Краповый Берет и Серый Волк

Серый Волк стоял в кустах уже третий час подряд и наблюдал. За высоким забором ни домика, ни двора особо видно не было, лес вокруг простирался густой и дремучий, но подходить ближе Серый не рисковал, чтобы не светить приметной физиономией. Он волновался. Вот уже несколько дней старая бабка, живущая особняком на краю деревни, хвастала всем, что издалека вернулась её внучка, Красная Шапочка, и вот-вот придёт её навестить. Почему горячо любимая внучка не поселилась непосредственно у бабушки, а предпочла окопаться в домике на другом конце леса, тоже понятно: бабулька была с приветом, ходила в старомодном чепчике, как в древние времена, постоянно параноила, подозрительно косясь на Серого, и требовала организовать около дома круглосуточную охрану из двух дровосеков. Боялась за свою честь. Он чуть не сплюнул с досады. Нашла геронтофила, старая карга! Кристальной репутацией Серый не обладал, но на старушек как-то не тянуло, вокруг полно кандидаток получше. Он парень симпатичный, местные вдовушки да жёнушки, которым надоел скучный быт и вечно пьяный мужик под боком, — все летели к нему в объятия, как мотыльки на свет. А потом трезвонили на всю округу: попались, мол, в лапы Серому, обманул, голову вскружил, обесчестил, ирод проклятый. Рогатые мужья «обесчещенных» не раз собирались толпой, пытаясь изловить и наказать горе-любовника, но где там! Не родился ещё тот, кто поймает его в этих лесах. Но в последнее время он совсем приуныл. Потасканная деревенская романтика приелась, а тут Красная Шапочка, свежая кровь. По словам бабки, редкая красавица и умница, спортсменка и почти комсомолка. То, что надо! Навестить бабушку внучка не торопилась, в деревню носа не казала, вот и решил Серый подкараулить неуловимую деваху прямо у её дома. Свести знакомство, обаять, а там как пойдёт. Авось и сладится. Годы идут, жениться пора, а он всё по чужим постелям прыгает. Правда, была у него ещё одна постыдная тайна, но он надеялся, что как раз Красная Шапочка и поможет решить проблему. Размышляя о том, как бы половчее обработать будущую невесту, Серый суетливо переступил с ноги на ногу, прикусив губу. От стресса и треволнений его вот уже с полчаса мучила естественная потребность, но покидать наблюдательный пост он опасался — а ну как именно сейчас Шапочка выйдет? Но терпеть становилось невыносимо. Потребность подкатила, чуть в ушах не заплескало, и Серый, выругавшись, бесшумно скользнул в кустики неподалёку, надеясь быстро всё успеть. И тотчас послышались весёлые голоса, раздался скрежет открываемой калитки. «Да твою ж налево!» — мысленно взвыл Серый, торопливо возясь с ширинкой — молнию, как на грех, заело в самый неподходящий момент. Негоже предстать перед дамой сердца в спущенных штанах. К счастью, та пошла другой дорогой, чуть в сторонке. — Мамань, я к бабуле! — крикнула она на прощание. — Сегодня не жди, я потом к друзьям! «Что-то голос хрипловат для юной прелестницы, — подумалось ему. — Уж не простыла ли?» Он заторопился, вжикая молнией, завертел головой, вылетая обратно на тропинку, и вздохнул с облегчением: яркий цвет приметного головного убора мелькал между зелени деревьев. Шапочка топала в бодром темпе и распевала странные для девушки песенки про войну, бои и десантные вертолёты. Необычно. Невольно прислушиваясь, он обогнал её сбоку, не глядя нарвал на бегу букетик цветов и выскочил на дорожку. — Это тебе, моя маленькая прелесть! — воскликнул, протягивая цветы, и осёкся, глупо открывая рот. Перед ним возвышался здоровый детина и смотрел не менее изумлённо, лениво гоняя во рту травинку. Серый осмотрел его снизу доверху, от камуфляжных штанов и куртки, обтягивающей мощные плечи, до бордового берета, лихо сдвинутого на затылок. — Э... Красная Шапочка? — брякнул от неожиданности. Детина переступил берцами сорок восьмого размера, почесал небритый подбородок. — А чё, похоже? — пробасил, перекидывая травинку из одного уголка рта в другой. — Ну, нет, — замявшись, честно признал Серый и громко сглотнул. Вот вам и «маленькая прелесть». — А где Красная Шапочка? — Я за неё, — ухмыльнулся детина. Отработанным движением вытянулся по стойке смирно, вскидывая руку. — Вторая штурмовая группа спецподразделения по борьбе с бандитизмом, старший лейтенант Краповый Берет! — рявкнул бодро. — Отпуск у меня, вот, решил бабулю проведать, пирожков несу. Он скосил глаза на букет. — Спасибо, не курю, — отказался, мотнув для убедительности коротко стриженой башкой. — У меня спорт, марш-броски, дыхалку берегу. А если допинговая комиссия поймает, мало не покажется. У Серого отвисла челюсть. Хлопая ресницами, он тупо уставился на свой подарок — красивые веточки конопли, которую впопыхах надрал вместо ромашек. Мысленно вздохнул на свой идиотизм, помедлил и аккуратно утрамбовал запрещённую зелень прямо в куст рядом. Не ровен час, загребёт наркоконтроль, вовек не отмоешься. Он уныло вздохнул. — Ну, это... — осторожно начал он. — Я пойду тогда? — и попятился, отступая за деревья. — Стоять! — прилетел ему негромкий приказ. Какой дурак в ответ на «Стоять!» реально остановится? Все инстинкты самосохранения заголосили, как пожарная сирена, аж зад испуганно поджался от плохих предчувствий. И Серый решил, что подчиняться солдафонским приказам, в принципе, наверное, не обязан. — Ага, щас, — буркнул он мрачно и сквозанул через подлесок, сворачивая на неприметную стёжку, припустил со всех ног. Ловкий и быстрый, он был уверен, что в два счёта слиняет от погони. Что ему этот лось в беретке! Не догонит, не поймает... На тропинку, как чёрт из табакерки, вдруг выпрыгнул упомянутый «лось». Серый шарахнулся, но затормозить не успел и красиво влетел аккурат к нему в объятия. — Здрасьте, давно не виделись, — поприветствовал тот. Не отвечая, Серый злобно зарычал и забился, затрепыхался, отчаянно пытаясь вывернуться. Не везёт так не везёт! Вместо красивой девушки — бугай-спецназовец, вместо ромашек — конопля, ещё и сбежать впервые в жизни не удалось. Это ему-то! Которому лес — дом родной! Осознав своё положение, он тихо взвыл, ругаясь на чём свет стоит, больше от обиды, что так тупо попался. — Ну-ну, полегче, — добродушно пророкотал Краповый Берет над его головой, стискивая в стальной хватке. Стремительно дёрнул, прижимая лицом к дереву, профессионально заломил руку. — У нас в роте старшина знаешь как матюгался? Уши плавились. Так что не старайся, не удивишь. Ты чего вообще побежал-то, дурила? Меня испугался? — Вот ещё, — задиристо фыркнул тот, чувствуя, как заполошно бьётся сердце. — Просто дела образовались. Срочные! — Ну-ну, — насмешливо прогудел тот. — Дела у него. — А тебе-то что? — заныл Серый. — Отпусти, гад, больно же! Чего привязался? Захват немного ослаб. Краповый Берет перестал выкручивать Серому конечность, снова развернул к себе, крепко держа за плечи. — Прости, браток, пока не отпущу, — сообщил, примирительно улыбаясь, и принялся спокойно и обстоятельно отвечать на вопросы. — Погнался — потому что рефлекс, убегают — догоняй, я так обучен. А надо мне задать тебе один вопрос. Я так и хотел с самого начала, но ты решил удрать. — Он склонился ближе, внимательно разглядывая его лицо. Серый почувствовал, как краснеет. Грудь всё ещё вздымалась от суматошного бега, тяжесть чужого тела ощущалась отчётливо, и внезапно стало жарко. Чёрт всех дери, опять! Не помогли ему никакие девушки, а ведь он так старался! Ни одной юбки не пропускал, по сеновалам блудил, в надежде усмирить плоть и тщательно скрывая, что на самом деле с удовольствием потискался бы не со всеми этими жёнушками-вдовушками, а с их благоверными. Его за такие помыслы на вилы бы подняли! Репутация вдребезги! А что в итоге? Плоть не усмирилась, всё зря, а на вилы поднять его всё равно хотят. Где справедливость на свете? Красная Шапочка для Серого была последним шансом. Думал, не усмиряется плоть, потому что всё не по любви, а вот встретит юную красавицу, влюбится по-настоящему, вся дурь с мужиками из башки сразу вылетит. Вот и хренушки. Стараясь не показать смятения, Серый поджал губы и угрюмо уставился на своего захватчика. — Я не сразу понял, — начал тот, склонив голову набок, и смотрел, смотрел, гад. Так смотрел, что Серый чуть дух не испустил. Самостоятельно и без постороннего вмешательства. — Теперь догадался. Ты не тот ли самый Серый Волк, на которого мне бабуля жаловалась? Раздолбай, говорит, пакостник и тот ещё ходок. — А если и я? — Тот бесстрашно выставил подбородок. — То что? Краповый Берет нахмурился. — Нехорошо, — сообщил мрачно. — Значит, правда? Девок портишь — и в кусты? — Тебе какое дело? — нагло щурясь, спросил Серый, замечая, как каменеет чужое лицо, поджимаются твёрдые губы. Поморщившись, Краповый Берет встряхнул его, больно приложив спиной о дерево. — Тогда, дружок, мы сейчас пойдём в полицию, — сообщил без эмоций. — Напишешь признательные показания, присядешь лет на десять, и... — Угу, только шнурки поглажу, — насупился Серый. — С какой радости мне на самого себя доносить? Тот набычился. — Ну ты и поганец! — Он аж воздухом подавился от такой наглости. — Думаешь, всё позволено? Девчонок портить и... — Никого я не портил! — взорвался Серый, устав слушать несправедливые обвинения. — Не трогал, девственности не лишал! Где вообще в этой глухомани девственниц сыскать! Здесь такие дамочки, попробуй их изнасилуй, если мозгов нет! По башке навернут сковородкой — мало не покажется. Муженьки у них уж не первый сорт, вот и лезут сами, как мухи на мёд. А я что? Мне помочь не сложно. Да и не было почти ничего. Мне девичьи прелести вообще не сдались... — и прикусил язык, соображая, что ляпнул. Ой, дурак, дурак. Серый потупился, чувствуя, как щёки и шею заливает горячим румянцем, зажмурился, ожидая своей участи. — Во как, — задумчиво прокомментировал Краповый Берет. — Интересно. А слухов про тебя ходило... — Всё врут, — скорбно заявил Серый. — Да ну? — с ласковой насмешкой протянул тот. И опустил руку Серому на пах. Серый непроизвольно вздрогнул, толкнулся в ладонь вставшим членом, втянул голову в плечи. Кажется, сейчас его не то что на вилы поднимут — шкуркой кверху вывернут, куда там дровосекам с топорами. Ох, да пофиг уже! Он всхлипнул, снова толкаясь пахом, и неожиданно издал низкий утробный стон. Краповый Берет тихо присвистнул. — Надо же, не соврал. Так ты, оказывается, из радужных войск? Так бы сразу и сказал. — Ч-чего? — от всех переживаний Серый начал заикаться. Приоткрыл один глаз, осторожно оценивая обстановку. Вроде бить его пока не собирались. — Каких в-войск? Тот загадочно усмехнулся, тыльной стороной руки провёл по пылающей щеке Серого, придвинулся вплотную. — Сейчас покажу, — шепнул в приоткрытые губы, прижался к ним на секунду своими, заставляя сердце ёкнуть, но отстранился. — Меня Ваней зовут. — Серый, — машинально представился в ответ тот, сладко жмурясь, неосознанно потянулся за новым поцелуем... которого не последовало. Он распахнул глаза, недовольно выгнул бровь. Ваня Краповый Берет мягко улыбнулся. — Нетерпеливый какой, — прошептал, зачарованно глядя. Хлопнул длиннющими — настоящая Красная Шапочка от зависти бы удавилась! — ресницами, придвинулся тесно-тесно, обдавая горячим дыханием. — А почему... — У меня такие большие уши-глаза-зубы? — продолжил тот, хитро ухмыляясь. — Ясен хер, чтобы лучше тебя слышать, видеть и ставить засосы. Краповый Берет сдавленно захохотал. — Я тоже читал эту дурацкую сказку, — кивнул он сквозь смех. — Там на самом деле было всё не так. И у тебя совершенно обычные уши и зубы. Зато другое кое-что вполне приличных размеров. — Он намекающе скосил глаза вниз и снова надавил ладонью ему на пах. — Но я хотел спросить — почему Серый Волк-то? Серый чуть глаза не закатил. — Фамилия такая, — пробурчал он и привычно выдернул паспорт из кармана куртки, сунул ему под нос. — Волк Сергей Сергеевич, можно просто Серый. Двадцать три года, не женат, детей нет. Допрос окончен, товарищ старший лейтенант? Теперь мы можем... — он не договорил, снова удушливо краснея, и уставился на его губы. — Можем, — откликнулся суровый лейтенант Ваня, очень забавно розовея щеками. Подался вперёд, сокращая те жалкие миллиметры, которые ещё оставались между ними, и наконец-то накрыл его губы своими. — Одним допросом не отделаешься, — промурлыкал ему в рот сквозь сорванное дыхание и погладил ладонью пониже живота, вызывая мурашки. — Могу полный досмотр по всем правилам организовать. Если хочешь. Серый дёрнулся, прижимаясь ближе, вскинул бёдра, упираясь стояком в чужой стояк. — Хочу!