Яма

      Тэен не ожидал, что этот парень даст ему отпор. Ким побежал сразу вниз, как только захлопнулась дверь, и напротив нее сидел Хенджун, держась за половину лица. Тэен подлетел к другу и помог ему встать, спрашивая у него все ли нормально, на что тот лишь кивнул, держа Тэена за локоть, не давая ему умчатся за Минхи, он хотел, чтобы тот смог убежать, чтобы тот смог непременно оторваться, но ему уже было все равно, вызвал ли тот полицию или нет; сообщил кому-либо или нет. Он просто хотел, чтобы хотя бы ода лань смогла убежать из них волчьей норы, откуда не было выхода еще ни у кого, кто оказывался сюда затащен им или Хенджуном, но Минхи единственный, кто смог. Хенджун ни о чем не жалел. Впервые за все свое существование Хенджун сделал правильный по всем канонам и реалиям выбор, от которого зависело его прощение. Возможно, он мог быть и не плохим человеком, раз позволил Минхи уйти. Возможно, он и не являлся таким уж и отбросом. Он дал шанс спастись, и тем самым проявил человечность. Хенджун искренне считал, что сделал это из-за любви к Минхи, которую сам же и придумал и навязал самому себе. Минхи, может, и правда любил его, но точно не Хенджун, однако он считал, что смог кого-то полюбить, просто потому что начитался книг и сказал себе кого-то любить. Теперь Хенджун мог назвать себя исцелившимся, хотя это не было правдой. — Блять, сука, пиздец! — кричал Тэен, уже вернувшись с пробежки в поисках успевшего убежать Минхи, в порыве злости парень ударил кулаком в стену, даже не чувствуя боли от переполняющих его чувств гнева и страха. Тэен судорожно набирал номер Хенвона, уже давно изученный наизусть, а его пальцы его не слушали, что бесило его еще больше, — да блять, заебало! — крикнул, что есть мочи Тэен, злясь с каждой секундой на все и на всех. Он и не знал, кому посвящал свою ненависть, просто он злился, впервые он понял, что означает «глаза кровью налились».       Хенджун же просто радовался тому, что Минхи успел убежать, что его не поймали. Другого плана у него не было. Наконец набрав номер Хенвона, Тэен смог дозвониться до него, и Тэен, расхаживая от кухни до гостиной быстрыми шагами, рассказывал ему все, что произошло. И минута тишины повисла в помещении. Хенджун же просто ничего не чувствовал, как и всегда. И снова Тэен чувствовал ответственность за себя и за Хенджуна, он злился, что принимал решения за Хенджуна, которому было все равно, но самое ужасное это то, что от всех этих событий зависела и его жизнь. Тэен объяснил все, нервничая как никогда. Впервые Хенджун видел Тэена таким, наверное, это очень серьезно. Снова Тэен оказался тем, на чьи плечи взвалились и чужие проблемы. Его так раздражало то, что все его старания уходили в пустоту, но он продолжал тянуть и Хенджуна, который ничего ему не давал, он просто существовал, волочась за Тэеном, и тот, как курица-наседка, продолжал выгораживать его и защищать. Тэен устал защищать Хенджуна, словно это была его ноша, словно это было его собственное желание. Хенджун ничего не делал, и Тэен бы все так оставил, если бы Хенджун не был неотъемлемой частью самого Тэена и всех его грехов, если бы за Хенджуном не последовала огромная нить вранья мафиозных дел, которые замять было бы не так просто. Сейчас Тэена беспокоил Минхи, как бы тот ничего никому не рассказал, и им стоило бы поторопиться. Тэен велел Хенджуну оставаться дома и никому не открывать дверь, будто оставлял ребенка одного. Парень схватил ключи от машины и вышел на улицу.       Дав газу, Тэен мчался по узкому переулку, надеясь успеть за Минхи, парень был раздражен, нажимая на педали так, что болела нога. Он не мог далеко убежать, и Тэену нужно было найти его быстрее, чем он сообщит полиции или попросит помощи. Мча по пустым улицам, Тэен никого не нашел, но не терял надежды. Дозвонившись до Хенвона, он все рассказал ему, и тот, сказав, что найдет информацию отправит ее в сообщениях. Ближайший полицейский участок находился в двадцати минутах езды от дома Тэена, и Минхи точно направился туда, как он думал, поэтому торопился дойти до туда раньше, чем это сделает он. Тэен боялся просто не успеть, и все, что ему было нужно, это лишь догнать Кана Минхи. Неосторожность Хенджуна и его шаги заставляли Тэена вновь брать ответственность, которую он не хотел, и все это только ради эгоистичного Хенджуна, но отказаться Тэен не мог от него. Достигнув полицейского участка, сердце его готово было замереть, и руки тряслись, ему становилось страшно, но Тэен, выдохнув, сделал шаг в участок, но никого, кроме пары полицейских там не было. Те непонимающе посмотрели на Тэена и переглянулись. Поняв, что Минхи здесь не было, Тэен пожалел, что ворвался внутрь, но одновременно и обрадовался. Те поинтересовались в чем дело, на что Тэен ответил, что потерялся, а телефон сел и попросился подзарядиться, и те, пожав плечи, указали на розетку, и тот, поблагодарив полицейских, достал зарядки и подключил к смартфону. Если тот не добежал до ейского участка, то куда он обратился и где он находился. Голова раскалывалась от раздумий, и Тэен решил, что разберется со всем завтра, и что Хенвон точно найдет информацию о нем. Парень немного подзарядился и вернулся за руль. Хенвон отправил адрес проживания Минхи и подметил, что его дело было абсолютно чистым. Хенвон сообщил, что Мастер возьмет это дело на себя, что удивило Тэена. Чтобы сам Мастер взялся за устранение какого-то свидетеля, это было чем-то странным и неслыханным, он даже за выбивание долгов не брался, не то, что за устранение знавших правду людей. Тэен решил вернуться домой и больше ни о чем не думать.

***

— Любовь моя, — прошептал Убин, выпуская горячий, практически обжигающий, воздух в нежные губы Сэрима, хватавшие воздух от нехватки кислорода, — почему… — начал Убин, продолжая все также говорить шепотом, и его низкий голос ласкал слух Сэрима, пуская по его телу волны мурашек, — почему я влюбляюсь в тебя все больше и больше? Что ты со мной сделал? — Убин коснулся чужого лба своим, обхватив его лицо руками. Еле Убин касался его своими губами, и эта короткая сладкая пытка была невыносимой так, что Убин не хотел думать о том, что рано или поздно эта ночь закончится, и им снова придется разлучиться. Но когда он был с Сэримом, весь мир будто останавливался, и он мог ни о чем не думать, ничто его не могло потревожить, когда его любовь лежала рядом. — Прошу, — дрожащий голос остановил Убина нежно терзать его губы и практически кусать до крови, — скажи еще раз, назови меня еще раз, — и слова, сказанные Убином были необходимы ему, как воздух, и ему казалось, что его сердце вот-вот остановится только от того, что его любимый не назовет его именно так и никак иначе. — Любовь моя, — поцелуй в нос, — любовь моя, — поцелуй в губы, — любовь моя, — как мантру Убин повторял эти два слова, — любовь моя, — все, что нужно услышать Сэриму, и только от этой волшебной будто бы фразы Сэрим был согласен прыгать за Убином хоть в жерло вулкана, а Убин называл Сэрима по имени, но не по тому имени, что красовалось в его деле, спрятанной в тумбочке кабинета Мастера, а по имени, которое ему дал Со Убин. И это были не просто слова, не просто ласковое обращение, а целая клятва, даже молитва. Только так Убин обращался к Сэриму, подчеркивая, что вся любовь, вся без остатка, на которую было способно его черствое и практически засохшее сердце, было только в одном Сэриме. Сердце Сэрима точно бы не выдержало, если бы Убин называл так еще кого-то, кроме него, ведь «Любовь моя» — это имя Сэрима, данное Убином.       И как же Сэриму не хотелось, чтобы этот покой был нарушен. Если бы только они не были теми, кем они были, то они были бы слишком счастливы. Возможно, судьба решила именно так. Но, увы, Убин никогда не бросит дело своей жизни, он ни за что не бросит свои убеждения ради кого-либо, даже ради Сэрима. Убин строил Апостолов Асуры с самого низа, выбивая свое положение в мире мафии кровью и потом своей и чужой. Он строил все это на костях и крови, и все жертвы, принесенные ради Апостолов Асуры, были бы просто напрасны. Сэрим понимал это и принимал как должное, к тому же, влияние Асуры было самым правильным и самым логичным, и Сэрим был того же мнения, что и Мастер. Если бы встал выбор между Сэримом с Чхверри или апостолами, то Убин непременно выберет апостолов, и это бы даже не обсуждалось. Сэрим просто хотел оставаться рядом с Убином, и ему было абсолютно все равно, останется тот со своими убеждениями и верой или же нет, Сэрим же просто пойдет за ним. Тут же их идиллию прервал телефонный звонок, и Мастер оторвался от Сэрима, но тот не прекратил свои приставания, и тот, попросив того быть немного тише, поднял трубку. По ту сторону был Чэ Хенвон, обеспокоенным каким-то парнем. Тот все рассказал Мастеру, о том, что случилось, и Мастер недовольно фыркнул и раздраженно попросил не беспокоить его по пустякам. — Хенним, я пробил его в базе данных университета А и нарыл кое-что про него…хенним, вы должны это увидеть, — сказал Хенвон настороженно и отправил файл, Мастер попросил Сэрима остановиться и сел на кровать. Мастер открыл документ и внимательно прочел дело, а с каждым чтением увеличивались его глаза. Мастер сообщил, что сам разберется с этим, и тот сказал, что сообщит Ким Тэену. Сэрим надул губы и сел рядом, видя, каким тот был сосредоточенным. Сэрим поинтересовался, что случилось, и тот ничего не ответил. Снова Ким Тэен и его проблемы мешали им. Сэриму не нравилось, что такие глупости мешали им. — Так почему бы его просто не грохнуть? Это так трудно что ли? — сказал Сэрим, не понимая всю серьезность происходящего. Мастер накинул рубашку и, что-то невнятно сказав, вышел из комнаты, по пути одеваясь. Сэрим не понимал, что происходило, да и Мастер не особо любил посвящать его в свои дела, тем более, в дела прошлого. И только Асура знал, что творилось в его голове.

***

      Минхи еле доковылял до общежития и закрыл за собой дверь, игнорируя все крики коменданта. Парень на ватных ногах добрался до кровати и плюхнулся на мягкую поверхность в полной темноте. Белый, как лист, парень снял ботинки и на кровать с ногами, и его бренный взгляд пал на давно пустующую кровать, откуда все вещи забрали скорбящие родители. Теперь эта кровать пустовала, и в комнате уже стояла давящая громкая тишина, которую хотелось прервать, отрезать, разорвать в клочья. Он просто хотел, чтобы в этот момент рядом с ним был Эллон. Его иностранный друг, с которым он преодолел большой путь до университета, больше не жил в этом мире, и Минхи чувствовал себя абсолютно брошенным, будто его все оставили. После всего пережитого, Минхи не мог даже закурить. Он просто смотрел в одну точку в темной комнате, ни о чем не думая. Впервые его голова оказалась абсолютно пустой, и Минхи только в тот момент понял, что такое пустая голова. Он откинул все мысли и следовал лишь своим инстинктам, которые у человека давно заглушены и закрыты разумом. Минхи ничего не хотел. Он не думал ни о чем и ни о каких последствиях Кан не задумывался. Хенджун оказался не тем, кем хотел быть, но Минхи удивлялся отнюдь не от этого. Совсем нет. Его больше удивляло то, что он чуть не погиб в руках двух психопатов, а то, что Хван Хенджун и оказался Безликим, не удивляло его. Минхи забрался рукой под кровать и достал старый потрепанный темно-зеленый блокнот с уже убитыми краями и почти что стертой надписью на обложке, а весь переплет уже выглядел так, будто на него проливали ни одну чашку кофе или чая. Дрожащими похолодевшими руками Минхи открыл ее и стал листать расписанные неуклюже и совсем непонятным почерком разной пастой страницы. Минхи достал ручку и стал увлеченно писать слова, которые давно мечтал написать. Слова, которые заставляли его сердце биться еще сильнее, и его руки не слушались его. Кан закончил писать, победно поставив жирную точку, практически протыкая ручкой лист, после слов, написанных выдавленными буквально чернилами из заканчивающейся гелиевой ручки на всю страницу: «Я его нашел».       И на тонких его губах появилась победная улыбка.