Не проиграл

— Ай, черт! — выругался Майки, когда его шею в очередной раз пронзила резкая боль. — Чтоб его, этого долговязого говнюка! — Да ладно, до свадьбы заживёт, — ответил ему Дракен, с каменным лицом плетясь рядом, — сам виноват, что подставил свою пустую башку под биту. Вечер был тёплый и влажный. Летний ветер приятно чувствовался на немного потной коже. Солнце уже почти зашло за горизонт, но ещё грело своими последними лучами. Шлёпанцы Сано размеренно хлюпали по мокрому асфальту. Рана на затылке — последствие очередных уличных разборок — неприятно саднила, кровь попала на футболку и запеклась, прилепив ее к шее. Благо народу в этом маленьком полудеревенском квартале было совсем немного — никто не задавал вопросов по поводу слегка побитого вида двух странных подростков. Майки на автомате пнул небольшую калитку и прошёл мимо дома в китайском стиле. Свет нигде не горел, а значит деда не было. — Твой старик ушёл за продуктами? — поинтересовался Рюгуджи откуда-то из-за спины. — Почем мне знать, — ответил Манджиро, повернувшись к другу. Кен стоял на месте, отклонившись немного назад и смотрел в окно Эммы. Света не было и там. — Ставлю сто тысяч на то, что она опять копается в твоём гараже. Майки усмехнулся. — Утраиваю ставку. Они подошли к двери пристройки, из коей доносилось неясное копошение. Майки дернул за ручку и вальяжно вошёл внутрь. — Йо, Эмма! Ответом ему был тихий и неуверенный писк откуда-то с дивана. Из-за спинки показалась тёмная макушка и два чёрных блестящих глаза. Эмма резко выпрыгнула приблизительно оттуда же и подбежала к брату. — Опять подрались? — сказала она громко и восклицательно. — Как это понимать?! Она словно нахохлилась, всем своим видом пытаясь стать больше и перекрыть обзор, при этом немного потея. Эмма не была из тех чрезмерно заботливых сестёр, которые могли бы ругать своих братьев из-за драк и ссадин на лице. Отчасти потому, что этих самых ссадин, синяков и шрамов на Майки было как грязи в этом несправедливом мире, а потасовки стали чем-то совершенно обыденным для всех и каждого в их компании. Именно поэтому, ну и, конечно же, потому, что он видел девочку на диване, у Манджиро создалось впечатление того, что Эмма явно не была сильно им рада. — Вы немного напугали, если честно, — сказала та странная девчонка, вставая с дивана и поправляя школьную юбку. На ней была простая рубашка с коротким рукавом и большой песочной жилеткой сверху и чёрные школьные туфли. Длинные вьющиеся шоколадные локоны доходили до поясницы. Она как-то дежурно улыбнулась и подошла ближе. — Извините за вторжение. Эмма вдруг потянула Майки в бок, отворачивая его от девушки, дернула туда же Кена и, обнимая, прошептала: — Она простая милая девочка. Не вздумайте показывать, что вы гопники. Эти объятия, честно говоря, были больше похожи на бойцовский захват. — Крутая, кстати, рана на затылке. Не думал ее обработать? — Послышалось с той стороны. Так и познакомились. Она была новой одноклассницей Эммы, недавно переехавшей в этот район. И, надо сказать, то, как ее поначалу представила Эмма, было очень отдалено от правды. Не сказать, чтобы она оказалась простой милой девочкой, нет, ни милой, ни простой не оказалась. Хотя не так. Милой была, но редко. Простой — никогда. Докажем данное утверждение. Во первых, гопники никогда ее не смущали. Она как-то сразу просекла всю эту тему. Не потому ли, что обычные люди после уличной драки с пробитым затылком обычно мало того что не доходят до дома и не стоят вальяжно в дверях, улыбаясь и растерянно пожимая плечами, но и скорую себе бывают не в состоянии вызвать? Просекла и старалась не вмешиваться. Как второе не менее убедительное доказательство: обычно она не приобщалась к общей группе, только время от времени зависала с Эммой. Иногда они гуляли втроём или вчетвером — с Дракеном. И Майки реально думал, что видит ее нечасто, что она просто элемент фоновых декораций, с которым можно поговорить. Иногда. Нисколечко не интересный элемент. Сано и сам не заметил, что начал видеться и разговаривать с ней каждый божий день. Дошло даже до того, что они иногда гуляли вдвоём, когда Эмма и Дракен уединялись. В такие моменты Манджиро чувствовал себя странно. Очень странно. Он никогда так себя не чувствовал. И ещё. — Говорю же, он уже в тебя влюблён! — как-то сказала ей Эмма, когда они втроём сидели в их мастерской на выходных и помогали Майки с подготовкой к итоговым работам. Сано отошёл отлить и услышал это, когда возвращался. — Он точно сдастся рано или поздно! Проиграет! Но Манджиро ещё не проиграл. По крайней мере, он так думал. Доказательством этому служило то, что в кино на последний ряд она ходила одна, в кафе сидела только со своей чашкой латте с корицей, домой возвращалась тоже в гордом одиночестве. Майки самолично в этом убеждался. Не проиграл. Ага, конечно.