Докажите, что вы не робот

      «Может, встретимся на выходных?» — набрала Оля сообщение.       «Я бы с радостью, но не могу — уезжаю», — пришел ответ несколько минут спустя.       Оля вздохнула и с грустной улыбкой покачала головой: вечно у них так. Она сто лет уже не видела Катю, свою бывшую одноклассницу, лишь регулярно переписывалась с ней в Фейсбуке. Встретиться хотелось обеим, но никак не получалось: то одна была занята, то другая.       «Ладно, тогда в другой раз», — напечатала она.       «В другой раз обязательно».       Убрав телефон в сумку и подняв голову, чтобы посмотреть, не идет ли автобус, Оля вдруг увидела неподалеку еще одну бывшую одноклассницу. Вроде бы.       — Маша? — неуверенно окликнула она.       Все-таки за двадцать лет люди порой сильно меняются. Та повернула голову, и легкое недоумение на ее круглом лице сменилось удивлением, а потом радостной улыбкой. И Оля окончательно узнала эту солнечную улыбку и лучистые серые глаза. Даже если когда-то светло-каштановые волосы стали черными, а длинная коса превратилась в короткое каре.       — Оля? — Маша шагнула к ней. — Не ожидала тебя здесь встретить. Сколько лет, сколько зим.       — Да уж, — Оля в свою очередь заулыбалась.       Первоначальная неловкость быстро прошла, и вскоре они уже болтали, вспоминая школу и общих знакомых.       — А ты знаешь, что Катя Абрамцева умерла? — вдруг спросила Маша. — Такая жалость — рак груди.       — Как умерла? — пораженно воскликнула Оля.       А с кем же она тогда переписывалась еще пару минут назад?       — Ты ничего не путаешь?       Маша грустно покачала головой:       — Я была на ее похоронах— три года назад. Ты же знаешь, мы дружили в школе, да и после поддерживали отношения.       Оля машинально кивнула, судорожно пытаясь понять, что происходит. Три года! Не верить Маше причин у нее не было. Да и чего ради той лгать? К черному юмору и жестоким розыгрышам она никогда не была склонна. Конечно, люди меняются, но… Нет, причина точно не в этом. Предположить, что Маша ошиблась, было глупо. Как тут можно ошибиться?       Так с кем же она переписывалась эти три года? Кто-то из родственников заходил с ее аккаунта? Зачем? То есть зайти они, конечно, могли, но вряд ли стали бы вот так общаться с ее знакомыми.       Маша истолковала ее растерянность по-своему.       — Извини, что расстроила, — сказала она, одарив Олю грустным взглядом.       Та пожала плечами. Она была не столько расстроена, сколько озадачена и немножко испугана. История получалась какой-то мистической.       — О, вот и мой автобус, — с явным облегчением произнесла Маша. — Пока. Может, еще встретимся.       — Да, пока, — ответила Оля.       Она запрокинула голову к хмурящемуся дождевыми тучами небу, строя и тут же отвергая одну идиотскую версию за другой. И тут — как раз когда подъехал ее автобус — в голову пришла мысль. Правда, она тоже была довольно странной, но, если задуматься, не такой уж невероятной. Посоветоваться бы с кем-нибудь знающим…       Зайдя в автобус и встав возле окна, Оля достала телефон и принялась пролистывать контакты. Ее взгляд упал на одно имя. Лешка Мельников. Точно! Вот у кого можно спросить. Несколько лет назад он работал в их фирме в IT-отделе, и с тех пор они время от времени созванивались.       Оля хотела позвонить ему немедленно, но потом решила, что такие разговоры не для общественного места и лучше сначала доехать до дома. А потом ей пришло в голову, что можно ведь и не звонить — тем более, мало ли чем он занят, — а послать сообщение. Она прикусила губу, обдумывая, как лучше сформулировать вопрос, и принялась быстро печатать.       «Привет, Леш. Можешь ответить на вопрос? Ты только не смейся — история такая бредовая».       Ответ пришел почти сразу: «Что случилось?»       «В общем, была у меня подруга Катя. Ну как подруга — бывшая одноклассница, с которой мы общались в основном через Фейсбук. Всё хотели встретиться, но никак не получалось: то она занята, то я. А сейчас я встретила другую одноклассницу, и она сказала мне, что Катя умерла три года назад».       «Сочувствую», — коротко ответил Леша.       Оля поморщилась: он воспринял ее откровение, как призыв к выражению соболезнований, но она-то хотела обратить его внимание совсем на другое. И быстро уточнила:       «Но прикол в том, что я с ней буквально только что переписывалась».       Ответ пришел не сразу, и от него так и веяло озадаченностью:       «С кем?»       Оля невесело усмехнулась. Еще бы — она на его месте тоже впала бы в ступор.       «С Катей».       На этот раз ответа пришлось ждать еще дольше.       «Той, которая умерла?»       Оля прямо представила, как он скептически приподнимает брови и с нервным смешком написала:       «Ну да».       «То есть тебе кто-то писал от ее имени?» — сделал Леша вполне логичное предположение, но Оля сразу отмела его:       «Тоже подумала об этом. Но вряд ли, — и тут же продолжила, излагая свою теорию: — Слушай, я где-то читала, что у Фейсбука есть такой алгоритм, который может имитировать умерших людей. И сообщения от их имени пишет, и посты, и фотки генерирует».       Конечно же, Леша посчитал ее теорию глупостью:       «Бред какой. Зачем это Фейсбуку?»       Оля пожала плечами, набирая новое сообщение:       «Ну, чтобы друзья этих людей не расстраивались. Вроде как соцсети для общения и позитива, а не для того, чтобы люди о смерти думали, — и решительно пресекла дальнейшие возражения, перейдя к сути: — Короче, вопрос такой. Чисто теоретически, такой алгоритм возможен?»       Но Леша не ответил на прямой вопрос, принявшись уточнять детали:       «Погоди. А ты ей встретиться не предлагала?»       Оля нетерпеливо фыркнула, сдувая упавшую на глаза прядь светлых волос.       «Предлагала, конечно. Но я ж говорю: то у меня не получалось, то у нее».       «А звонить пробовала?» — продолжал докапываться Леша.       В общем-то Оля могла его понять: он просто пытался убедиться, что она не создает проблему на пустом месте. Но его побочные вопросы еще больше выводили из терпения.       «На звонки не отвечает. А потом пишет в чат, что была на встрече или еще что-то такое. Но не перезванивает, — торопливо напечатала она и немного надавила: — Но ты на мой вопрос не ответил».       На экране долго светилось «набирает сообщение», будто он печатал, стирал, потом снова печатал. Наконец, пришел ответ:       «Ну, в принципе такой алгоритм возможен. Ты же с чат-ботами сталкивалась? Иногда даже непонятно, что не с живым человеком переписываешься. Вот и тут та же фигня».       Оля невольно поежилась, представив, как машина генерирует сообщения вместо давно умершего человека. А вдруг Катя не единственный такой случай? Вдруг в сети полно таких аккаунтов, с которых с тобой общается машина, а ты и не подозреваешь ничего?       «Слушай, мне от этого как-то жутко стало. Можно я тебя наберу?»       «Я не могу сейчас говорить. Я на концерте».       Олю еще больше пробрала дрожь, будто ледяным ветром подуло. Не столько стремясь встретиться с Лешей, сколько из желания прогнать это жуткое чувство, она предложила:       «Может, в кафе сходим как-нибудь?»       «Да, обязательно. Спишемся», — с готовностью согласился он.       Оля так увлеклась перепиской, что проехала свою остановку. «Тьфу ты! — с досадой подумала она, выходя из автобуса. — Теперь обратно идти!» Впрочем, оглядевшись, она решила, что это даже удачно: вышла она как раз там, где находился обувной, в который Оля давно собиралась наведаться, да всё никак не могла дойти. Вот случай и представился.       Надо будет подробнее обсудить с Лешкой эту теорию при встрече, подумала Оля, направляясь к магазину, а пока можно и выбросить всю эту мистику из головы.