если усердно работать и верить в свою мечту, то всё обязательно получится. Я тоже почти что в это поверила. Но после первой сессии… Егор невольно улыбнулся. — Результаты не оправдали ожиданий? Светлана готова была вспыхнуть. — Вы не понимаете! Всё было не совсем так. Молодой человек едва мог сдержать скептицизм. — Понимаете, моя девочка действительно очень трудолюбивая. Постоянно просиживает за учебниками, почти не отдыхает, всё-всё учит. Она сильно старается. Всегда старалась быть одной из лучших. Всегда получала лучшие оценки, всегда выполняла все задания. Я бы не сказала, что она схватывает всё на лету. Я-то знаю, я вижу, ей многое даётся с трудом. Но она действительно очень старается. В университете было то же самое. Но, как вам сказать… Она очень скромная. Боится лишнее слово сказать. Застенчивая, даже замкнутая. Ранимая. Вы ведь понимаете? Егор старался слушать её внимательно. Но молодой человек продолжал чувствовать, как его все больше одолевает сон. Поезд тихо тронулся с места. — Понимаю, — протянул Егор. — И вот, — победоносно продолжала Светлана. — На первом же экзамене… Ах вот ещё что. У неё есть один преподаватель. Он довольно молодой, лет тридцать, не больше. Старается быть строгим. Всё-таки на курсе учатся одни девчонки… ну, вы понимаете. Моя девочка его немного побаивается. И вот первый экзамен именно у этого преподавателя. Она, конечно, волнуется, тут всё понятно. Моя девочка выучила всё-всё, как и обычно, всё идеально. Но… когда она была на экзамене, то растерялась. С кем не бывает. И в результате он поставил ей тройку! Чуть ли не единственной во всей группе! Это для неё был полный провал. Чтобы моя девочка, которая всегда получала только лучше оценки, и вдруг схватила тройку… Для неё это был настоящий удар. Егор подумал, что это было жестоко — получить тройку на самом первом экзамене, да ещё такой экзальтированной девочке. Наверное, для неё это было подобно краху. Конечно, рано или поздно это должно было случиться. Но чтобы так быстро… В вагоне выключили свет. — Странно, — заметил Егор вслух. — Разве может такое быть, что девочка выучила всё и старалась весь учебный год, и ей поставили тройку? Звучит бредово. Либо преподаватель был некомпетентен. — Вот и такое бывает, — победоносно воскликнула Светлана. — А вы говорите — усердно работать, верить в мечту! Как тут верить в мечту, если тебе так подрезают крылья с самого начала? Поезд тем временем продолжал набирать скорость. Егор задумался. Странная это была история. Как такое могло получиться? Он сам всегда старался быть максимально объективным со своими студентами. Он понимал, что на экзаменах все волнуются. Поэтому ставил оценки скорее не за сами ответы, а за работу в семестре. Впрочем, преподаватели бывают разными. Но его не покидало чувство, что любящая мама что-то недоговаривала. А девочку, конечно, было жалко. — Конечно, это несправедливо. Сочувствую вашей дочери. Егор понял, что женщине просто надо было выговориться, поэтому решил даже не пытаться с ней спорить. — И что самое ужасное, — продолжала Светлана, — все остальные экзамены она сдала идеально. На все пятерки. Мне знаете кажется, что она сделала это скорее из упрямства. Чтобы доказать, что она чего-то да стоит. Но эта первая оценка… она её сильно подкосила. Вы бы её видели. Она как будто сама не своя была. Как привидение какое-то, честное слово. Конечно, она старается держаться бодро, но я же всё вижу… Женщина вновь пустилась в бесконечные рассуждения о том, как судьба жестоко распорядилась с её дочкой, насколько преподаватель был неправ. Егор слушал уже вполуха, иногда поддакивая, делая вид, будто абсолютно с ней согласен. Молодой человек украдкой посмотрел на часы. Оказывается, было уже десять часов вечера. Его надежды на продолжительный сон окончательно терпели крах. Женщина, казалось бы, совершенно не собиралась останавливаться. Он чувствовал, как его глаза неумолимо слипались. А Светлана всё продолжала и продолжала говорить. Про то, как тяжело пришлось её дочери. Как у той даже нет времени позвонить собственной матери. Как она по ней скучает. Егор слушал женщину молча. Тут даже и сказать было нечего. Кто мог осудить Светлану — она же была матерью, в конце концов. Для неё не могло быть ничего важнее собственного ребенка. Егор подумал на секунду — а ведь он тоже может стать таким же, если у него когда-нибудь будут дети. Но всё-таки, зачем так навязываться? Они же познакомились только что, а она уже хочет излить незнакомому человеку душу. Егор украдкой огляделся по сторонам. Люди в вагонах уже постепенно начинали укладываться спать. Лишь немногие, как они со Светланой, продолжали сидеть. Молодой человек тихо вздохнул. — Знаете, вот я постоянно думаю, — тем временем продолжала женщина, — сравниваю свою дочку с самой собой в её возрасте. Я ведь была чем-то похожа на неё. Такая же наивная. Тоже с большими мечтами. Вуз у меня, может быть, был не такой престижный, но всё-таки… В целом что-то схожее есть. Да и у меня, как поглядите, — она грустно усмехнулась, — тоже ничего особого в жизни не вышло. — Ну зачем же вы так, — деликатно возразил ей Егор. — Ну что вы, плохо живете, что ли? Молодой человек старался говорить на приглушенных тонах. Всё-таки многие в вагоне уже действительно легли спать. Женщина задумчиво хлюпнула носом. Покрепче натянула платок на плечи. Она как будто пропустила его фразу мимо ушей. — Вы, наверное, думаете, — неожиданно начала Светлана, — зачем я решила вывалить на вас всё это? Всю эту историю о моей дочке, я имею в виду. Вам та она зачем? Мы с вами, наверное, видимся в первый и последний раз. Да и правы будете. Сама не знаю, зачем я решила вам всё это рассказать. Дура, видимо. Женщина снова задумчиво посмотрела в окно. Было уже настолько темно, что не видно было совсем ничего. — Да потому что никому кроме меня вся эта история неинтересна, — она резко повернула лицо к молодому человеку. — Вот почему. Я ни с кем даже толком не могу обсудить это. Даже со своей дочкой. С ней-то особенно. Она же делает вид, будто ничего не происходит. Что всё так и должно быть. Да, она ведь действительно теперь думает, что только такой оценки и заслужила. Вот до чего довели мою девочку. А это как раз и самое страшное. Она перестала верить в себя. А что ещё хуже — перестала верить в хорошее в людях. — Ну зачем вы так нагнетаете, — решился возразить Егор. — Она просто расстроилась, вот и всё. Но поглядите — другие экзамены-то она сдала хорошо. А это о чём-то да говорит. Может, вся эта история сделает её только сильнее? У всех когда-то бывают провалы в жизни. — И всё-таки вы его защищаете! — неожиданно громко воскликнула Светлана. Несколько людей в вагоне на них обернулись. Егор даже немного съежился от неудобства. — Защищаете! А я так и знала, что вы его защищаете! — продолжала женщина. — Потому что вы и сам преподаватель. Вы думаете, а что если бы вы сами оказались на его месте? Вы ведь действительно могли оказаться в подобном положении. Действительно, почему бы не поставить ребёнку такую оценку? Да, ведь это сделает её только сильнее, так вы сказали? Егор почувствовал, как у него пересохло в горле. — Повторяю, я не оправдываю этого преподавателя, — медленно произнёс Егор, пытаясь не выдать своего волнения. — Он действительно поступил… странно. И всё-таки ситуации бывают разные. Ни я, ни вы не знаем точно, что произошло на экзамене. Нас же там не было. Светлана неожиданно притихла. Она вся как будто съежилась. Прежний запал пропал. Женщина явно чувствовала себя смущенной. — Может, вы и правы, — вздохнула она. — Действительно, всей правды мы с вами не знаем. И всё-таки… руки бы поотрывать таким «преподавателям», — с тихой злобой закончила она. Егор украдкой усмехнулся. К счастью, Светлана этого не заметила. — В любом случае, — пожал плечами Егор, — оценки — это не главное. Это далеко не показатель знаний, знаете ли. Ваша дочь и сама это скоро поймет. — Ну да, — согласилась Светлана, снова бросив задумчивый взгляд за окно, — в этом вы тоже правы. Оценки — это не главное. Они какое-то время помолчали. Они оба следили за проплывающим мимо пейзажем. — Ой, что-то я тут заговорилась с вами, — вдруг пришла в себя Светлана. — Вы только посмотрите, время-то уже недетское, первый час уже, между прочим! А завтра вставать рано. И вам тоже, кстати. Светлана начала второпях собираться ко сну. — Здорово всё-таки, что мы с вами на одной станции выходим! — сказала женщина, укладываясь на койку напротив. — Вместе выйдем. Спокойной ночи! После этого Светлана повернулась к нему спиной и уже вскоре тихо захрапела, быстро провалившись в сон. Егор всегда поражался, насколько легко у некоторых людей получается засыпать. Егор тоже лег. Однако сон, как назло, уже не шел. Молодой человек несколько часов ворочался на своей койке, пытаясь подобрать удобное положение. Но всё было тщетно. Сна у него не было ни в одном глазу. Этот ночной разговор, как бы Егор этого ни хотел, разбередил ему душу. Пытаясь заснуть, молодой человек снова и снова прокручивал у себя в голове все детали этой странной истории. Почему же всё-таки преподаватель решил так занизить оценку? В чём была причина? Почему не захотел пойти навстречу? Разве не видел, как девочка упорно работает? Какая-то мелкая, гадкая мысль продолжала не давать ему покоя. Нет-нет, с ним бы такого случиться не могло. Он всегда ставит оценки за работу в течение семестра…

***

Наутро Егор проснулся совсем разбитым. У него получилось забыться только под утро, да и то совсем ненадолго. И снилось ему что-то неприятное. Его разбудила проводница. Выходить через сорок минут. Пора собираться. Егор впопыхах начал собирать вещи, благо их было не так уж и много. Светлана, кстати, встала даже раньше него. Причем выглядела она, казалось бы, абсолютно выспавшейся. Они договорились о том, что Егор поможет вынести ей вещи на платформу. У поезда Светлану уже должна была встретить дочь. Как бы ему ни хотелось этого признавать, Егор с довольно ощутимым напряжением донёс все ее сумки на перрон. Молодой человек не очень-то привык таскать такие тяжести. Наконец все сумки были доставлены на место. — Сашенька! — услышал он голос Светланы. — Привет, мама, — сдержанно ответил другой голос. Егор поднял глаза. Светлана обнимала девочку. Видимо, это и была её дочь. Удивительно, а ведь он за всё это время так и не поинтересовался, как зовут девочку. По-хорошему, Егору уже можно было уходить. Он ведь сделал всё, как договаривались. Но просто так уйти не попрощавшись было невежливо. Молодому человеку поневоле пришлось быть свидетелем этой сцены. Егор неловко переминался с ноги на ногу. Наконец, Светлана разжала объятья. И только тут Егор увидел лицо девочки. На секунду молодой человек остолбенел. Его сонливость как рукой сняло. Девочка тоже его увидела. На миг она растерялась. Она вдруг стала очень грустной. Хотя у той и так обычно было очень тоскливое выражение. Светлана непонимающе переглядывалась с одного на другого. — Здравствуйте, Егор Алексеевич, — приглушенно поздоровалась Саша после секундной паузы. — Познакомься, мама, это мой преподаватель. Не зная, что сказать, Егор неуверенно кивнул. — Егор Алексеевич ведёт у меня разговорный английский, — продолжила она всё тем же тихим голосом, который всегда так раздражал Егора. — Егор Алексеевич, это моя мама. Впрочем, вы, наверное, и так знаете. Моя мама немного… разговорчивая. Саша опустила глаза. Светлана всё ещё была в полном шоке. Снова повисло неловкое молчание. Никто из них не знал, что сказать. Он сразу её вспомнил. Девочку, всегда сидящую на последних партах. Она единственная из всей группы не пропустила ни одного занятия. Но на его вопросы на занятии лишь что-то тихо и неразборчиво мямлила. И двух слов связать не могла. Может, теорию она и могла вызубрить, но произношение у неё было уж совсем никуда не годное. Егор за свою преподавательскую карьеру, конечно, видел всякое, но это был какой-то уж совсем безнадёжный случай. Он сразу понял, что девочка не годна к обучению. А та как будто сама этого не понимала. Продолжала лепить всё те же дурацкие ошибки. Егор решил, что она просто дурочка какая-то. Он и тройки ей ставить не хотел. Из жалости поставил — за старание, вроде бы. Да и с одним единственным человеком на пересдаче возиться не хотелось. Он просто хотел мягко намекнуть девочке — здесь ей не место. Лучше ей подобрать другую специальность. — Мам, нам, наверное, пора идти, — Саша подняла голову. — Я такси уже вызвала. Пойдём, тут недалеко. — Конечно, пойдём, — совсем уж приглушённо сказала Светлана. Она начала собирать сумки. Женщина всячески избегала смотреть на молодого человека. Егор и сам старался смотреть куда-то в землю. Все остальные сумки собрала Саша. — До свидания, Егор Алексеевич, — сказала Саша. Егор поднял на неё глаза. Вечно тоскливо-унылый взгляд Саша вдруг стал другим. Она смотрела на него прямо. В её взгляде неожиданно появилось железо. Так и не дождавшись ответа, девочка повернулась и пошла к такси вслед за матерью. Егор всё ещё не мог двинуться с места, смотря им вслед. Он молился о том, чтобы те скрылись за углом как можно быстрее. Чтобы никто из них не обернулся. Хотя как ему это поможет? Егору у этой девочки преподавать еще полтора года. Можно представить, насколько это будет неловко. А что, если та догадалась, что мать всё ему рассказала? Молодой человек изо всех сил гнал от себя эти мысли. У самого поворота Саша вдруг повернула голову и встретилась взглядом с Егором. Девочка тихо улыбнулась, еле-еле приподняв уголки губ. Егор мог представить, насколько тяжело ей это далось. Наконец, эти двое скрылись за поворотом. Егор облегчённо вздохнул. И всё-таки, подумал он, всё у этой бедной грустной девочки будет хорошо.