Цветы, отраженные в зеркале, луна, мерцающая в воде.

      Мэн-Мэн заваливается к Ван Ибо часов в пять вечера с гигантским пакетом с фастфудом и разными напитками.       – Сегодня мы оторвемся.       – Да-а, по твоей подготовке видно… – тянет Ибо, подхватывая пакет.       Мэн-Мэн быстро сбрасывает куртку и ботинки и проскальзывает в ванну, чтобы помыть руки и сразу переодеться в пижаму. Ее голос приглушен дверью, но Ибо слышит, как подруга говорит:       – Я взяла полароид, надо будет сделать пару фоток.       Она проходит в гостиную и садится рядом с Ибо на диван, подбирает под себя ноги и подтягивает коробку с соком. Заговорщически смотрит на друга, отпивая прямо из упаковки.       – Но сначала расскажи мне все.       Ибо смотрит на нее, делает максимально хмурое лицо, но девушку это не пробирает, и он кидает в нее подушку, сползая головой на подлокотник и закрывая лицо руками. Стонет задушено:       – Мэн-Мэн…       – Что «Мэн-Мэн»? Я должна знать, хорошо ли обращаются с моим диди! Вы типа все еще друзья, но время от времени развлекаетесь как взрослые мальчики? – она задирает аккуратную бровь и хмыкает, снова отпивая сок.       – Так говоришь, будто у нас секс без обязательств… А его нет. Мы договорились, что спать не будем. У нас просто… сессии. Очень хорошие…       – Ты кончил?       Ибо тянется за уроненой подушкой, чтобы снова запустить ее в подругу, но та хватает снаряд быстрее и прижимает к груди.       – Да ладно, Бо-Бо, сколько мы знаем друг друга, давай, поведай своей старой подруге, что с тобой такого делал гэгэ. Я же вижу, что ты чуть ли не светишься. Такой свеженький! Невероятно!       Ибо краснеет ушами. Он правда не против поделиться с Мэн-Мэн какими-то деталями, просто этовсе пока слишком ново для него. Они всегда обсуждали свои предыдущие отношения и партнеров.Тем-табу как таковых у них не было. Так что и сейчас Ибо садится ровнее, берет из общей кучи какой-то батончик и в общих чертах рассказывает, что Сяо Чжань, как всегда, максимально внимательный и аккуратный, палку не перегибает; и да, он может удовлетворить все запросы Ибо с лихвой. Рассказал, что его действительно попустило, чувствует себя будто легче, воздушнее, и даже в студии сегодня было проще работать.       Мэн-Мэн кивает и откидывается на спинку дивана.       – Ну тогда я спокойна. Рада за тебя, Бо-Бо! А теперь давай поиграем в приставку.       Ибо включает первую попавшуюся игру и с чистой совестью размазывает Мэн-Мэн первые четыре матча. Они смеются и по ходу раскрывают упаковки с разными снеками, а к полуночи решают, что перекусить чем-нибудь нормальным –неплохая идея, и перебираются на кухню. Ибо достает из холодильника упаковки с лапшой и передает Мэн-Мэн, чтобы та засунула их в микроволновку. И, уже садясь за стол, Ибо интересуется:       – А у тебя как дела? Ну, с Сюань Лу и Чжочэном.       Девушка улыбается и, прожевав лапшу, отвечает:       – На самом деле, я думала будет сложнее.       – М-м, и что это означает?       – Ну… Они вместе уже довольно долго, и это чувствуется. Они притерлись друг к другу, поэтому каких-то глупых недопониманий уже нет, а мне остается влиться в их размеренную жизнь. Я не чувствую себя третьей лишней, хотя иногда самой довольно сложно понять, как это вообще может работать. Знаешь, Лу-цзе каждое утро собирает нам с Чэн-Чэном обед на работу. Клянусь, ежедневно я ловлю микроинфаркт от любви. А с Чжочэном мы обычно много обнимаемся, когда засыпаем. Лу-лу говорит, что ей быстро становится слишком жарко, а мы с гэгэ сошлись в том, что нам более чем комфортно. Короче говоря, я влюблена и счастлива, и они не выглядят как кто-то, кто намеренно захочет сделать мне больно.       Ибо кивает, ковыряя в своей коробочке с лапшой.       – Вы уже живете вместе?       – Нет, я просто время от времени приезжаю на несколько дней, когда с работой нет особой запары. Хотя они уже как-то намекали, что, если я захочу, они не против. Но, думаю, еще рановато.       – Правильно, может, они испугаются того, как ты раскидываешь вещи к концу недели, и не захотят больше с тобой встречаться.       – Паразит!       Они смеются и устраивают мини-потасовку, потом доедают лапшу и возвращаются к приставке.       Таких вечеров, как этот, им явно не хватало. Коллекция фотокарточек пополняется одной серьезной и еще парочкой максимально тупых: на первой Мэн-Мэн практически полностью обрезана, зато отлично видно широко раскрытый рот зевающего Ибо. Постельное, как обычно, съезжает не пойми куда раньше, чем они успевают улечься.       – Уже рассвело. На кой черт вообще ложиться спать?       – Не ворчи, Бо-Бо. Первым же, как всегда, отключишься.       Ибо фыркает и подгребает подушку покучнее, достает телефон.       – Своему гэгэ писать собрался?       – С чего ты взяла?       – У тебя лицо сразу становится как у блаженного, идиотина.       Ибо несильно лягает ее в бедро и утыкается в экран.       07:13 Бо-ди: «Доброе утро Чжань-гэ. Мы с Мэн-Мэн только ложимся спать. Хорошего тебе дня на работе»       Сяо Чжань уже был в сети этим утром, но в ближайшие пару минут в чат не заходит, и Ибо, вздохнув, откладывает телефон, в очередной раз широко зевнув.       – Мэн-Мэн.       Девушка вопросительно мычит и приоткрывает один глаз.       – Ты все-таки молодец, что вытащила меня тогда.       – Обращайся, братишка. А теперь ложись уже спать.

* * *

      Выспавшись, они пошли в студию Мэн-Мэн. Ибо обещал помочь подруге с обновлением портфолио, чем они и собирались заняться. Низенькая девушка, вооруженная увесистым чемоданчиком с косметикой, быстро сделала ему расслабленную укладку, открыв красивый высокий лоб, нанесла легкий тон и контрастно подвела глаза. Мэн-Мэн уже перетащила свет и подошла к другу.       – Давай лучше смоки. Ему пойдет.       – Такому красавчику все идет, – хмыкнула стилистка и сильнее растушевала черные тени.       Ибо был в простой черной водолазке, которая красиво подчеркивала его широкие крепкие плечи. За последний год он неплохо набрал массу, что окончательно перевело его из разряда «сексуальных тощих подростков» в категорию «сексуальный, крепкий, хоть и юный, но уже мужчина». Ибо оценил себя в зеркале. Если Мэн-Мэн фотографирует так же хорошо, как Ибо помнит, то результат должен быть убойным.       Мэн-Мэн отогнала его от зеркала, поцыкав что-то под нос про вред излишнего самолюбования, и усадила на высокий стул.       – Только портрет, Бо-Бо, максимум по талию.       Он кивнул, и они сделали несколько пробных кадров. Потом Мэн-Мэн уже стала давать более четкие указания, полностью погружаясь в работу.       Через два часа она пробежалась по кадрам на мониторе компьютера и удовлетворенно выдохнула:       – Добро! Какой мой диди красавчик.       Она быстро выбрала несколько фотографий и переслала Ибо.       – Перешли Сяо Чжаню, пусть оценит.       Ибо закатил глаза, но фотографии и правда отправил гэгэ.       В студию зашли двое мужчин в костюмах, и Мэн-Мэн, похлопав друга по плечу, отправилась к заказчикам. А Ибо с чувством выполненного долга вышел на улицу. Время уже близится к вечеру, и он задумался: двинуть домой или прогуляться. Телефон пиликнул, оповещая о сообщении и решая его дилемму.              19:50 Чжань-гэ: «Диди в очередной раз поражает своей красотой. Тебе очень идёт такой образ».              Ибо по-гремлински ухмыляется и двигается в сторону метро.       19:51 Бо-ди: «Хочу чтобы ты оценил вживую. Ты ещё на работе?»       19:51 Чжань-гэ: «Совсем скоро заканчиваю, буду ждать тебя».

* * *

      Ибо видит Сяо Чжаня перед центральным входом в его галерею. Он стоит полубоком и потому ещё не видит Ибо. Высокий, в крупных очках в тонкой оправе, немного уставший, но все такой же привлекательный в своем длинном пальто и туфлях на достаточно высоком каблуке. Ибо неумышленно задерживает дыхание на пару секунд и решительно подходит к гэгэ.       – Привет, Чжань-гэ.       Мужчина, кажется, тоже замирает. Окидывает взглядом, подольше рассматривает лицо и забавно хлопает глазами.       – Привет, Ибо. Как… как день?       – Порядок. Мэн-Мэн пыталась выжать из меня все соки, но я стойко выдержал это испытание.       – Я не сомневался в тебе, – хихикает Сяо Чжань.       От улыбки его глаза сужаются, из-за чего в уголках появляются мелкие морщинки. Но они абсолютно не портят его красоты, а только добавляют мягкости. Ибо однобоко улыбается в ответ.       – Чем хочешь заняться?       Веселая улыбка Сяо Чжаня сменяется немного смущенной.       – На самом деле, я хотел предложить тебе провести сессию. Но может, ты хочешь куда-нибудь сходить? Может, в кино? Или в ресторан?       Ибо подходит еще ближе и доверительно заглядывает в лицо.       – Если гэгэ хочет сессию, я только за.       Сяо Чжань быстро облизывает губы и сворачивает в сторону дома.       – Тогда идём.       – Бо-ди, ты ведь Мне доверяешь? – спрашивает Сяо Чжань, стоит им зайти в квартиру и снять верхнюю одежду.       Ибо уверенно кивает.       – Помнишь про стоп-слова? Что Я никак не разочаруюсь в тебе, если ты Меня прервешь?       Ибо снова кивает.       – Дагэ, если что-то пойдёт не так, я обязательно скажу Вам.       – Молодец. – Сяо Чжань гладит его по плечу и отходит. – Подожди здесь.       Возвращается он с мотком красной веревки в руке.       – Сейчас я буду тебя связывать, а ты не двигайся. Говорить можно, только когда я задаю вопрос или если это стоп-слово.       Ибо закусывает щеку изнутри. Дагэ будет связывать его… Только вот пока непонятно как? Ибо буквально стоит в прихожей полностью одетый, не считая пуховика…       Сяо Чжань опускается перед ним на колени и берется за его ремень, расстегивая сначала его, а потом и джинсы Ван Ибо. Он замирает и сжимает кулаки. Это было крайне неожиданно. Ибо шумно втягивает воздух носом и сводит брови, когда Сяо Чжань сдергивает его джинсы вниз, к лодыжкам.       Пока Ибо оторопело разглядывает Дагэ, тот растягивает веревку руками, расправляет заломы и накидывает первую петлю на талию диди. Вяжет узел ниже пупка и разводит концы в стороны, обвязывая бедра прямо поверх белья. Систематично проверяет натяжение веревок, проталкивая под них пальцы, подергивая. Сяо Чжань расталкивает ноги Ибо, насколько это позволяют спущенные к ботинкам джинсы, чтобы было легче пропускать руки между, затягивая очередной узел. Ибо же в это время забывает, как дышать. Он хватается за ближайшую стену, чтоб иметь хоть какую-то опору, когда Сяо Чжань совершает свои манипуляции с довольно резким раздвиганием его ног на лишние 15 сантиметров. Когда Дагэ перекрещивает веревки и крепко стягивает их поверх крепнущего члена, Ибо сгибается над ним и коротко, задушенно стонет. Тут же пытается выпрямиться и закрывает рот рукой, хотя все естество требует прижать лицо гэгэ к собственному паху, получить быстрое, острое удовольствие. Сяо Чжань поднимает на него взгляд и улыбается, любуется заломленными бровями на мягком белом лице, нежно жмет острое колено.       – Веди себя хорошо, диди.       Он заканчивает обвязку и натягивает джинсы Ибо на место, попутно поправляя узлы. Осторожно застегивает ширинку – так, чтобы не потревожить возбужденный член, и встает, отдергивая штанины собственных брюк. «Наверняка отсидел ноги, пока вязал», – думает Ибо замутненным возбуждением мозгом.       Сяо Чжань скрывается на кухне и приносит Ибо стакан воды, тот выпивает все.       – Ты так хорошо выглядишь, диди, хочу все-таки прогуляться с тобой. Что думаешь?       Ибо озадаченно моргает и опускает взгляд на свои бедра и пах, туго обтянутые веревкой, чего, между прочим, под свободными джинсами не видно. Думает: «Прямо так? Он хочет, чтобы я внезапно кончил посреди прогулки?» Но задает только первый вопрос.       – Да, Ибо. Прямо так. Не волнуйся, если почувствуешь, что где-то перетягивает, я развяжу, но не должно. Я сделал достаточно свободно.       Ибо думает о том, что если это свободно, то как должно быть туго… Он переминается с ноги на ногу и чуть не падает оттого, как резко потемнело в глазах от возбуждения. Веревки давили на нежные участки бедер под ягодицами и в паху, да еще и на сам член.       – Дагэ, я не за это волнуюсь…       Сяо Чжань хмыкает и, сунув ему в руки пуховик, мягко подталкивает к двери, надавливая ладонью между лопаток. Ибо скулит, но послушно выходит. В лифте диди натягивает куртку, но не застегивает: и без того слишком душно.       Они выходят не на первом этаже, а на парковке. Сяо Чжань проходит к своей машине и открывает дверь перед Ибо. На парковке никого, но Ибо испуганно прикусывает губу и оглядывается;чуть ли не вскрикивает, когда, садясь в машину, громко стонет. Сяо Чжань беззлобно смеется и гладит его по голове, закрывает дверцу и сам садится на водительское место.              Так как уже поздний вечер, в парке немного народу, но он довольно хорошо освещен вдоль подмороженных мощеных дорожек. Ибо озирается по сторонам и пытается идти как можно ровнее, хотя веревки беспощадно жмут. Сяо Чжань идет рядом, иногда касается его плеча своим, но ничего не говорит. Они доходят до маленького искусственного озера, огороженного заборчиком, и Дагэ останавливается, облокачивается спиной на ограждение. Ибо приваливается рядом. По его вискам течет пот, несмотря на нулевую температуру.       – Как дела, диди?       – Это сложно…       – Если бы было просто, не было бы так интересно. О, это же Цзи Ли!       К ним подходит отделившийся от небольшой компании красивый молодой человек в длинном нежно-голубом пальто.       – Ибо, познакомься, это мой коллега, прекрасный искусствовед, Цзи Ли. Недавно открыл в Пекине новый филиал.       – Вы меня слишком хвалите, Лао-Сяо. Я всего-то падок на красивые вещи.       – Это уже полдела в нашей работе, – смеется Сяо Чжань.       Дальше Ибо за беседой следит лишь отчасти. Он сходит с ума от близости чужого человека в момент, когда он так беззащитен, напряжен. Но раз Дагэ спокоен, то и ему не стоит бояться? В какой-то момент ему становится уже все равно. Кажется, они говорят о каком-то конфликте вокруг реставрации одного опупенного полотна, но Ибо даже не пытается углубиться в суть их разговора. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Ван Ибо чувствует, как давят веревки, и хочет, чтобы Сяо Чжань что-нибудь с этим сделал. Хоть что-то. Но он все так же не обращает на диди внимания. Черт бы побрал этого Цзи Ли. Секунды идут, никак не принося облегчения, а Ибо уже практически смиряется со своим положением. «Если это именно то, чего хочет Дагэ, то он добился своего», – думает Ибо, на удивление расслабляясь, но крепче сжимая перила, чтобы ненароком не навернуться.       Он спокойно плавает в своей странной дремоте, продолжая игнорировать диалог, а потом понимает, что ладонь Сяо Чжаня оказывается на его загривке. Ибо выныривает из этого подобия транса, отлипает от перил и идет, ведомый уверенными руками гэгэ. В машину садится крайне осторожно. Бедра уже горят от постоянного трения даже через ткань боксеров, а член все так же болезненно и влажно упирается в ширинку, хоть Ибо и успел немного расслабиться и согнать возбуждение, пока пребывал в каком-то другом измерении. Он не помнит, как поднимался в квартиру Сяо Чжаня, только помнит, как привалился к стене и чуть не сполз по ней, подхваченный руками гэгэ. Он говорит:       – Стой ровно. Я сейчас развяжу, милый, потерпи чуть-чуть. Ты такой молодец.       Ибо сначала не понимает, а потом чувствует, что щеки у него мокрые, и он шмыгает носом, и его макияж наверняка весь потек. Сяо Чжань быстро распутывает узлы, но стоит задеть пах Ибо, как тот начинает высоко скулить. Такой предельно чувствительный. У Сяо Чжаня перехватывает дыхание. Он бросает веревки на пол и снова поддерживает Ибо за подмышки, когда тот опять пытается сползти по стене и свернуться прямо в прихожей.       – Тш-ш-ш. Тише, Мой мальчик. Такой послушный. Ты так хорошо справился. Дыши, Бо-ди.       Ибо всхлипывает и пытается выровнять дыхание.       – Ты же хочешь кончить? Я помогу. Попроси меня.       И Ибо просит. Скулит, и просит, и жмется лицом в шею гэгэ. Его потряхивает от переизбытка эмоций и чувств, и все слова сливаются один бессвязный поток жалостливых «Дагэ» и «пожалуйста», повторяющихся рефреном.       Сяо Чжань обнимает его под лопатками, гладит член через ткань, мягко сжимает чувствительную головку несколько раз, доводя до оргазма. Он ловит обессилевшего, тихо хныкающего Ибо в объятия. Думает: «Пиздец»; думает: «Так ни с кем никогда не было. И не будет»; думает: «Я не отпущу его, даже если он захочет уйти. Не пущу». Сяо Чжань подхватывает Ибо на руки и несет в комнату, кладет на кровать.       – Бо-ди, я сейчас наберу ванну. Не засыпай.       Но Ван Ибо все равно тихо дремлет, пока гэгэ не возвращается. Он осторожно стягивает с диди одежду, относит в ванную, и Ибо блаженно вздыхает. Сяо Чжань сидит на бортике, тихо наблюдает за своим мальчиком.       – Дагэ, – подает голос Ибо.       – Да, Бо-ди?       – Это было так странно… Я точно не отключался?       Сяо Чжань расслабленно смеется и встает.       – Я так не думаю. Я внимательно следил за тобой, пусть тебе и было не до меня. А теперь отдыхай. Мы закончили.       Через пятнадцать минут гэгэ возвращается и обмывает окончательно разомлевшего Ибо. Моет его волосы, чуть хрустящие от лака, смывает остатки косметики с нежного лица, а потом закутывает в полотенце и переносит на кровать. Натягивает на него свою большую и мягкую футболку и надевает свежие боксеры. Ибо смущенно пыхтит, но принимает все, что делает гэгэ, с благодарностью. У него абсолютно нет сил, от Ван Ибо осталась одна пустая оболочка, которая абсолютно не против, чтобы за ней поухаживали. Сяо Чжань укрывает его одеялом, а сам направляется в душ, чтобы после лечь спать рядом с Ибо.