Майор Гром: День Z

      Люди, что сидят в управлении, хоть и безответственные, но далеко не глупые. Как только до них дошла весть о задержании Разумовского, стало понятно – как только об этом узнает Волков, у него снесет крышу. Варианты действий в такой ситуации заранее оговорены не были и поэтому вопрос «что с ним делать?» остановил работу всего отдела. Многие считали, что будет лучше ликвидировать наёмника. Он и так считается погибшим - кто будет разбираться в случившемся и искать его? От него живого и то больше проблем. Другие же сочувствовали ему, выражая свой голос за скорейшую его эвакуацию. Но этот спор был скорее способом взбодриться и передохнуть от монотонной работы - все понимали, что в живых Волкова не оставят.       Два человека стояли в углу комнаты и что-то обсуждали, если можно так сказать–молодой парень о чем-то увлеченно рассуждал, а женщина - которая была старше и по званию, и по возрасту - спокойно слушала, изредка комментируя его слова. – Если задуматься, то кажется, что вся эта миссия и затевалась только ради его ликвидации или удержания подальше отсюда. – Хмм, что ты имеешь в виду? - спросила женщина. – Посудите сами: толку от тех разведданных, что он нам передавал ноль, миссия планировалась на два года, но он уже почти как два с половиной топчет жгучий песок и сидит в душной палатке, – парень на секунду задумался, – кто знает, может вернись он в срок, всего этого, – он указал на экран телевизора, где показывались кадры из города после ночного разгрома, – всего этого не было бы. – Остынь, лейтенант. Не знаю что насчет задержать его так подольше, но убивать его точно никто не собирался. Не ко всем разведданным, что он нам передает, у тебя есть доступ, не ко всем планам управления на эти данные у тебя есть доступ, так что пустышкой миссия уж точно не была, – спокойно произнесла женщина, – как зовут тебя? – Не могу ответить, не положено – в управлении не используют имена, только звания, если общение происходит один-на-один, или порядковые номера, если это групповое обсуждение или совещание. – Почему не положено, не запрещено говорить свои имена и использовать их в разговоре, просто это крайне небезопасно с точки зрения управления, – ответила она, – я Анна Владимировна, раньше курировала Волкова, пока не появился тот хрен. – А-а а я Артем, – слегка заикнувшись от волнения ответил парень. – Вот и хорошо, – женщина спокойно обратилась к нему, – Артем, а теперь послушай меня очень и очень внимательно. Твоя догадка очень правдоподобна, поэтому не стоит делиться ей с кем-нибудь еще в управлении, она посеет тут раздора. Людям повыше, которые привыкли все контролировать, такое не понравится и крайним окажешься ты, – сказала она, ткнув парню в грудь пальцем. – Но, – Артем хотел было возразить, но его тут же перебили. – Никаких «но», за Волкова не переживай, с ним уже все решено, он мне еще понадобится, так что ликвидировать его никто не будет. – Анна Владимировна, но ведь это его последняя миссия, больше он не согласится. – Опять ты со своим «но» лезешь, миссию я планирую согласно последним сложившимся обстоятельствам, так что он сам будет в этом заинтересован, его и уговаривать не придется. На этом твой отчет о происходящих в коллективе спорах закончен, свободен, – уверенно произнесла она и ушла к себе в кабинет.       Утром на телефон координатора Волкова поступило короткое сообщение: «Вы мне солгали. Мои дела заканчиваются здесь через пару дней, но я разберусь со всем сегодня, В.». Волков быстро обо всем узнал и теперь времени на промедление нет, мужчина начал спешно собираться на работу. Спустя 30 минут он уже был в офисе и направлялся на брифинг, где уже обсуждался план ликвидации его подопечного.       На утреннем брифинге для свежесобранного отряда наемников обсуждалась их цель: «Таким образом цель собранного мной отряда заключается в ликвидации, – в комнату зашел человек, поэтому Анна ненадолго прервалась, ожидая пока он займет свое место, спустя пару секунд она продолжила, – цель заключается в ликвидации вышедшего из-под контроля Олега Волкова, вы сейчас увидите его фото, – женщина нажала на небольшой пульт и на стене слева от нее появилось изображение наемника, – он уже зачистил лагерь и ожидает эвакуации, поэтому ваше появление не вызовет у него подозрений. В состав группы входят пилот, 2 снайпера и 2 штурмовика – 5, 10, 20, 14 и 25 соответственно, после брифинга останьтесь здесь, остальные свободны.» – Берите что вам нужно для задания и отправляйтесь в зону посадки, вылет через 15 минут, вольно – Анна обратилась к оставшимся в комнате наемникам, – отвечу до того, как вы успеете спросить – да, нам тоже пришло то сообщение, – теперь же она обращалась к куратору, – выскажу свое личное мнение – все произошедшее исключительно ваша вина, Антон Сергеевич, я уже готовлю по этому поводу отчет и скоро я передам его начальству, – брезгливо сказала женщина, и направилась к двери. –Анечка, моя ты дорогая, ты бы лучше так по своим зараженным готовила отчеты. Прошел месяц, а результатов исследования нового штамма так и нет, поторопи уж своих болванчиков лабораторных, штука ведь похоже весьма опасная, а, Ань? – с насмешкой проговорил мужчина. – Еще раз назовешь меня не как положено - сломаю челюсть. Твоя фамильярность здесь нахуй никому не упала, а если ты продолжишь совать нос в мои дела, то еще и его сломаю! – агрессивно ответила она, – ты уже показал, до чего может довести твой «полет мысли». Тебе говорили, что Волкова лучше спокойно отпустить! Но ты решил его подоить еще, в последний раз, будто тебе нулей в зарплате не хватает. Из этой пятерки вернутся человека два, дай бог, кровь остальных будет на твоей совести, как и кровь тех, кто был в том лагере с Волковом. И еще кое-что, чтобы ты не подумал, что я недостаточно серьезна в своих угрозах, – Анна отвесила мужчине мощную пощечину и вышла из комнаты. – Сучка, – бросил он ей вслед, потирая щеку, покрасневшую от такого удара. Продолжение следует…       /Вой сирены сбивал с толку, еще один взрыв и все, Волков замешкался и оказался к эпицентру ближе, чем надо. После этого что-то в ушах предательски зазвенело. Поднявшееся облако пыли наполнило легкие Олега, и он закашлялся: «Се-*кх-кх*-режа, я уже *кх-кх* иду»./