Ночная Тень

      Пожалуй, нет на свете человека, который не слышал бы обо мне, не знал бы о моих подвигах и свершениях, не стремился бы быть похожим на меня. И это желание лично мне совершенно понятно: даже мой отец, Зевс, признавал, что я величайший герой, которого он послал людям для защиты человечества. И если бы не моя мачеха Гера, моя жизнь была бы идеальной: если бы вы только знали, сколько горя мне доставляют припадки безумия, которые эта ревнивая богиня на меня насылает… Ну да не будем об этом. Итак, я Алкид — сын Зевса и царицы Тиринфа Алкмены, прозванный дельфийской пифией Гераклом — прославленным Героем. Мое имя часто отождествляется с 12 подвигами, которые я совершил. По совести говоря, я должен был совершить 10 подвигов, но 2 Эврисфей не засчитал: с Лирнейской гидрой мне помогли, а за Авгиевы конюшни я хотел взять плату с царя Авгия. Но мало кто знает, что не только эти подвиги были совершены мной не то, чтобы нечестно, просто не так, как хотелось бы Эврисфею. Есть еще одна история, связанная с моим одиннадцатым подвигом, о которой не знает никто, кроме меня, Атласа, Гесперид и Зои, прозванной впоследствии Ночная Тень (уж за что не знаю, после этого случая мы с ней больше никогда не пересекались, а если бы встретились, то я почти не сомневаюсь, что она убила бы меня). Как не сложно догадаться, сейчас я расскажу вам истинную историю моего одиннадцатого подвига, прозванного в народе «Яблоки Гесперид».       Начнем с того, что известно всем. Я получил приказ от Эврисфея добыть ему яблоки Гесперид. Они растут на золотой яблоне в саду на краю ойкумены, недалеко от того места, где титан Атлас держит небо на своих плечах. Я знал только то, что эта яблоня была подарком Геи на свадьбу моего отца и Геры и по просьбе моей мачехи охранялась дочерями Атласа — Гесперидами — и драконом Ладоном. Где же находится этот сад я не знал. Тогда наяды — речные нимфы — посоветовали мне обратиться к Нерею. Этого мудрого старца я нашел спящим на берегу реки Эридан, и после непродолжительной борьбы, во время которой этот хитрец пытался сбежать, принимая всевозможные обличии, я все же связал его. Так что ему пришлось таки рассказать мне, где находится этот волшебный сад. Кроме того, он дал мне совет, которым я впоследствии пренебрег — а зря. Этот совет был очень очевиден: сад принадлежит Гере, которая откровенно меня недолюбливает, а значит самому мне ходить в сад нельзя. Вот Нерей и научил меня, как устроить так, чтобы Атлас согласился сходить за яблоками.       По дороге до сада Гесперид я одержал несколько небольших побед, например убил Антея и освободил Прометея. Об этих моих деяниях всем хорошо известно, и в виду того, что люди о них рассказывают довольно правдиво, я не буду сейчас уделять этому много внимания. Если вам вдруг стало интересно, сходите на рынок в своем городе. Среди прочих городских новостей вы обязательно услышите несколько историй обо мне, среди которых наверняка будут и рассказы о победе над сыном Геи и освобождении титана, подарившего людям огонь.       А вот пересказывая дальнейшие события Эврисфею, я очень многое изменил. Теперь всем известно, что я пришел к Атласу, через стену сада из лука застрелил Ладона, подержал небо, пока титан ходил за яблоками, а потом обманом снова возложил небосвод на его плечи. Еще и поиздевался над простотой Атласа. На самом же деле все было совершенно не так.       Найдя гору Отрис, на которой располагался сад, я долго ходил вокруг его стен и размышлял. С одной стороны я прекрасно понимал, что лучше всего для меня послушаться совета Нерея и пойти к Атласу, с другой же стороны я боялся, что из-за помощи титана Эврисфей не засчитает мне и этот подвиг. К тому же Атлас не производил впечатления наивного простачка, а держать небосклон целую вечность в мои планы не входило. В этих раздумьях я бродил довольно долго, пока не увидел большой камень. Я взобрался на него и заглянул поверх стены в сад. Тут то я и увидел яблоню с прекрасными крупными яблоками, которые, казалось, светились в сумерках. У самой же земли вокруг яблони вился огромный дракон. «Наверняка еще и ядовитый», — подумал я. На другом же конце сада у небольшого ручья сидело несколько девиц, довольно милых и похожих между собой. «Геспериды», — само пришло в голову слово.       Я снова перевел взгляд на дракона: хотел получше изучить врага. Спустилась ночь, и взошла полная и невероятно большая луна. Когда я, казалось, разглядел почти каждую его чешуйку, я вдруг заметил ее. Она шла по тропинке, скрытой высокой травой и цветущими розовыми кустами, ведущей от маленького элегантного дворца прямо к золотой яблоне. Она была по-настоящему прекрасна. Невероятно похожая на отца (намного больше, чем ее сестры), она с первого взгляда поразила мое сознание. Ее стройный, изящный стан облегало ослепительно белое одеяние; смуглая кожа, отливающая медью, казалось, серебрилась в лунном свете. Темные густые волосы были заплетены в пышную косу, а голову украшал серебряный венчик, от чего она очень напоминала персидскую принцессу. Она подняла голову и тоже заметила меня, но даже не подала виду. У меня появилось ощущение, что она разглядывает звезды за моей спиной, а мое присутствие ее совершенно не волнует: она даже не сбавила темпа и продолжала уверенно идти по тропинке, ведя за собой маленького барашка на золотой цепочке. Ее лицо навсегда останется в моей памяти: пухлые губы, совершенно неправильный, но такой милый и аккуратный слегка вздернутый нос, выразительные брови и глаза… Потрясающие глаза, обрамленные веером длинных ресниц. Глубокие, проникновенные, с первого взгляда они показались мне карими, но чем больше я смотрел в них, тем темнее они становились, пока не стали цвета абсолютно черного мрака. Казалось, в них можно провалиться как в Тартар.       Я не мог оторвать от нее глаз и молча стоял на своем камне и наблюдал, как она подходит к дереву, протягивает к Ладону свою маленькую ручку, дракон слегка приподнимается и тянется к ней мордой. Коснувшись его головы ладонью, она притянула к себе барашка и выхватила откуда-то длинный изогнутый кинжал. Блеснув в лунном свете, золотое лезвие по рукоятку вошло в тельце барашка в том месте, где билось его сердце. Потом таким же быстрым движением она выдернула кинжал из туши и вытерла его о свое платье. На кристально белой ткани сразу появилось большое красное пятно цвета свежей крови, и в этом новом одеянии она казалась еще более властной, грозной и прекрасной. Легко отцепив золотую цепочку от шеи только что убитого барашка, она обмотала ею рукоять своего кинжала и спрятала его где-то в полах своего платья. Затем она медленно отошла и присела на камень. Откинув за спину косу и убрав прядки с лица, она тихо заговорила с Ладоном, который жадно бросился на барашка. Ее голос был лучше пения самых изысканных птиц. Тихий и ровный, он был довольно низким и бархатистым. Казалось, это не звуки, а некая вполне ощутимая субстанция, заполняющая собой пространство вокруг, и в которой вполне можно захлебнуться. Я жадно слушал и ловил каждое ее слово, каждое движение. Так я и узнал, что мою прекрасную Геспериду зовут Зоя.       Под утро, когда небо уже начало заниматься зарей, она ушла в тот дворец, где жила с сестрами. Я же, усталый, измотанный, и совершенно опьяненный Зоиными чарами, направился в селение, лежавшее у подножия горы, и там проспал до вечера у одного доброго человека. Больше всего на свете мне хотелось думать, что она просидела на камне возле Ладона так долго из-за меня. Следующим вечером я снова взобрался на Отрис, отыскал свой валун и до рассвета наблюдал за моей прекрасной Зоей. Так прошли несколько недель, и каждую ночь она не обращала на меня внимания, но сидела на своем камне все дольше и дольше. Наконец, в одной из своих речей она произнесла фразу, которая показалась мне совсем не к месту в ее рассказе об очередных проказах ее сестер. «Пусть отважный герой, не дожидаясь рассвета, вернется в деревушку у подножия горы и как следует выспится. В следующую ночь он войдет в сад», — произнеся это, Зоя устремила на меня взгляд своих божественных глаз и продолжила как ни в чем не бывало рассказывать Ладону последние новости сестер.       Я спрыгнул со своего валуна и направился в деревню, где уснул, едва голова коснулась подушки.       В сумерках я вернулся на свой пост на камне. Я ждал не долго: Зоя вскоре появилась на тропинке, быстро выполнила обычный моцион кормления дракона и, вопреки обычному ходу событий, подошла прямо к стене сада. «Встретимся у ворот», — шепнула она и быстро пошла вдоль стены в том направлении, в котором, видимо, были эти ворота. Я спрыгнул с валуна и побежал туда же. Через несколько минут я увидел эти ворота; она уже ждала меня возле них. Как только я подошел к ним достаточно близко, Зоя легко распахнула их, и мне не осталось ничего, кроме как войти в сад. Она схватила меня за рукав, и повлекла куда-то в глубь сада. Меня поразила то, что несмотря на всю свою хрупкость, Зоя была поразительно сильна. Она вела меня какими-то совершенно заросшими тропами, все ускоряя шаг, пока мы наконец не достигли грота, скрытого громадными кустами терновника. Легко проскользнув между шипами, Зоя исчезла в темноте грота. Я последовал за ней. Признаюсь, так ловко как у нее у меня не получилось.       Когда я вошел в грот, она зажгла несколько факелов, и пространство вокруг осветилось. Она подошла ко мне, взяла за руку, и вынула шип, глубоко вошедший мне в ладонь.       — Я знаю, зачем ты здесь. — Тихо произнесла она. Пораженный происходящим, я не мог выговорить ни слова. Но она продолжила. — Ты Геракл, сын Зевса. Ты служишь Эврисфею и должен добыть для него яблоки из нашего сада. Но мой тебе совет: не пытайся сделать это в одиночку. Ладон чрезвычайно силен, а его укус смертелен даже для такого героя, как ты. Лучше всего тебе будет обратиться к моему отцу. Перехитрить Атласа не сложно, и очень скоро ты уже будешь в Микенах с яблоками и, возможно, заберешь еще и меня.       Последние ее слова вызвали во мне шквал эмоций. Она произнесла их почти шепотом, как мысли вслух, но в тишине грота я отчетливо их расслышал. И вдруг во мне проснулась какая-то ненужная бравада. Почему это Нерей считает, что я не справлюсь с каким-то драконом? Почему это девушка, которая ничего не смыслит в военных делах, указывает мне, что делать? Мне, самому Гераклу, сыну Зевса. Мой разум затуманился, я уже не мог разумно оценивать ситуацию.       — Я не пойду к твоему отцу. Разве не видишь: я Геракл. Я сам справлюсь с драконом. Кроме того, на мне шкура немейского льва, а ее то уж точно твой Ладон не прокусит. Если хочешь помочь, отвлеки дракона, пока я сорву яблоки и убью его, а потом мы вместе отправимся в Микены.       Она посмотрела на меня задумчиво и с какой-то необъяснимой грустью, потом молча кивнула, снова взяла меня за рукав и пошла в глубь грота. Мы вышли недалеко от заветной яблони. Она тихо сказала: «Направляйся вдоль стены, я же пойду по тропинке, на которой ты впервые увидел меня. Я буду разговаривать с Ладоном, надеюсь, он еще не доел барашка. Ты сможешь пробраться за спиной дракона прямо к яблоне. Срывай яблоки и беги, я за тобой. Только молю тебя, на пытайся убить Ладона. Он сильнее, чем ты думаешь, герой». Я молча кивнул и начал пробираться к стене.       Дальше все шло по плану. Я добрался до яблони. Зоя сидела на своем камне и рассказывала очередную историю, но чуть громче чем обычно, так что ее голос заглушал любые шорохи, которые я невольно производил. Ладон доедал барашка и ничего не замечал. И вдруг что-то нашло на меня. Я вдруг явно представил, какими глазами Зоя посмотрит на меня, если я все-таки убью дракона, и вместо того, чтобы полезть за яблоками, я прыгнул на Ладона сверху и начал душить его.       Зоя вскрикнула. Ладон извивался и изрыгал пламя, его зубы беспрестанно щелкали, а когтистая лапа так и норовила сбросить меня. Он снова дыхнул пламенем, на этот раз так близко с от моего лица, что я невольно ослабил хватку, и дракон извернулся и сбросил меня. Я пролетел некоторое расстояние и упал рядом с каким-то кустом.       Откуда не возьмись появилась Зоя. Она схватила меня за руку и потащила прямо за этот куст.       — Куст не лучшее укрытие. — Съязвил я. Голова болела, видимо, я ей сильно ударился.       — Если бы ты не полез в драку, а придерживался бы плана, никакое укрытие вообще не понадобилось бы.       Она быстро выглянула из-за куста и, держа меня за руку, быстро перебежала за большой камень, который находился рядом.       — Я был уверен, что справлюсь с ним. — Сказал я.       — Тише. — Зашептала Зоя. — Еще не поздно. Может, у меня получится отвлечь его. Ты должен отправится к моему отцу.       — Я не нуждаюсь в помощи Атласа.       — Но ты уже пробовал и видишь, что Ладон сильнее, чем кажется.       — Ну так я попробую еще.       Я попытался встать, но Зоя удержала меня.       — Постой. — Она вытащила заколку из своих волос и отдала ее мне. — В руках воина она превратится в меч. Его имя Анаклузмус — разрывное течение. Он сделан из небесной бронзы и поможет тебе. И помни, твоя задача — достать яблоки, а не убить Ладона. — Она еще раз задумчиво посмотрела на меня и разжала ладонь, крепко лежавшую на моем запястье. — Если все получится, встретимся в той деревушке, где ты нашел приют на эти несколько недель.       — Хм, я больше люблю сражаться голыми руками. — Я повертел заколку в руках.       — Он поможет. — Уверенно сказала Зоя.       Я кивнул, выпрыгнул из-за камня и бросился на дракона.       Дальше помню все как в тумане. Заколка и правда стала мечом, но в какой-то момент Ладон выбил у меня его из рук и оцарапал своими когтями. Увернувшись от пламени, я бросился к мечу, схватил его, взобрался на камень под яблоней и быстро стал снимать яблоки, пока дракон готовился к новому удару. Отбив несколько его нападений, я бросился к воротам сада. Ладон преследовал меня, я отбивался. Уже не помню как, но я достиг ворот, бросился в деревню и ворвался в хижину, где жил эти недели. Я начал судорожно собирать вещи. Мысли путались. «Меч не помог», «Он только мешал», «Но она хотела как лучше», «Она предала меня». Эта последняя мысль поразила меня. Перед моим затуманенным сознанием живо предстала картина, как Зоя сплела коварный план, как убить меня, и что все, что она делала, это лишь отвлекала мое внимание, чтобы Ладон мог уничтожить меня.       Сейчас, оглядываясь в прошлое, я прекрасно понимаю, что Зоя действительно любила меня и все делала искренне, но тогда мне казалось, что я наконец то разгадал вероломные планы обманщицы. Так, не дожидаясь никого, с Анаклузмусом и яблоками я сбежал в Микены.       Зоя до сих пор является мне во снах. Она была прекраснейшей из всех девушек, кого я знал, а знавал я многих. Впоследствии от Аполлона я узнал, что сестры и Атлас раскрыли предательство Зои, выгнали из сада и отреклись от нее. Не найдя меня в деревне, она какое-то время еще бродила вокруг горы Отрис, не веря тому, что я мог предать ее. В конце концов, осознав все, что с ней произошло и разочаровавшись в мужчинах, она произнесла клятву Артемиде. Теперь она главная бессмертная охотница в войске сестры Аполлона, а о моем предательстве ходят легенды среди этих вечно юных воительниц. Теперь она Зоя Ночная Тень.