Табак и ваниль

      По коже пробежала волна мурашек, заставив слегка приоткрыть глаза. На смятом одеяле разливалось золото первых солнечных лучей. Чуть потянувшись, медленно повернулась набок — никого.       Осторожно привстала на локтях и тут же зажмурилась от внезапно попавшего в глаза света. Где-то недалеко послышалось шуршание, и в попытке понять происходящее пришлось наклонить голову. Но сквозь неплотную ткань занавесок ты разглядела…       — Sole mio... — Его взлохмаченные локоны забавно торчали в разные стороны, пока на лице играла лукавая улыбка. Утонувшими в тени глазами смотрел на тебя с замашками пантеры: они опасно сузились, мелкими бликами отражая солнце снаружи. — Выходи на балкон. Хочу встретить рассвет вместе.       Окинул тебя цепким донельзя взглядом и, хоть ты и вела отчаянную игру в гляделки, заставил тем самым твои щёки залиться краской. А после, довольно приподняв уголок губ, вернулся на маленькую лоджию, и занавески, точно были в сговоре с ним, лёгким туманом скрыли его из виду, заставив контур мужского силуэт расплыться пятном акварели по зернистой бумаге.       Улыбнувшись какой-то своей мысли, откинула сменившее позолоту на сумрак одеяло в сторону, дотянулась до покорно лежащего у кровати тёмного пеньюара и, медленно потягиваясь, надела муслиновую вещицу с кружевной каймой на себя. Однако вместо желанного тепла на плечи легла приятная гладь холода, заставив тебя выпрямить спину, пока руки не торопясь завязывали пояс.       Опустила ноги на прохладный пол и тихо пробежалась к ещё не согретой солнцем, хотя и освещённой им, дорожке — она вела на балкон. В воздухе с улицы витал лёгкий, уже привычный запах табака.       Выйдя наружу, зажмурилась на какие-то доли секунд, а затем заспанным взглядом стала выводить невидимый контур вдоль опалённой пожаром встающего солнца линии горизонта. Но вдруг глаза остановились на его руке, что небрежно взбивала и без того растрёпанные волосы, пока другой он опирался на парапет. Молча поворачивал голову из стороны в сторону, словно наблюдая за улицей Рима, что застыла в непривычном молчании.       Как вдруг обернулся, наверняка услышав твои шаги, и уголок его губ хитро приподнялся, пока тёмная радужка глаз излучала безмятежность. На какие-то доли секунд ваши взгляды соприкоснулись: твой — до сих пор уязвимый, нежный, и его — всё ещё лукавый и уверенный. Но едва ты сделала шаг, чтобы подойти к нему, он не торопясь сел на стоящую рядом плетёную лавочку и потянулся за гитарой.       Не поведёшься же на его провокацию? Нет... По крайней мере, не сейчас.       Оперевшись на постепенно согревающийся парапет, ты стала завороженно смотреть на кудри, спрятавшие его глаза от твоих. Где-то на улице раздался звук колёс по брусчатке, а за ним — еле слышный звонок клаксона велосипеда, и пришлось опустить голову, чтобы увидеть того, кто столь дерзким образом будоражил редкую тишину. Но, услышав запах сброшенного с сигареты пепла, обернулась через плечо.       В следующее мгновение он уже напевал себе под нос вчерашнюю песню, сосредоточенно следя за струнами, что перебирал то ли осторожно в страхе не попасть, то ли нарочито нежно в желании заманить к себе.       Не в силах стоять так близко и в то же время далеко, пока ноты, насмехаясь над тобой, столь нахально срывались, хоть этим и не нарушали гармонии, ты присела рядом, подложив одну ногу под себя. Спина ощущала шероховатости ротангового сплетения лавки, граничащего с мягкой подушкой.       Но это было не то, что хотелось чувствовать сейчас.       Невольно подалась вперёд, потянулась к нему, чтобы обнять одной рукой за напряженные плечи, а другой — за талию. Дотронулась до горячего тела и прижалась к чуть прохладной на затылке шее, долго и с наслаждением вдыхая запах его кожи, на которой отпечатался аромат подаренного им ванильного парфюма.       Порой те непослушные кудри щекотали твои щёки, но сама не отстранялась, а лишь подставляла скулы, точно хотела ощутить игру несколько жёстких удлинённых волос на своём лице. Кончиком носа не раз проводила от шеи к затылку, от затылка — к мочке уха, пальцами играясь с волнами волос, переходя к плечам и рукам. Время от времени чувствовала, как аромат ванили смешивается с пропитавшимся табаком воздухом.       Тонкие пальцы водили по полюбившимся татуировкам, повторяя их четкий контур миллиметр за миллиметром уже наощупь: так хорошо изучила. Но делала всё столь трепетно, что твои маленькие забавы не мешали ему, пока сам с безжалостным свистом соскальзывал пальцами по струнам с одного лада на другой.       Закрыла глаза, наслаждаясь его пением, смешавшимся с почти исчезнувшей в тёплых солнечных лучах утренней прохладой. Произносимые им слова уже давно утратили какой-либо смысл — ты различала лишь гипнотическое спокойствие, ты доверилась.       И вдруг тихо приоткрыла глаза, когда он остановился, чтобы сбить пепел. Сквозь упрямо сплетённые между собой волосы разглядела, как на фоне пастельной голубизны неба в замершем воздухе поднимался табачный дым, вырисовывая некие замысловатые полупрозрачные витки.       Лучи солнца всё так же отчаянно пробивались через эту сероватую дымку. И хотя оно медленно поднималось, вам это было не так уж и важно.       Остались лишь ненавязчивая мелодия и хриплый голос, разрывающие чужую тишину.       Его табачный дым.       Твоя ваниль.