Старая сказка

      Дворники со скрипом елозили по лобовому стеклу, разгоняя потоки воды. Бесполезно, в общем-то. Джоуи бесцельно смотрела на размытую кромку берега, где разбегались застигнутые непогодой врасплох люди.       «Это всё неправильно... Неправильно!» — крутилось в голове.       Человек, которого она, казалось, любила до потери пульса… этот человек вчера поставил точку в их отношениях. Потому что Джоуи — не такая. Не так себя ведёт, не так воспитана, не сечёт в финансах, не так одевается, не так говорит… Даже чёртовы сигареты — и те не те! Ведь как так: курить тяжёлые сигарилы девушке ни к лицу, потому что это — внимание — показуха. Но обидно сейчас не то, что год жизни убит на человека, которому изначально в Джоуи было всё не так. А от того, что её заменили. Давно уже. Уже три сраных месяца Вик встречался, да что там — жил! — с другой девушкой. Хрупкой, скромной рыженькой бухгалтершей, которая, в отличие от Джоуи, любит блюз. А не всякое там говно…       Снова обман. Как же хочется не лить слёзы в своём старом, ржавом корыте на колёсах, а просто сдохнуть. Но лучше, наверное, выпить. Для решительности.       Движок затарахтел, машина выехала на шоссе.       Если позвонить Даяне — будет, с кем выпить, повыть, порыдать, поорать на её веранде Wind of Change или что-то более сопливое… В конце концов, у неё можно даже обблеваться с горя. Главное, что больше никто не увидит Джоуи в таком состоянии. А хотя… уже всё равно.       В алкомаркете скидки на коньяк и ром. Как, чёрт возьми, вовремя! И как заманчиво. Взять бы и то и то, но денег — как обычно — только на пачку сигарил и на одну бутылку. Хотя! Если зарплатная карта осталась в кошельке, то…       — Какие люди, — послышался за спиной знакомый голос.       Джен.       — Я думала, ты сдох, — Джоуи бросила на него короткий мрачный взгляд и продолжила ковыряться в сумочке.       — Я тоже тебе рад.       — Верю. Прости, я спешу.       Джен засмеялся, но так ничего и не ответил. Не хотелось разговаривать с ним. Один из тех самых — неудачников, которые вечно норовят показать, что они умнее тебя, что знают, как надо жить, но живут по принципу «хер положить на всё». Тем более, что ничего, кроме ехидных насмешек от него не услышишь.       Карты в сумочке нет. Проклятье. Ну и чёрт с ним с коньяком. Наверняка у Даяны ещё есть, что выпить.       Джен прошёл к холодильникам с пивом, а Джоуи схватила бутылку рома и юркнула на кассу. Хорошо, что позади неё тут же собралась большая очередь — придурок хотя бы уже не сможет снова заговорить с ней. И быстро расплатившись, Джоуи побежала к машине.       Дождь разгулялся не на шутку. Даже гроза началась. К тому же в сумерках почти ничего не видно. Да и правая фара барахлила. Машина тащилась по шоссе чуть быстрее хромой черепахи. Благо, до Даяны всего сорок минут езды.       Вспышка молнии ударила прямо спереди; одна из огромных сосен рухнула прямо перед машиной на проезжую часть — только чудом Джоуи успела среагировать и влупила по тормозам, но старый Джимми на мокром шоссе оказался не столь проворным — машина въехала бампером в массивный ветвистый ствол.       Джоуи попробовала сдать назад, но, видимо, ветки или ещё какое-то говно, удерживали машину на месте — движок ревел изо всех сил, резина колёс бестолково разбрызгивала лужу. Джоуи поставила рычаг на нейтрал и уткнулась лбом в руль.       Это просто потрясающе. Просто…       Нужно вызвать эвакуатор. Но сколько его ждать в этой жопе мира? Час? Три? Можно просто напиться прямо здесь — всё равно сегодня добраться до Даяны уже не получится. Вот только если приедет полиция и обнаружит, что за рулём уже поддатая дамочка, то начнутся ещё более глобальные проблемы.       Просто невероятно! Невероятна эта молния проклятая, эта чёртова сосна, этот сраный город!.. И Вик. Пусть катится в ад или ещё куда подальше со своей бух-гал-тер-шей!!!       Неподалёку сзади показался свет фар. Надо же, какого-то лошару тоже занесло на это пустынное шоссе. Хотя почему лошару? Сейчас водила подъедет, посмотрит на это дерьмо, развернётся и покатит по окружной.       В самом деле рядом остановилась машина. Но разворачиваться никто почему-то не спешил. Вместо этого водитель вышел и направился к Джоуи.       Срань Господня, блядь, только этого не хватало — Джен.       Джоуи открыла окно прежде, чем он успел приблизиться, и крикнула:       — Можешь не задерживаться, у меня всё в порядке!       Но он как будто не услышал: подошёл к капоту, бегло оглядел, а потом вернулся к ней.       — Давай уже, позлорадствуй и пожалуйста свали, — устало бросила она.       — Не собирался, но если ты настаиваешь, — засмеялся он. — Будешь торчать тут всю ночь?       — А тебе не пофигу?       — Нет, если честно. У меня тут неподалёку автомастерская. Можешь там перекантоваться до утра, я подвезу. А там дёрнем твою развалину.       Дождь хлестал как из ведра, а Джен спокойно стоял и ждал ответа. В конце концов, его предложение — лучшая перспектива, чем проторчать в машине, забитой сумками со шмотками, где, к тому же, сиденья откидываются только вперёд — как ни крути, а поспать тут навряд ли получится.       Но Джен мудак. И этого отношения не изменить. В конце концов, это ему Джоуи обязана тем, что её первый парень — по совместительству его друг — не перезвонил ей после их первого раза. Это Джен заставил её лить слёзы, чувствовать себя девочкой на одну ночь, да что там — шлюхой себя чувствовать! С его вмешательства Рой не то что бы трубки не брал — даже не замечал её на улице.       Да, Джен, спасибо тебе!       И всё же… Им уже не шестнадцать. Хотя если родился мудаком, то возраст навряд ли это исправит.       — У меня сумки с вещами. — равнодушно ответила Джоуи. — Я их тут не оставлю.       — Херня-война — перекинем ко мне.       Джоуи заглушила движок, вытащила из бардачка документы, запихнула в сумку и вышла под дождь.       — Иди в машину, — Джен кивнул на свой Тахо. — замёрзнешь.       — Не расстаю, — ехидно улыбнулась она и откинула вперёд своё водительское сиденье, чтобы он смог вытащить сумки.       На всё про всё — пара минут. Наконец его взгляд зацепился за бутылку рома, упавшую на пассажирский коврик.       — Сегодня праздник? — он поднял её и протянул Джоуи.       — Пьют не только на радостях.       Она затолкала ром в сумочку и села в его машину.       Странно, как же тут Джен обошёлся без скользких комментариев? Или выбирает лучший момент, чтобы сделать побольнее, погаже?       Но он упорно продолжал молчать. Завёл машину, развернулся и не спеша поехал назад.       — Что, даже не скажешь мне, какая я дура? — не выдержала Джоуи.       Джен усмехнулся, бросил на неё короткий взгляд, и ответил:       — А ты дура?       — Ты же всегда считал меня дурой. Издевался.       — Нет. Дурой не считал. И навряд ли ты успела ей стать.       Новость, однако! Ну и ладно. Хорошо, что на этом их разговор закончился.       Оставшуюся дорогу они ехали молча к огромной радости Джоуи. Нет, конечно ей хотелось поговорить, выплеснуть всё: разочарования, обиды, промахи и ещё тонну всякого дерьма. Но это дерьмо слишком личное. И Джен — не тот человек, с кем бы можно этим поделиться.       Машина остановилась на отшибе у какого-то огромного гаража, напоминавшего ангар кукурузника. Или обитель маньяка, — что Джену подходило больше. Над воротами-роллетами светящееся табло «Auto Repair», похожее на те, что на придорожных мотелях.       — Тебе надо взять какие-нибудь шмотки? — повернулся Джен, когда поднял ворота.       — Нет, наверное.       — А ром?       Джоуи поправила ремень сумки на плече.       — У тебя ведь есть чистый стакан?       — Не знаю. Ща посмотрю.       Он включил свет и перед Джоуи раскинулось огромное помещение с подъёмниками, ямами, всякими станками, кучами инструментов. В самом конце ангара громоздилась какая-то пристройка из листов полиуретана с двумя большими вытяжками.       — А там что? — спросила Джоуи.       Джен остановился у неприметной двери в стене за подъёмником.       — Покрасочная. Идёшь?       Дверь вывела в другое помещение. Тоже просторное, но более… уютное? Можно подумать, что Джен тут жил. У входа стояли какие-то ящики с маркировками, переделанные под пуфы. Джен бросил джинсовку на один из них и прошёл к подобию барной стойки, рядом с которой громоздился чёрный холодильник и микроволновка.       За брусчатой разделительной стенкой Джоуи заметила разобранный диван с кучей подушек, одеялом — точно, Джен тут живёт.       — Нет, я живу не здесь, — он как будто прочитал её мысли. — Просто иногда не доползаю до дома, поэтому мой второй дом здесь.       — Работаешь до поздна?       — Бывает.       Он достал два стакана: один низкий и широкий — под ром, другой — пивной.       — Как ты оказался на той дороге? — внезапно закрался в голову Джоуи этот вопрос.       — Следил за тобой, — пожал плечами Джен, но, заметив её смущение, рассмеялся: — Да надо было отвезти пару запчастей другу в шиномонтаж. А тут блядское дерево. Ну, и ты...       Он достал из холодильника пиво, открыл и налил в бокал. Джоуи поставила на стойку ром, но Джен буквально вырвал из её рук бутылку.       — Давай я. Не люблю, когда девушки наливают сами себе.       — Вот как. Что ещё ты не любишь в девушках?       Джен толкнул в её сторону стакан и посмотрел каким-то холодным взглядом.       — Когда девушки дуры, — и легонько чокнулся с ней.       Джоуи выпила почти залпом и слегка поморщилась. Джен снова влез в холодильник, вытащил банку пикулей, бекон и маслины.       — Тут не густо, но без закуски тоже не фонтан.       Только чудом пустой желудок Джоуи не начал урчать. Ведь есть... да нет, даже не есть, а жрать!.. хотелось уже очень давно.       — Хочешь, я закажу пиццу?       С чего такая забота? А хотя, не всё ли равно?       — Да. Я ужасно хочу есть, — без запинки призналась Джоуи и подвинула к себе пепельницу. — Не вижу смысла ломаться: быка бы обглодала.       И снова он просто засмеялся. Как будто за те годы, что они не виделись, он действительно стал другим. Не язвил, не бросал в её адрес гадких комментариев, болтал, как будто они как минимум лучшие друзья. Рассказал про колледж, про армию, отвечал на любой её вопрос, стрелял сигарилы, подшучивая, что если и убивать здоровье, то не дешёвым говном.       Это всё было так неожиданно, но в приятном смысле. Даже злость и обиды от последних пережитых дней улеглись, не рвали нутро.       Привезли пиццу, но Джоуи чувствовала, что по шарам четыре выпитых на голодный желудок бокала всё-таки дали. И от этого голод стал не просто сильным, а лютым, как дикий волчара. Разделавшись с третьим куском подряд, она спросила первое, что пришло в голову:       — А как Рой?       Но тут Джен изменился в лице. Как будто этот вопрос ему показался неприятным.       — Рой… На последнем курсе колледжа подцепил триппер, потом работал адвокатом, пока не трахнул секретаршу своего клиента, а потом… уезжал в Нью-Йорк на полтора года. Не знаю, что там, но женился он на какой-то кукле из дешёвого журнала порнухи. Давно, в общем, не видел его.       — Я думала, он твой лучший друг.       — Нет, — буквально отрезал Джен. — И не был им никогда.       Он снова налил ей ром, но уже молча. Что-то подсказывало Джоуи, что не просто так изменилось отношение Джена к Рою. Хотя… плевать!       Джоуи выпила. Отодвинула стакан к коробке пиццы и спросила:       — Я лягу здесь? Просто уже наверное чертовски поздно, а я так хочу спать...       — Да, валяй. Если нужен сортир или душ — вон та дверь, — он кивнул на ту, что напротив входной.       — А ты?       Стало немного неловко. Тут в принципе места с избытком хватит двоим. Это он из какого-то принципа?       — Я не буду против, если ты останешься...       Джен снова окинул её холодным взглядом. Как будто как в былые дни собирался отмочить что-то гаденькое.       — Хорошо.       Джоуи доковыляла до дивана, стянула и кинула на очередной ящик джинсы и залезла под стёганое одеяло.       А он сидел и курил за стойкой. Как будто не хотел ложиться. Как будто ждал, пока она уснёт, чтобы свинтить в машину.       — Джен, — позвала Джоуи.       — М?       — Что с тобой произошло?       Он обернулся на неё и затушил сигарилу. Выключил свет, подошёл и лёг рядом поверх одеяла.       — О чём ты?       — Ты раньше меня на дух не переносил. Что изменилось?       — Спи.       Джоуи развернулась к нему. Даже в полумраке она видела очертания его лица, видела, что он смотрит на неё.       — Я ведь думала, что ты мудак.       — Правильно думала.       И сейчас этот равнодушный тон вновь напомнил те ужасные дни. Дни, давно ушедшие, но не забытые. Когда на её звонки не отвечал Рой, когда его друзья сторонились её, а девчонки с подачи этой шайки-лейки распускали сплетни, что она — давалка. Вот только у неё, кроме Роя тогда никого не было. Никого! Вплоть до тех самых пор, пока не уехала учиться в Лос-Анджелес.       Джоуи отвернулась и уткнулась в одну из подушек.       — Мне было больно, Джен, — тихо проговорила она. — Я не сделала ничего плохого. Я его любила. А ты сломал всё. Он был моим единственным парнем.       Слёзы невольно покатились по щекам. Как тогда — Джоуи плакала тихо, без всхлипов, едва дыша, чтобы не услышала сестра или бабушка. Только теперь не хотелось, чтобы слышал он — тот, кто в этом виноват.       — Он был нежным. Он даже не сделал мне больно.       — Я, — всё так же ровно произнёс Джен.       — Да. Если бы не ты, всё могло сложиться иначе.       Он тяжело вздохнул, приподнялся и сел.       — Это был я. В ту ночь. В кампусе.       Джоуи стёрла ладонью слёзы и замерла. То ли это послышалось по-пьяни, то ли она что-то не так поняла. Она резко развернулась к нему.       — Что ты сказал?       — Это был я.       Слабый свет уличного фонаря пробивался через окно, но этого хватило, чтобы разглядеть его глаза: он не издевался. Не шутил.       — Ты напилась тогда. А он хвастался парням, что после ночи с ним ты неделю ноги не сдвинешь. Ты ждала его в комнате. А я хотел отвезти тебя домой, пока он не зашёл так далеко.       Джоуи в ужасе закрыла рот рукой, не веря его словам.       — Это был я. Ты начала… Чёрт… Не знаю, помнишь ты это? Ты подумала, что это он. А я удержаться не смог. Ты мне нравилась, Джоуи.       Его слова звучали как пиздец. Как, пожалуй, ещё больший пиздец, чем тот, который произошёл с ней за последнее время.       — Ты… всё всем потом рассказал?       — Нет. Ни слова. Но кто-то видел, как я отвозил тебя. Меня не узнали. Поэтому и… пошли слухи.       — И ты никого не остановил! — ярость в груди заклокотала с новой силой: хотелось разорвать его, убить!       — Нет. Потому что лучше тебе было держаться подальше от таких мудаков, как мы.       Мысли одна другой гаже лезли в голову — настоящий срачельник! Лучше бы всё так и оставалось: лучше бы он никогда, никогда в жизни не рассказывал об этом! Ведь всё, что случилось с ней после той ночи — вся эта блядскся цепочка ошибок, провалов, заблуждений и потерянных лет — результат «хотелки» и молчания эгоистичного гадёныша!       — Ненавижу тебя, — одними губами прошептала она, но буквально тут же крикнула: — Ненавижу!       И швырнув в него подушкой, вскочила с дивана и подобрала с ящика джинсы.       — Джоуи, стой! — он метнулся следом, перехватывая её буквально у двери. — Ты куда собралась?       — В машину! — она вмазала ему по плечу. — Отпусти, видеть тебя не хочу!       Он вырвал у неё джинсы, швырнул куда попало, перехватил её руки, стиснув запястья, и прижал к стене.       — Успокойся! Прости! Прости меня, Джоуи. Пожалуйста...       Джоуи упрямо молчала, не желая даже на градус повернуться к нему, заглянуть в глаза. В тишине комнаты слышалось лишь её сбитое нервное дыхание. Горячие струйки слёз сбежали по щекам, но пусть — пусть видит их. Пусть радуется или... что там ему с этого?..       — Прости меня. Я не знал, что делать, — он отпустил её руки и осторожно обнял. — Я тебя любил. Прости… слышишь?       Джоуи просто не знала, что сказать. Даже матерный запас, казалось, стушевался. Его нелепые слова, оправдания, его манеры — всё такое бестолковое! Как будто одним таким «прости» можно изменить жизнь, вернуть утраченное, избавить от боли! Можно ли, вправду?..       Но Джен не отпускал. Он обнимал, гладил её ладонью по спине, продолжая что-там тихо говорить. Его голос даже начал успокаивать.       Но каким же он был идиотом! Конечно же глупо было ждать решительности от шестнадцатилетнего парня, чей круг общения составляли лишь отбитые позёры и футбольные шалавы. Только сейчас Джоуи поняла, что скажи он ей о своих чувствах тогда — она сама же и подняла бы его на смех. Ну или холодно отшила бы. Джен был красивым, но дерзким, грубым, неуправляемым трубным подростком — самый двинутый из их компании. Не сравнить со смазливым Роем, который знал подход к любому.       Но Джен мог хотя бы попытаться с ней заговорить... Он мог... И она бы, наверное, могла... Ведь когда-то он даже нравился ей.       Тут Джоуи повернулась и… его губы оказались так близко… Катастрофически близко.       — ...никогда бы не сделал, Джоуи…       Джен не договорил: она приподнялась на цыпочках и коснулась его губ своими. Робко, осторожно. Неуверенно, как будто делает это в первый раз в жизни. На миг оторвалась, и снова — его губы.       Казалось, он боялся дышать. Или боялся, что она как комок снега расстает на глазах — его руки крепче обняли её.       — Джоуи, я правда тебя любил…       Она закивала и приложила указательный палец к его губам.       — Я помню. Ты уже говорил.       Он снова прижал её к стене, закинул её ноги себе на бёдра и поцеловал — так, что мурашки леденящей, но до безобразия сладкой волной прокатились по коже.       Джоуи чувствовала, как напряжён его член, как он прижимается к ней. Это грёбаное ощущение как демон за плечом нашёптывало, наводило на пошленькие мыслишки, подогревало желание ощутить его не просто через джинсы, а в себе, как можно жёстче, глубже…       Джен поднял её на руки и отнёс на диван, чуть ли не швыряя в подушки. И вот он уже сверху — стаскивает её футболку, лифчик, трусы, разводит её колени и…       Его язык ласкает неторопливо, но так проникновенно, что каждая клеточка тела отзывается этим голодным ласкам. Джоуи тихо стонет, изгибаясь, и чуть сводит ноги, боясь кончить быстро — с ним слишком хорошо, хочется ещё, хочется большего.       И он наверняка замечает это — скидывает на пол свои шмотки, и вот уже Джои чувствует, как его член упирается во влажную промежность. Он входит очень туго, медленно, как будто боится, что ей будет больно — как тогда, как в их первый раз. Он жадно сжимает её задницу и Джоуи понимает — он еле сдерживается.       Так пусть сорвётся к чертовой матери!..       И Джоуи резко подаётся бёдрами вперёд, чуть вздрагивая: он входит до упора, резко. Даже немного больно — она коротко вскрикивает, дёрнувшись, но Джен прижимает её своим телом и уже медленнее повторяет это движение. И новая волна удовольствия окатывает с головой.       Его щетина чуть покалывает кожу, но это делает прикосновения ещё чувственнее: он обводит языком напряжённый сосок, осторожно прикусывает, а когда у Джоуи срывается томный вздох — зажимает губами.       Джен наращивает темп; Джоуи чувствует, как её тело напрягается, как близко она к опаляющенму моменту, и старается сдержаться, но Джен… Он нарочно двигается так остервенело, что заглушить эйфорию, разожжённую его проникновениями просто нереально — больше её ничто не удержит…       Её коготки впиваются ему в спину — он перехватывает поцелуем её стон, продолжая трахать всё жёстче, пока наконец, её мышцы не сводит в оргазме. Но даже тогда он не спешит отстраниться, он всё ещё в ней, ведь ей так хочется получить всё… и чуточку больше.