lights

джиён толкает предплечьем тяжелую дверь клуба, делает шаг наружу — на крышу, — и чуть влажную от пота кожу тут же обжигает холодный воздух. дверь с гулким звуком захлопывается за его спиной, и музыка, доносящаяся из помещения, наполненного множеством разгоряченных тел, становится глуше. фиолетово-розовый свет ярких неоновых вывесок оттесняет от зданий синюю темноту ночи, похожую на бездонный океан. джиён закуривает. сигаретный дым приятно заполняет легкие. порыв ветра сдувает с влажного лба темные пряди и почти тушит сигарету в изящной руке с небольшой татуировкой смайлика на тыльной стороне ладони. джиён почти по-кошачьи морщится от этого неприятного вмешательства природы, но с крыши уходить не хочет. здесь он может хотя бы на несколько мгновений скрыться от шумного мира и пьяных людей, ищущих в алкоголе спасение от реальности. сзади, в тени, слышится грохот и приглушенные ругательства, и квон не может сдержать улыбку. ему даже оборачиваться не надо, чтобы понять, кто его полночный гость. стройная фигура подходит ближе, но не вплотную — чтобы не потревожить. слышится щелчок зажигалки, и к одинокому красному огоньку добавляется еще один. не влюбиться в сынхёна было невозможно. джиён тонул в омуте этих темно-карих глаз снова и снова. тонул добровольно и даже не пытался сопротивляться. вдруг джиён замечает два электросамоката, припаркованных возле входа в клуб, в его голове что-то щелкает, прямо как зажигалка минутой ранее, и он, схватив сынхёна за руку, бежит вниз по лестнице как сумасшедший. `` лужи под колесами самокатов сверкают смазанными отражениями красных лампочек светофоров, а в нос бьет запах озона, сырой земли и влажных листьев. в один момент сынхён почему-то решает зарулить во дворы, и от резкого торможения джиёна начинает вести. он честно пытается бороться с головокружением и заставить свое тело слушаться, но количество выпитого дает о себе знать, и на третьем или четвертом повороте он не справляется с обезумевшим чудом техники. сынхён оборачивается на шум упавшего и чертыхающегося джиёна, забывая, что и сам находится в неустойчивом положении. пальцы слишком резко отпускают ручку, и в следующее мгновение он тоже летит на землю. он катится колбаской по влажной траве, пока не врезается в квона. они смеются с минуту, а затем прекращают так же резко, как начали. отдышавшись, джиён довольно жмурится и вдыхает полной грудью свежий воздух. ветер вновь играет с его волосами, делая из него растрепанного воробушка. теперь, когда они находятся во тьме узорчатого лабиринта улиц, а не смотрят на него с высоты крыши, все ощущается совершенно по-другому. дома темнее, ветер мягче, огни окон и фонарей перестают быть мерцающими звездами где-то вдалеке — они по-домашнему уютно освещают пространство вокруг. хочется раствориться в этой тишине, стать единым целым с засыпающим городом. — ён-и... — голос сынхёна отчего-то вдруг жутко неуверенный, и это так странно, так неестественно, что джиён даже решает ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. — ён-и, я... — звучит непривычно глухо, отчего создается ощущение, будто старший отделен стеклянным куполом. джиён медленно моргает, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли; резко (насколько резко вообще может сделать что-то пьяный человек) поворачивается к сынхёну... и касается носом его носа, потому что старший вдруг тоже поворачивается. — ой, — вырывается у джиёна. — носиками соприкоснулись, — расплывается в счастливой пьяной улыбке сынхён. — такой момент, — смеется квон. — плохо, очень плохо, — мурчит старший, нависая над ним, и джиён сам вовлекает его в поцелуй, обвивая руками шею.