удачное седьмое

У ворот уже стоит заведенная машина. Видно, дорогая машина. Впрочем, удивляться тут нечему. Заползаю на передние сидение, съеживаюсь от прохлады еще не наигравшегося салона. Прячу пол лица в свитере, спрятав ладони в рукавах. Чувствую взгляд слева от себя, поворачиваюсь. Кажется, я выглядела смешно и нелепо, что заставило Гришу улыбнуться краешком губ. Смотрю в зелёные глаза Буды. Словно гипнозом, его глаза не давали шанса отвлечься. Мне начало казаться, что я проваливаюсь в эти глаза, падаю вниз, хотя неподвижно сижу на кожаном сиденье. Гриша еще пару секунд смотрит на меня, затем отворачивается, плавными движениями поворачивает руль и мы наконец отъезжаем. Я сильнее прижимаюсь к сидению, отворачиваюсь к окну. За окном мелькают яркие фонари, заставляя притупить на них внимание, но оно переключается так же быстро, как быстро крутятся колеса автомобиля. Слышу рядом с собой странное шебуршание и коря себя за детское любопытство, поворачиваю голову на парня. В одной руке у Ляхова пачка синего «Парламента», вторая расположилась на руле. Буда открывает пачку, привычными движениями достает табачное изделие зубами. Я неосознанно наблюдаю за ним, за его изящными движениями. Сейчас он вовсе не злой, не строит из себя некультурного нахала. Сейчас он просто такой, какой есть. Это чертовски завораживает. — Будешь? — спрашивает он и я отрицательно мотаю головой. — Ну я так и думал. — фыркает тот, попутно прикуривая сигарету. Он втягивает в себя химикаты, на секунду закрывая глаза от наслаждения. Его губы вновь прикасаются к этой дряни, но в этот раз он ловко перемещает ее в угол губ. Гриша приоткрывает окно и шумный ветер без приглашения распространяется по салону, заставляя меня вновь съежиться. — Я курила раньше. — вырывает у меня. Зачем я в этом призналась, не понимаю. Выгляжу так, будто пытаюсь доказать ему, что я не зануда. — Серьезно, Мэри? — спрашивает он с дерзкой насмешкой. — Да ты прям бунтарка. — Мне было всегда пятнадцать, глупый возраст. Я была среднестатистическим подростком и нечему тут удивляться. — четко говорю я, прикусывая нижнюю губу. — Сколько же тебе сейчас? — он в первый раз за весь путь отрывается от дороги и с нескрываемым любопытством смотрит на меня. — Почти двадцать. — Да черт бы тебя побрал! — резко вскрикивает Ляхов. Он по настоящему удивлен этой новостью. Его резкий возглас заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. — я думал тебе семнадцать, Мэри! Боже. — он начинает смеяться, нервно ударяя по рулю. Невольно улыбаюсь этой картине. — Сколько же лет тебе? — Боюсь, ответ тебя не порадует. — отвечает парень, все еще удивленный моим ответом. — Это ведь ерунда. — Нет. — Да. Мы едем в гробовом молчании. Лишь нескончаемый шум мотора разбавляет эту тишину. Гриша все сильнее давит на педаль газа, что заставляет меня еще сильнее прижаться к сидению. — двадцать семь. Мне двадцать семь. — вдруг слышу я. — Ты не шутишь? — спустя время спрашиваю у парня, недоверчиво разглядываю его нахмуренное лицо, направленное на темную дорогу. — Нет, не шучу. Я окончил девять классов и работал барменом, потом занялся собой— безразлично отвечает он и вновь наполняет легкие никотином. Вижу без слов, что тема закрыта и затыкаю рот. Не знаю о чем еще можно поговорить, нервно потираю запястья. Ничего не придумав, вновь отворачиваюсь к окну. Видно, не дано мне понимать этого парня. Когда и по каким причинам он надевает эту злосчастную маску, которую я называю просто «ничего». Возможно Гриша делает все правильно, скрывая то, что для него действительно важно. Может, это его единственная защита, единственная стратегия? По-настоящему грустным я считаю, когда два когда-то близких человека, знают друг о друге все до мелочей. Все тайны, все неловкости. Знают все хорошее и плохое. Все, мать твою, знают. А потом что-то происходит и вы больше не близкие люди. Теперь вы просто два незнакомца, которые должны пройти мимо друг друга так, словно никогда в жизни не разговаривали. Сложно. Очень сложно. Не замечаю, как машина тормозит. Все еще гляжу в одну точку, сосредоточенная на своих мыслях. — Эй. Чувствую прикосновение парня и вздрагиваю. Гриша выходит из машины, показывая, что я должна следовать за ним. Выдыхаю. Выйдя, жадно глотаю воздух и чувствую запах влаги, начинаю заметно нервничать. Мои предположения очень не радуют меня. — Гриша… Нееет. — с дрожью в голосе выдавливаю я и начинаю пятиться назад. — Да, Мэри. Тут нет ничего страшного. Нечего бояться. — ухмыляется он, сложив руки на груди. — Ты ненормальный. — Хочешь, сделаем это вместе? — уже серьезнее говорит парень. Напрягаюсь, без остановки кусаю губы. Легкий речной ветерок окутывает меня, заставляя тело покрыться мурашками. Делаю неуверенные шаги в сторону того места, при виде которого кровь в жилах застывает, отказывается приливать в мозг, от чего сознание словно в тумане. Он привез меня к обрыву, который, вероятно, облюбили подростки, которые не против получить заряд адреналина с помощью прыжков с него. Сужу так, глядя на пустые бутылки от алкоголя. Моя нога ступает на самый край, камушки один за другим скатываются вниз, еле слышно плюхаются в воду. Ноги предательски подкашиваются. Пытаюсь чаще дышать, дабы хоть чуть-чуть успокоиться. — Зачем все это? — шепчу я, обхватив локти ладонями. Мне стало жарко. Внутри все огнем полыхало, пытаясь выбраться наружу. Чувствую его пристальный взгляд, прикованный ко мне. Пытаюсь сомкнуть стучащие от страха зубы. — Не для всего в жизни нужен смысл. — тихо хрипит он и встает рядом. Вода почти бесшумна. От взгляда вниз все тело содрогается, голова начинает кружиться, заставляя меня пошатнуться. Ощущаю осторожное прикосновение к моей руке, поворачиваю лицо на Гришу. Он быстро отводит взгляд, лишь увереннее обхватывает мои пальцы. Не замечаю, как сильнее вцепляюсь в его ладонь. Вновь смотрю вниз, на место, где сейчас мне предстоит оказаться. Сглатываю. Не знаю чем я думала, где на тот момент был мой рассудок. Куда подевался здравый смысл. Дурная. Гриша поворачивается ко мне, пропускает прядь моих волос меж пальцев. Затем его лицо приближается к моему уху, слегка касается мочки губами. — Ты сможешь. — сладко шепчет он. Не чувствую обжигающего дыхания рядом с ухом. Сердце бьется так, словно это последние секунды жизни. Последнее, что я вижу — темное ночное небо. А затем падаю. Резко не чувствую под собой земли. В какой-то момент не ощущаю ничего, кроме Гришиной руки, которая настолько сильно обхватила мою, что пальцы тесно прижались друг другу до боли в костяшках. Я, будто парализованная летела вниз, ощущая лишь как ветер нежно ударял по открытым частям тела. Все внутренности словно исчезли из тела во время полета, лишь пустота распространилась во мне, прыгая вверх-вниз. Не помню кричала ли я. Я ничего не помню. Мозг словно отключился, оставляя лишь мимолетные мысли о теплой руки Гриши. Понимаю, что мы находились в невесомости не более пары секунд, но ощущалось это как целая вечность. Чувствую как тело, с характерным звуком, грубо ударяется об поверхность, а затем медленно спускается ко дну. Словно вся моя жизнь. В легких не осталось воздуха, а вдохнуть нечего. По всюду вода. Вода, вода, вода. Куда не глянь. Больше не чувствую его ладонь, что приводит меня в панику. Встревоженная, открываю глаза, но вода слишком мутная. Не дает шанса хоть мельком разглядеть его силуэт. Осознанию, что не умею плавать. Кислорода совсем не остается. От безысходности впускаю в себя порцию воды. Расслабляю все тело, даю ему самостоятельно спуститься вниз. Единственное, что я помню — сильные руки, обхватившие меня за талию.