Изгнание бесов самогоном

Утро начинается с того, что с тебя бесцеремонно сдёргивают одеяло, и с этим даже поспорить не выходит, потому что господь убереги тех, кто спорит с Осколковой. – Подъём, а то опоздаем! – она возвышается над раскладушкой грозной и взлохмаченной, и кажется, что, если ты сейчас не метнёшься исполнять полученное приказание, на тебя порчу, как минимум, наведут. – Куда, ради всего святого? – я с трудом разлепила глаза, тщетно пытаясь сообразить, что успело произойти в такую рань. Майоров ещё часов в пять свалил в Капеллу, утренний обход сегодня на Юле, поэтому куда это мы сейчас опаздывали – оставалось для меня тайной, подёрнутой сумрачной завесой мистики. – Дадим тебя погонять чертановским экзорцистам, – невозмутимо пояснила Марина и, уверившись, что окончательно разрушила мой вожделенный сон, исчезла из комнаты. Ну да. Я откинула с лица пепельные пряди, всё ещё собираясь с мыслями. Знаменитые чертановские экзорцисты, познакомиться с которыми мне как-то не довелось. Тут весь смысл произнесённой фразы дошёл до меня полностью, заставив рывком сесть в кровати, просыпаясь окончательно. – Погоди, Осколкова. Что значит «погонять»? – Это значит, что до зарплаты ещё три дня, а холодильник, как видишь, пуст. Они обещали одолжить кое-что, чтобы мы хоть гречки на ужин купили. В обмен на… услугу. В дверном проёме мелькнула её выцветшая рыжая макушка. Марина так часто красилась, что иногда ты начинал невольно задаваться вопросом, какой у неё настоящий цвет волос. «Услуга», хм. Не нравится мне эта уклончивость, особенно учитывая тот факт, что обитатели здешней трёшки те ещё выдумщики. Кряхтя, как семидесятилетний дед – набралась этого у Майорова – я отправилась умываться в ванную. Дом поставили на капительный ремонт, и пока в нём меняли трубы, кран крутить было бесполезно, так что экзорцисты оформили несколько пятилитровок святой воды в ближайшей церкви, найдя бюджетный выход из ситуации. Я вяло усмехнулась себе под нос. Если бы мы с Бафометом всё ещё делили одно вместилище на двоих, зубы чистить по утрам стало бы проблематично. Хотя временами я скучала по нему: без саркастичной болтовни в черепушке двадцать четыре на семь было одиноко. Улицу серой ватой выстилал тополиный пух, вводя детей в восторг, а аллергиков в исступление. Жара стояла такая, что даже сущности все попрятались. Солнце рекой света разлилось по тротуарам, в такую погоду хотелось жмуриться блаженно, пить холодный кофе и валяться в тени на газоне парка, но расслабиться не давал суровый экзорцистский долг. Мятные потёртые кеды немного жали, но эта была единственная летняя обувь, найденная в шкафу. Под подошвами вметалась пыль: намёка дождя уже третью неделю не появлялось, и прибить её было нечему. – Может, наконец объяснишь, что от меня требуется? – я сделала ещё один аккуратный заход в отчаянной попытке предвосхитить своё будущее. – Миха объяснит, – бесхитростно отмахнулась Осколкова. – Вон он, кстати, ждёт нас у подъезда. Устремив взгляд в направлении её кивка, я аж о бордюр запнулась от неожиданности. То, что перед нами предстало, никак не укладывалось в образ, возникающий перед твоими глазами, когда ты слышишь слово «Миха». Это был бледный осанистый молодой человек в идеально выглаженной рубашке, на бабочке угадывались мотивы «Летней ночи» Ван Гога, а строгие чёрные туфли были вычищены до такого блеска, что от бликов жмуриться приходилось на солнце. Вот тебе и Миха. – Марина, душа моя! – экзорцист радушно простёр руки к своей старой знакомой, и не успев дождаться от неё ответного приветствия, переключился на меня. – О, приятно познакомится, мадам! Михаэль, – представился, изображая, что снимает отсутствующую шляпу. – Алёна, – я ответила крепким рукопожатием, ещё больше заинтригованная, касательно того, во что меня сейчас втянут. – Что там у вас стряслось? – Да появился, видите ли, один… гражданин народный целитель, скажем так. Демонов изгоняет, – он сразу перешёл к сути. – Никак не можем не можем с ним сладить, воззвать к уму-разуму, а то он у нас вместо одержимых всё эпилептиков лечит, хотим его проучить разок. Иными словами, нам нужно, чтобы вы, мадам, как человек опытный в таких делах, ну там, сделали ему пару пируэтов, слюну изо рта пустили, покричали бы дурным голосом, как следует. Чтобы он устрашился и занятие своё оставил в прошлом. Да вы конченые. – Мне жаль развеивать эти красочные образы, но одержимость немного не так… выглядит, – сообщила с нервным смешком, глядя на чертановского экзорциста во все глаза. – Моя дорогая, достоверность в этом случае не важна. Нам важно убедить всего лишь одного мелкого пройдоху, а не важных вселенских сущностей. Так как, мадам, вы в деле? Я уже открыла рот, но перехватила на себе многозначительный взгляд Осколковой. По одному взгляду было понятно: или мы остаёмся без ужина, или я забываю о чувстве собственного достоинства. Скрепя сердце, выбрать пришлось второе. Михаэль повёл нас в логово псевдо-экзорциста, вдохновенно насвистывая под нос «Весело по полю бегает кабанчик». – А он не… – я украдкой глянула на Марину. – Нет, он не поддал, просто так разговаривает. Хотя, может, и поддал. Михаэль остановился на седьмом этаже перед ярко-красной дверью с металлическими бляшками по периметру и торжественно провозгласил: – Мы на месте, мадам! Ты ему позвони, поведай о своей беде, а дальше действуй по ситуации. Хвост выпусти, не забудь! Только правдоподобней! Мы на подхвате. И я даже рта раскрыть не успела, как он сам выдавил кнопку звонка, а потом взлетел по лестнице вверх, исчезая на площадке повыше. Спустя пол-минуты и пару расторопных пошаркиваний на пороге появился сухой благообразный старичок, непримечательно одетый, с живыми, внимательно сощуренными глазами. На верёвочке болтались потёртые очки с толстыми стёклами. Видимо, для особых случаев. – Чем могу помочь? – выверенным движением народный целитель сцепил руки в замок и прижал к груди. На секунду я застыла, уже втянув воздух для ответа и в этот самый момент остро осознавая, что легенды мы не придумали, а значит, мне придётся импровизировать с таким воодушевлением, будто от этого зависит моя жизнь. – Привет, я Алёна, – выдала с сияющей улыбкой, – и я одержима Бафометом! Адский герцог где-то в своём чертоге икнул. – Это… серьёзно, – глубокомысленно изрёк старичок, заглядывая мне за спину, туда, где от нервного напряжения метался хвост, неотвратимо приковывая к себе внимание народного целителя. Таких приколов он в жизни совей не видел. – Входи, дитя моё, – старичок засеменил внутрь, жестом пригласив следовать за собой. Я шагнула за порог, намеренно оставляя дверь приоткрытой. – Вот, выпей, – возвращаясь с кухоньки, целитель протянул мне стеклянный стакан, до краёв наполненный густой непрозрачной жидкостью. Имея печальный опыт со знахарским наркочаем, я отхлебнула осторожно, и только это меня, наверное, спасло от моментального отравления: по вкусовым рецепторам ударила горечь полыни, смешанной с алкоголем. – Что это за бадяга? – сквозь страдальческие хрипы осведомилась я, чувствуя, как шерсть на хвосте встаёт дыбом. – Самогон, – гордо сообщили мне. – Только до дна! Это бес из тебя выходит! Экзорцисты обычно не изгоняли демонов самогоном, но этот способ им стоило взять на вооружение: я явственно ощутила, что если до этого не выказывала явных признаков одержимости, то скоро уже начну. Поэтому ситуацию нужно срочно как-то разруливать. Может, это настойка его так на меня повлияла, но я не придумала ничего лучше, чем выкинуть стакан, упасть на четвереньки и замогильным басом заорать: – Отдавай пенсию! Если бы Бафомет видел, что я тут исполняю, он бы перекрестился. Эффект это возымело сногсшибательный. Дед, забыв про обилие крестов в собственной прихожей, схватил швабру и, лихорадочно тыча в меня, принялся приговаривать: «Сгинь! Сгинь нечистая сила!». Схватив швабру и на четвереньках продолжая своё угрожающее путешествие вглубь квартиры, я всё таким же басом доверительно сообщила ему: – Ты воняешь. Дед, издав короткий дрожащий возглас, ускакал на балкон с прытью, не свойственной его возрасту, по пути угрожая прокуратурой. Так я его, чего доброго, до инфаркта доведу. Потом получим по шапке от Тимофея. – Ма шер, это было лучшее представление из всех, что я видел! – Михаэль ввалился в квартиру, сползая по косяку в обессилевшем от смеха состоянии. – Держи, дорогая, возвращать не нужно, – он протянул Осколковой купюр, свёрнутых в трубочку. – Думаю, урок он усвоил, но закрепляющую беседу я всё же проведу. Марина сдержанно кивнула, убирая деньги в карман. Она выглядела чем-то озабоченной. Неторопливым шагом прошла в кухню и застыла напротив холодильника. Сдёрнула одну из бумажек, прикреплённых к дверце магнитами, и мечтательно улыбнулась. – Эй, Осколкова! Что там? – Рецепт настойки.