Бескрылая птичка

Санкт-Петербург, январь. Звуки потрескивания поленьев в камине разгоняли тоску молодой женщины. Она сидела в кресле, Её руки были опущены, а глаза устало приоткрыты. Глубоко вздохнув она проговорила сама себе. -Огонь… Такой теплый, но в тот же момент обжигающий. Такой красивый и ужасающий. И зависит его состояние от человека, так же, как и человек зависит от его состояния. — Она устало потерла виски, и встав с кресла прошлась по комнате. -Боже мой… что за спутанные мысли в моей голове. — Ветерок слегка колыхнул шторку, из-за чего графиня поморщилась. Тревожные мысли все не покидали её. «Как можно было… Как можно было оставить меня, уехать к этой шлюхе Салтыковой. Ведь я не выбирала пол ребенка, ну и что ж если это девочка… Как можно отвернуться от меня и дочери?» — Барыня — в дверь постучались. Графиня вздрогнула, а затем повернулась в сторону двери. — Да, входи Прасковья. — дверь открылась, и в комнату вошла девушка с ребенком на руках. — Барыня, госпожа плохо спит. Все к маме просится, никак уснуть не может. Приголубили бы вы её…- вопросительно закончила девушка, протягивая графине ребенка. Она, взяв младенца на руки смерила его строгим, холодным взглядом. «Будто нож стальной, холодный и жестокий» Она осматривала её долго. Ни разу не улыбнулась Графиня, ни разу не отвела взгляд когда глаза малышки открылись. Прасковья подошла сзади и с улыбкой на устах проговорила. -Такая красивая… А взгляд какой барыня. Смотрите, глаза умные и большие. — она тихо засмеялась. -Но она не мальчик — немного досадно и злобно прошипела графиня. -На, забери её. — Графиня протянула Прасковье ребенка, и отвернулась. -Но, Татьяна Николаевна…- хотела было что-то сказать Прасковья как Татьяна её перебила. — Не приноси мне её больше, и не смей ничего говорить. — Прасковья послушно поклонилась, не смея сказать что-то в ответ, вышла. «Негодная… Девчонка… Мой крест до конца жизни» — подумала Татьяна, закрывая глаза.