Письмо из прошлой жизни

Замок квартиры открывается с щелчком, Эндрю вынимает ключ, кидает связку и сигареты на столик у входа. Солнце заливает кухню, переходящую в небольшую гостиную, в это время дня здесь всегда так. Эндрю щурится. В лучах утопает мягкий диван, на нем до сих пор раскиданы карточки со статистикой команды-соперника, игра предстоит на следующей неделе. Джостен все также помешан на экси - подготовил кучу материала, просмотрев серию матчей. По вечерам они сейчас только и обсуждали лучшие возможности, чтобы пробить защиту противника. Эндрю не убирает карточки с дивана. Зачем? Нил скоро будет дома, уже сегодня. Сознание этого разливается в груди теплом, мягким удовлетворением. Нил в отъезде всего пару дней. Он улетел в Южную Каролину на встречу с Ваймаком. Местная газета делала большой материал про команду Лисов, не обойдя стороной, конечно, их «золотой» состав. Тот самый, которому в минимальной численности удалось одолеть Воронов. Тот, с которым было связано больше всего скандалов. Тот, из которого вышли три ныне топовых игрока: сильнейший нападающий Нил Джостен, один из лучших вратарей экси США Эндрю Миньярд и наконец живая легенда и первый в этом виде спорта Кевин Дэй. Нил поехал исключительно по просьбе Ваймака - сделать пару совместных фото для публикации, записать его комментарий можно было и по телефону. В чемпионате выдалось небольшое окно. Изначально они должны были лететь вместе с Эндрю, как и всегда. Но пару недель назад Миньярд получил травму плеча. Пустяковую по его мнению, но не по мнению Нила и их тренера. Тренер отправил его на скамейку запасных на два матча, так как считал, что стратегически эти игры менее важны. В следующем матче после перерыва Эндрю должен был встать на ворота, а на сегодня у него был назначен визит к врачу. Именно от заключения доктора зависело выйдет он на поле или нет. - Эндрю, не вздумай брать с собой ножи на прием, - шутливо, но лишь отчасти попросил его Нил. - С чего бы мне? - поднял брови Эндрю. Он вообще считал - плечо зажило, врача можно отменить и спокойно лететь в Южную Каролину вместе. Но тренер упрямо стоял на своём и Нил безапелляционно занял его сторону. - Ты сам всегда говорил мне не сметь выходить на поле с травмами! Вспомни Кевина, он тоже постоянно ругал меня за такое отношение к себе, - выговаривал ему Нил. - Кевина, - презрительно протянул Эндрю. Но в глубине души понимал: спорить с Нилом бесполезно. Всё, что касалось благополучия и здоровья Эндрю всегда заботило Нила чересчур сильно, но только по прошествии стольких лет Миньярд не мог не признаваться себе - ему это приятно. - Если хочешь, я не полечу. Скажу тренеру, что должен остаться, а интервью у меня возьмут и по телефону, - сказал Нил, размешивая какао для Эндрю на их кухне и подавая ему чашку. Даже сейчас он продолжал называть Ваймака тренером. - Какая чушь – хмыкнул Эндрю, отхлебывая тёплый напиток, - Если тебе так принципиален мой решающий, - он изобразил в воздухе кавычки, - прием врача, то конечно отменять я его не стану, тем более, - он жестом прервал готовые сорваться с губ Нила возражения, - Мне надоело полировать скамейку запасных и смотреть на жалкие попытки Дано прикрыть наши ворота. Нил ухмыльнулся, Ивар Дано был вторым вратарем их с Эндрю команды и вовсе не бездарным. – Он не так плох, ты сам знаешь. Просто, - он подошел к Эндрю, который упирался спиной в кухонный шкафчик, - До тебя ему очень и очень далеко, - Нил прижался губами к губам Эндрю и тот ответил на поцелуй. - Он жалкий, - продолжил Эндрю, отстранившись. - У тебя тёплые губы, - не обращая внимания на его слова сказал Нил полушёпотом, - тёплые и сладкие, - он стоял все также близко, их лица соприкасались. Эндрю закатил глаза. – Это от какао, - сказал он, - Но не переводи тему, - он упер указательный палец в грудь Нила, заставляя немного отодвинуться. - Ты летишь к Ваймаку, делаешь с ним кучу дурацких фото, которые выйдут потом в такой же дурацкой статье дурацкой газеты под дурацким заголовком. Типа: «Лисы. Из лузеров в чемпионы». Я иду на мудацкий прием к врачу, где мне говорят, что плечо в порядке и я могу играть. Потом ты прилетаешь и у нас ещё есть два дня отдыха. Затем опять тренировки и следующая игра, где Ивар Дано наконец перестает мучиться, а я перестаю смотреть на смертную скуку, в которую превращается матч с ним на воротах, - Эндрю замолкает, - Такой план, - подводит он итог и спокойно смотрит на Нила. - План отличный, - кивает тот и снова придвигается к Эндрю вплотную, берет из его рук чашку, отставляет в сторону и кладет руки на поясницу, - Но ещё ты забыл про план на те самые два дня отдыха, - говорит Нил, понижая голос, в его голубых глазах сверкают лукавые искры - А такой план есть, пожалуй, у меня, - он наклоняется и целует Эндрю в шею. Эндрю откидывает голову и глубоко вздыхает, волна жара разливается по телу. Когда он наконец привыкнет к ощущению полного спокойствия и одновременно приятного неспокойствия. Он берет лицо Джостена в ладони и целует в брови, видит, как тот улыбается от наслаждения. Какая несусветная ерунда - ему так нравятся поцелуи в лоб - все время думает Эндрю. Но как же Эндрю любит довольную глупую ухмылку на лице Нила. Нил улетает. Он звонит Эндрю из аэропорта, потом, когда садится в самолет. - Ты решил отчитываться о каждом своем шаге, - скептически интересуется Эндрю, выходя из магазина и держа телефон подбородком - в руках у него бумажные пакеты с продуктами и кошачьим кормом. - Возможно, - ни капли не смутившись отвечает Нил, - Знаешь, я только что понял - уже полгода, нет, семь месяцев, я никуда не летал без тебя, - продолжает он. Это правда, они играют в одной команде уже почти девять месяцев, и с тех пор почти не расстаются. Но такой нужды и нет, их устраивает постоянное комфортное присутствие рядом друг с другом. Недавно во время разговора по видеосвязи Ники удивленно качал головой. – Кто бы мог подумать, что вы станете словно попугаи-неразлучники, - воскликнул он. Эндрю метнул в экран смартфона угрожающий взгляд, а Нил сразу отвернул от него телефон и пожал плечами. - Даже нам с Эриком периодически требуется отдых друг от друга, - продолжал разглагольствовать Ники, - А вы -тренируетесь вместе, играете вместе, дома вместе, свободное время - вместе. Правда у тебя есть твои пробежки, Нил, а у Эндрю спарринг. После выпуска Рене у Эндрю не было спарринг-партнеров, только когда они купили квартиру в Колорадо, он нашел подвальный спортзал, где неожиданно выбрал себе совершенно отбитого на голову противника – марокканца Амирана. Он почти не говорил по-английски, что абсолютно не мешало им с Эндрю с остервенением лупасить друг друга на импровизированном ринге. Нил мрачно смотрел на сбитые в кровь руки и синяки Эндрю, но отговорить его от этих сражений не пытался. Понимал - бесполезно, тем более раз тот нашел себе спарринг-партнера, первого за много лет. Спарринги бывали нечасто, только во время перерывов между играми и разъездами команды, но сколько бы времени не прошло всегда возобновлялись. Нил не стал говорить Ники, что на пробежку его теперь тоже иногда сопровождает Эндрю, а время от времени отвозит его побегать на машине подальше от дома и потом забирает. Нил же частенько стал ходить с Эндрю в спортзал в подвале и наблюдать за их с Амираном драками. Это как-то само собой получилось. Однажды он спросил Эндрю, может ли пойти с ним, и тот равнодушно пожал плечами. Он прочитал намерения Нила – тот беспокоился о нем и хотел сам убедиться, что с Эндрю всё будет в порядке и неизвестный человек не покалечит его. Но Эндрю не стал возражать, не теперь. И Нил следовал за ним и даже пытался обсудить с Эндрю их с Амиром тактики. - Я понимаю, почему ты стал с ним драться, - однажды сказал Нил, - Он безбашенный, но тебя уважает. - И как же ты понял? - вопросительно изогнул бровь Эндрю, - Он и двух слов не может сказать на английском языке (на французском и немецком тоже), а если и скажет - ничего не разобрать. - Но вы с ним друг друга понимаете, - сказал Нил, - И никогда не покалечите друг друга по-настоящему сильно. Он ни разу не ударил тебя по лицу, не задел даже случайно, я заметил, - продолжил Нил. - И? -спросил Эндрю, хотя то, что озвучил Нил не стало для него новостью. - Он знает: ты появляешься на публике, и, хотя твои интервью большая редкость, тебе нельзя светиться в непотребном виде, это вызовет слухи и проблемы, - подытожил Нил. В подвальном спортзале тренировались в основном неблагополучные подростки и непонятные личности, промышлявшие темными делами. Некоторые из них с удивлением узнавали Эндрю и Нила, их лица мелькали в прессе и по ТВ все же довольно часто. Иногда даже просили автограф. Эндрю без всякого выражения смотрел на горе-фаната, заставляя того думать, что он ошибся. Нил пару раз расписывался на футболках и открытках. - Не думаю, что Амиран знает в лицо всех игроков экси, - возразил Эндрю, - Даже если это и так, то мне плевать, если я выйду на поле с разбитым лицом. - Думаю он уважает тебя за напор, - продолжил свою мысль Нил, - Я мало понимаю, но деретесь вы похоже, - заключил он. И Эндрю знал - Джостен перестал за него волноваться. Но продолжал ходить смотреть на его спарринги часто, говорил: ему интересно, правда этому Эндрю не очень верил. В какой-то очередной их приход Амиран подошел и коротко пожал Нилу руку, хотя раньше приветствовал только Эндрю. С тех пор они здоровались таким образом постоянно, и Эндрю не понимал, что чувствует по этому поводу, но плохого тут ничего не было. - И как же вы с Эриком отдыхаете друг от друга? - желая заполнить возникшую паузу задал вопрос Нил. Ники стал рассказывать о походах по магазинам и музеях, о поездках, встречах с коллегами по работе, один рассказ перетекал в другой. После разговора Нил завалился на диван, где сидел Эндрю, у его ног свернулся черепаховый кот. Нил расположил голову на коленях Эндрю и заглянул в его бесстрастное лицо. Эндрю продолжал смотреть в экран телевизора, но положил руку на щеку Джостена, тот накрыл ее своей. - Я думаю нам такое не нужно, - помолчав сказал Нил. Эндрю посмотрел на него и вопросительно поднял брови. – Отдыхать друг от друга, - пояснил Нил в ответ на немой вопрос. Эндрю пожал плечами, но не возразил. Знал, Джостен прав. Им действительно это было не нужно. Слишком долгое время каждый из них был поломанным одиночкой без всякой надежды на будущее. Их встреча и возникшее между ними были невозможны и противоестественны всем законам природы. А то, что они вместе на протяжении стольких лет и помыслить было нереально. Как не нужно им было отмечать годовщины отношений. Бесполезный отсчет пребывания вместе не имел значения в их системе координат. Каждый - и Нил и Эндрю знали - как только их связь стала очевидно нужной для каждого, ничто в мире не могло уже их разлучить. Как бы сильно они оба порой ни сомневались, также сильно были уверены - они останутся вместе, а их ничего будет всегда. *** Эндрю стянул куртку, бросил на кресло. Посещение врача можно было считать удачным, ему рекомендовалось держать плечо в состоянии покоя, но категорических противопоказаний играть не последовало, о чем он сразу сообщил тренеру. Тот явно обрадовался. Эндрю включил кофеварку, посмотрел на часы – самолет Нила должен приземлиться минут через 20. Ощутив неприятное беспокойство, Эндрю отвел глаза от циферблата. Он отказывался признавать свою аэрофобию, но поскорее попытался отогнать мысль, что Нил сейчас находится в воздухе на огромной высоте. Его глаза наткнулись на почту, просунутую под дверь квартиры. Он прошел по ней и даже не заметил. Чтобы как-то отвлечься Эндрю стал перебирать конверты. Рекламные брошюры, счета, несколько предложений участия в промо той или иной компании. Внезапно он застывает. В руках оказывается простой голубой конверт. Письмо явно переслали еще с какого-то адреса прежде, чем оно добралось до своего адресата. Эндрю бросает всю остальную почту на пол. Сердце бешено колотится, вторую ладонь он сжимает в кулак до боли. Эндрю проглатывает ком, который заполнил глотку, он не перестает перечитывать свое имя на голубом конверте и адрес отправителя - адрес Кэсс Спир. Письмо явно написано её рукой, он помнит почерк, как бы не хотелось забыть. Он медленно сжимает руку, конверт сминается. Пищит кофеварка, он идет с ним на кухню, бросает на стол. Наливает себе кофе, пытаясь унять дрожь в руках, стараясь дышать глубоко и ровно. Он замирает, вокруг него рушится мир. Эндрю не хочет вспоминать и не может не вспомнить. - Эндрю Джозеф Миньярд, - слышит он в своей голове голос, - У тебя феноменальная память! Я не знаю ни одного другого человека, который запоминает всё до малейшей детали! – затем звучит мягкий обволакивающий смех. Он любил смех Кэсс. Эндрю стискивает зубы. Ненависть абсолютная и чистая, та, которую он не испытывал, как оказалось давно, переполняет его. Чашка с кофе летит в стену, разбивается на миллион осколков. - Я не прошу тебя называть меня мамой, - Кэсс ласково смотрит на него, её лёгкие волосы падают на глаза, - Назовёшь, если сам захочешь, если почувствуешь, - она улыбается. Он любил её улыбку. Эндрю хотел называть её мамой. - Если тебе грустно, можешь не ходить сегодня в школу, - сказала Кэсс однажды с утра увидев его в плохом настроении, - У меня выходной, закажем пиццу и будем весь день смотреть мультики И Эндрю остался дома, и они действительно смотрели мультики про Багза Банни, Хитрого Кайота и Дорожного бегуна*. Он так верил, хотел верить, что Кэсс будет той, кто сможет остаться в его жизни, а он останется с ней. Он был согласен мириться даже с помехой в лице её родного сына, в конце концов подобное с ним случалось и раньше. Для такого как он невозможно получить что-то, чего-то взамен не отдав, чем-то не поступившись — это он твёрдо знал. Грудь Эндрю стягивает железным кольцом. Он стоит посреди кухни маленькой квартиры в Колорадо, своего дома, их с Нилом дома. Но находится очень далеко отсюда. Ночи. Ужасные душные ночи. Страшные. В доме Кэсс, в доме женщины, которую он считал самой прекрасной в мире. Темнота, скрип половиц, скрежет приоткрывающейся двери в его комнату. - Ты же понимаешь, что никто тебе не поверит, - первым делом говорит Дрейк. Это предупреждение. Никто тебе не поверит, грёбаный мелкий ублюдок. Никто тебе не поверит, малолетний псих, сменивший больше десятка приемных семей за несколько лет. Никто тебе не поверит, ничтожество, которое не может постоять за себя, когда больше всего необходимо. Эндрю знал - это правда. Никто ему не поверит. Кроме Кэсс, возможно. Но он не мог ей рассказать. Дрейк - её сын, и сердце Кэсс будет разбито, а такого Эндрю ни за что бы не допустил. Он стоит в оцепенении тупо глядя на капли кофе, стекающие по белой стене. - Здесь стены должны быть светлыми, тогда будет казаться, что места больше, - слышит он в своей голове голос и не сразу понимает, чей он. Эндрю на несколько минут забыл о существовании Нила. Когда они собирались заезжать в эту квартиру с интерьером решили сильно не заморачиваться. Только купили мебель и перекрасили пару стен. Но Нил всё равно притаскивал периодически какие-то штуки, которые становились частью их повседневности. Маленький столик с ножкой в виде лисицы, стоящий теперь в коридоре, парные чашки со смешными человечками, в которых он готовил какао для Эндрю и чай для себя, подушки с самым первым логотипом Лиги экси, разместившиеся на кровати в спальне. Эндрю срывается с места и голыми руками начинает собирать осколки кружки. Стекло режет пальцы, но он не замечает. Взяв самый большой осколок Эндрю задумчиво смотрит на него, чувствуя каждый свой шрам на предплечьях. Он выкидывает осколки, смывает капли крови с ладоней и пальцев. Затем резко разворачивается, брошенный конверт как будто пульсирует и притягивает к себе. Эндрю знает, несколько лет назад он разнёс бы всё, что бы не попалось под руку. Глухая ярость клокочет в нем и сейчас. Мускулистые руки, пригвоздившие его к кровати. Вдох. Удар под дых изо всех сил, когда он пытается сопротивляться. Выдох. Кэсс сидящая в зале на суде Аарона и ни разу, ни разу не взглянувшая на него. Вдох-выдох. Телефонный звонок удерживает его от срыва. Эндрю тупо пялится на оживший мобильник на столе. Наконец подходит и берёт в руку. На дисплее высвечивается имя. Имя. Имя. Несколько букв, просто имя. Но Эндрю знает, хотя только недавно решился признаться самому себе, он нужен тому, кому это имя принадлежит. Он нажимает на кнопку и молчит какое-то время. - Эй, я приземлился. Ты меня слышишь? - спрашивает Нил. - Слышу, - только и говорит в ответ Эндрю. - Как плечо, что сказал врач? - с тревогой интересуется Нил, видимо считая, что это причина его немногословности. - Играю в следующем матче, - отвечает Эндрю. - Уф, - радостно выдыхает Нил, - Теперь мы точно порвём их, тренер, наверное, ужасно обрадовался, ты же ему сказал? - Сказал, - подтверждает Эндрю. - Кстати! Я видел Бетси, - радостно сообщает Нил, - И знаешь что? В следующем месяце её племянник женится. А знаешь, где он живёт? —спрашивает Нил. - В Колорадо, - кивает Эндрю, он помнит, Би рассказывала ему. - Да! - радостно восклицает Нил, - А мы как раз должны быть дома в эти числа, поэтому принимать нам гостей. Би просто ужас как хочет познакомиться с нашими котами вживую. Говорит, на фото, которые ты ей присылаешь они просто милашки, - Эндрю почти видит, как Нил широко улыбается, произнося слово явно не из своего лексикона. - Я обещал - ты сам что-то приготовишь, - Нил замолкает, ожидая возражений, - Но, если ты против, закажем еду, Бетси не обидится, ты же знаешь. - Карбонара, - неожиданно для самого себя хрипло произносит Эндрю после долгой паузы. Не так много блюд, не считая алкогольных коктейлей, которые он умеет готовить, но есть те, которые ему действительно удаются и уж точно готовит он в разы лучше Нила. Он сделает Карбонару и сладкий алкогольный коктейль, а может Нил сварит какао, если Би откажется пить алкоголь. Или они заварят травяной чай, ведь Би нужно следить за сосудами. Это будет. Будет в следующем месяце, как и тренировка через два дня и игра на следующей неделе. Кто-то должен научить этого тупицу Дано стоять на воротах и ловить мяч соперника, а не просто стоять. А сегодня будет Нил. Они не видели друг друга два с половиной дня, но абсолютно похуй. Так как он все равно хочет его увидеть будто минуло много лет. - Карбонару, да, я уверен ей понравится, - подтверждает Нил, - Я заказал стол, в новом ресторане, помнишь? - говорит он затем. Эндрю помнит, ресторан открылся недавно, столики там стоят далеко друг от друга, так что ничто не помешает разговору или просто комфортной тишине на двоих. Они запланировали поход туда ещё до отъезда Нила. - Я помню, - говорит Эндрю, - Встретимся там? - Эндрю, - в голосе Нила слышится беспокойство, - Мы можем никуда не ходить, я приеду домой и просто посмотрим телевизор и ляжем спать. Конечно, он всё понял. Нил читает Эндрю даже на расстоянии, как Эндрю читает Нила. Размеренный тон и спокойный голос могут обмануть любого, только не Джостена. - Эндрю, - опять говорит Нил, - Я так хочу тебя увидеть. Я так хочу тебя увидеть. Такая простая фраза, обычные слова, ничего особенного. Но Эндрю чувствует - железного кольца, сковывающего грудь больше нет, он наконец свободно вздыхает. Прошлое никуда не исчезло, не исчезнет оно и потом. Но оно постепенно растворится. В долгих разговорах с Бетси. В мышечной боли от тренировок, когда пришлось прилагать гораздо больше усилий, чтобы попасть в нужную команду. В триумфе победы над командой Кевина в чемпионате, когда ученик обыграл наставника (хотя Эндрю никогда не признает Кевина таковым для себя). В кошачьей шерсти, которая трется об ногу и стала настолько привычной, что Эндрю уже не замечает задевающие за ноги полосатые хвосты. В их маленькой квартире, которую ни Эндрю ни Нил не согласны променять на более шикарные апартаменты в престижном районе, хотя их менеджеры постоянно им предлагают. И наконец в сонном ровном дыхании Нила на шее, когда Эндрю просыпается раньше и наблюдает за ним. В его громком «Эй», когда он возвращается домой с пробежки и хочет убедиться, что Эндрю дома. Во взгляде, который Нил кидает на Эндрю через комнату, а иногда через поле. Дыра в сердце постепенно затягивается, тьма отступает. - Всё в порядке? - встревоженно спрашивает Нил в телефонной трубке. Он распознает перемены настроения и оттенки эмоций, заставляя Эндрю несколько лет назад в бешенстве разворачиваться и уходить, не говоря ни слова или кидать злобные фразы о ненависти. Но сейчас Эндрю отчего-то совсем не хочется говорить: «Иди нахуй, Джостен», «Не пори чушь» или молча бросать трубку. - Скоро увидимся, - только роняет он. - Хорошо, - откликается Нил, и Эндрю почти видит, как он кивает в такт словам. *** Эндрю оставляет машину на парковке. Он подходит к ресторану и щелкает пальцами, выкидывая окурок от сигареты. Нил уже ждет его. Идёт на встречу, ускоряя шаг, пытаясь не бежать. В голубых глазах теплится такая искренняя радость, что Эндрю становится больно дышать. Он тоже прибавляет шаг. Они подходят к друг другу близко-близко, замирают на тротуаре. На улице уже начало темнеть, людей вокруг почти нет. Эндрю берет Нила за запястье, притягивает к себе и прижимается лбом к его лбу. - Привет, - говорит Нил. И столько всего в этом «привет». У Эндрю в мозгу крутится, какие же они идиоты, хуже подростков. Не виделись всего ничего, а радости при встрече хоть отбавляй. - Что с рукой? - хмурится Нил, указывая на заклеенную пластырем ладонь. - Ерунда, -отмахивается Эндрю, - Царапина. Нил с недоверием на него смотрит, но ничего больше не спрашивает. Они проходят в ресторан. Здесь и правда уютно: свет приглушен, играет тихая музыка, единственный минус - народу оказывается многовато. Нил рассказывает про фотосессию с Ваймаком, как было мучительно долго и как тренер в итоге послал фотографа к чертям. Рассказывает, что у них с Эбби всё хорошо. А новых Лисов они между собой именуют младенцами в сравнении с предыдущими проблемными составами команды. Он рассказывает про Робин, которая теперь здорово строит всю команду и вопреки ожиданиям она не хочет идти в профессиональный спорт. - Кажется, она всерьёз намеревается стать писателем, - изумляется Нил. Эндрю кивает, Робин уже говорила ему. Но возможно все-таки она решит поиграть несколько лет и повременить с писательской карьерой, надеется Нил. Он видел Дэн, у нее огромный живот, ведь она ждёт второго ребёнка, а вот с Мэттом разминулся, он прилетает только завтра и его тоже будут фотографировать с тренером. - Боюсь тренер сорвется раньше на этот раз, так что не хотел бы я быть на месте фотографа, - говорит Нил. К Кевину и Тее Эбби с Ваймаком летали в прошлые выходные. - Тея возможно скоро завершит карьеру, не могу поверить! - сообщает Нил, - Эбби говорит, они с Кевином всерьез задумываются о детях, а тренер утверждает, что они хотят вывести новый сорт игроков экси, - хмыкает Нил. Чем больше Нил рассказывает, тем явственнее Эндрю видит Пальметто, Лисью башню, стадион, комнаты в общежитии. Он и не думал, что будет когда-то скучать по университету. Он и сейчас не уверен, скучает ли. Но Пальметто - место, которое дало ему столько всего хорошего, отрицать было бы глупо. - Эндрю, я не хочу тебя бесить, - вдруг говорит Нил, - Но, если что-то случилось… -он замолкает. Эндрю не отрицает, не подтверждает, а случилось ли, думает он. *** Какое-то воспоминание навязчиво крутится в мозгу, не оставляет в покое. Комната в общежитии, день, накануне того, как Нил поменялся с Аароном. А незадолго был тяжёлый разговор с братом. И Эндрю был так зол на него и на Кейтлин, на грёбаную Кейтлин. И ещё на Нила. Больше всего на Нила. Из-за которого вдруг пришлось выбирать и кого не выбрать он не смог. Он злился тогда долго, не мог простить себя. Сейчас Нил с тревогой вглядывается в лицо, его яркие голубые глаза потемнели от беспокойства. И даже спустя столько лет Эндрю с трудом верит, что он здесь, рядом, он не пропал, не испарился, не оказался побочкой таблеток, выбрал его, Эндрю, и ни разу не захотел уйти и поменять его на что-то или кого-то другого. - Помнишь когда-то давно в Пальметто, - начинает медленно Эндрю. Нил заинтересован, смотрит с любопытством, не перебивая. - Ты сказал тогда, что никуда не уйдешь... - продолжает Эндрю. На лице Нила появляется странное выражение - грусть, но уголки губ приподнимаются вверх. Он проводит рукой по шрамам на правой щеке, не отводит глаз от Эндрю. - Я сказал, что не прошу тебя оставаться, - Эндрю снова замолкает. Он не знает, как описать всё, что крутится в его голове, так сильно распирает изнутри. Раньше он никогда не позволял себе чувствовать ничего, кроме ненависти, но годы рядом с Нилом изменили его. Это Нил. Нил заставил его понять, что доверие не пустой звук. Что можно быть рядом, ничего не требуя взамен. Что жизнь не такая скучная и монотонная штука, как казалось. Что ощущение другого человека рядом может быть не опасным и разрушительным, а наоборот успокаивающим и даже целительным. Потребовался не год и не два. Но то, где находится сейчас Эндрю, находится вместе с Нилом — другая галактика в тысяче световых лет от обозленного подростка, бросавшегося на любого, кто посмотрит косо и держащегося за свои обещания, как за единственный стабилизатор в бессмысленном пустом существовании. Нил смотрит в лицо Эндрю, как будто они не посреди шумного вечера в оживлённом ресторане, словно они одни в целом мире и все пройденные невзгоды стоят, шипя за их спинами, не в силах ничего с ними сделать, ничему между ними помешать. В глазах Нила их стычки с самой первой встречи, ненависть, угрозы, злость и нежелание уступать. Их постепенно укрепляющееся доверие в ключе на ладони, в неохотно раскрытых тайнах. Эндрю читает в лице Нила свою историю. Как в первый раз внутри шевельнулась опасная мысль - а вдруг не пройдет. Что тогда делать? Он вспомнил, как поцеловал Нила впервые на крыше, сердце так и грохотало, и сколько усилий потребовалось, чтобы заставить себя отступить. Они смотрят друг на друга, не замечая вокруг никого и ничего. Минуту, день, час. - Я не попросил тебя остаться тогда, - наконец продолжает Эндрю, - Но... - он замолкает на полуслове. Как сказать, что если бы Нил не остался, то не осталось бы уже ничего. Как сказать, что Кевин, обещавший дать Эндрю смысл просыпаться по утрам, исполнил своё обещание, хотя и совсем не так, как собирался. Как сказать, что глупый спорт насмерть переплёлся с их жизнями, и именно поэтому Эндрю теперь общепризнанно лучший вратарь экси всего юго-восточного побережья США, хотя на это ему по большому счету до сих пор наплевать. Нил протягивает руку через стол и сжимает пальцы Эндрю почти до хруста. - Я знаю, - произносит он еле слышно, почти шепотом. Потом откашливается и моргает, - Я никуда бы не ушёл, ни тогда, ни сейчас, - он наклоняется вперед, Эндрю тоже подаётся на встречу, их лбы соприкасаются, глаза смотрят друг на друга не мигая. - Пойдем отсюда, - говорит Нил. Они поднимаются, не разжимая пальцев, и уходят. Они нечасто ходят, держась за руки, почти никогда. Но сейчас оба крепко переплетают пальцы, словно боясь отпустить друг друга. Они идут по темным знакомым улочкам, по тесным переулкам. Эндрю молчит, Нил не спрашивает. Сейчас им нужно просто идти вместе, чувствуя другого рядом. Не пара, не отношения, ничто, никто, но средоточие всего друг в друге — вот кто они, вот что у них есть. И ни один ни другой не променяют это ни на что в целом свете. Наконец они останавливаются, чуть запыхавшись, оба и не заметили, как быстро шли. Нил озирается по сторонам. Они стоят посреди небольшого парка, освещения в котором почти нет. - Ого, - Эндрю слышит в голосе Нила улыбку, - Кроме нас сюда, наверное, заходят только бомжи и наркоманы. Эндрю неопределенно хмыкает, он поворачивает Нила к себе, берёт его лицо в свои ладони. Тот в ответ притягивает за куртку. Они вглядываются друг в друга. Нил, вероятно пытаясь понять, что произошло, Эндрю изучая до чёрточки знакомое лицо. То, которое он привык видеть рядом на подушке со времён университета, то, которое может быть сосредоточено, раздосадовано, оживлено. Эндрю проводит руками по продольным шрамам на правой щеке, по отметинам от прикуривателя на левой. Он никогда не хотел, чтобы Нил их убрал, всегда презрительно отзывался на предложения отца Мэтта помочь с операцией. Нил тоже не хотел. Как и шрамы на предплечьях Эндрю эти следы были частью их пути, долгого и непростого, но того, на котором они встретили друг друга. - Ты пахнешь как раньше, - шепчет Нил ему в губы. - Ну конечно, сигареты и виски, - к Эндрю наконец возвращается его насмешливо презрительный тон. И он улавливает, как Нил еле заметно вздыхает с облегчением. - Нет, - качает Нил головой и подаётся вперед, - Тобой. Эндрю чувствует терпкий вкус его языка. Такой знакомый и привычный. Губы жадно ищут друг друга, дыхание перехватывает, зубы нетерпеливо прикусывают. Целовать Нила раньше - будто сражаться, отвоевывать его у мира, а заодно и часть себя, своё право почувствовать. Целовать Нила сейчас - чувствовать тепло, покой и беспокойство одновременно, мурашки, когда он привычно прижимается губами к его шее. И это новое чувство, к которому Эндрю до сих пор не привык, уверенность. В том, что завтра они проснутся вместе, в том, что каким бы тяжёлым не был день, в квартире их встретят коты, и котам без разницы, какое у них настроение. В том, что на следующий выездной матч Нил опять потащит свою камеру и будет фотографировать всё и вся. А потом им позвонит Кевин и отчитает, что они неправильно себя преподносят на публике - Эндрю до сих пор общается с прессой сквозь зубы, а Нил напротив может наговорить такого, что волосы встают дыбом. Поцелуи становятся требовательнее. Нил аккуратно просовывает руки под куртку Эндрю, немного ждёт - вдруг тот возразит (не станет) и прижимает к себе сильнее, сам льнёт к нему что есть мочи, прерывисто дышит. У Эндрю тоже голова кругом, он привычно исследует под футболкой Нила сетку знакомых шрамов, проводит по груди, лопаткам, ключицам. Тело Нила содрогается от сдерживаемого желания. Недалеко слышны голоса, компания навеселе направляется по парку в их сторону. Они останавливаются. - Ну и ну, - бормочет с улыбкой Нил, - Кажется, нам пора. - Поехали домой, - говорит Эндрю ему в шею, целует в запутанную на лбу чёлку и идёт вперёд. Нил идет следом, они оба стараются привести себя в порядок хоть немного. Ловят такси, машина осталась у ресторана, заберут ее завтра, и быстро добираются до дома. Как только двери лифта закрываются, они делают шаги на встречу и возобновляют поцелуи. - Эндрю, - хрипло стонет Нил ему в губы. И от этого звука Эндрю рвет на куски, он прижимает Нила к себе так сильно, как может. Они никогда не были созданы для нежности, но напор и нужда друг в друге, которую каждый из них ощущает компенсируют это с лихвой. Лифт звякает и останавливается. Они неохотно и почти болезненно прерываются. Эндрю шарит по карманам в поисках ключей, Нил даже не пытается искать, в темноте слышно его тяжёлое, как после бега, дыхание. Ключи наконец находятся, и они заходят в квартиру, не включают свет. В темноте ногами ощущаются пушистые спины, коты подошли поприветствовать своих хозяев. Питомцы быстро теряют интерес к пришедшим, поняв, что они заняты только друг другом и угощение в ближайшее время им вряд ли светит. Едва дверь захлопывается, Эндрю и Нил возобновляют объятия. Они стоят посреди гостиной, целуются медленно и чуть лениво. Пытаются оттянуть момент, задержать удовольствие. Размеренный темп, впрочем, ненадолго. Нил не выдерживает первым, он скидывает с себя бомбер, тянется к Эндрю. - Да, - выдыхает тот, предупреждая вопрос, готовый сорваться с губ Нила. Того накрывает ещё больше, он стаскивает куртку с Эндрю, который в свою очередь стягивает с себя футболку, Нил отшвыривает свою в сторону, прижимается голым торсом к обнаженной груди Эндрю, начинает целовать в шею и плечи. Эндрю запрокидывает голову, по телу снова бегут мурашки, он стонет. Позволяет себе погрузиться в наслаждение, позволяет разобрать себя по частям. Только с Нилом. Только с ним он может быть таким, каким раньше себя и не знал. Эндрю прерывисто дышит, это распаляет Нила ещё больше. Эндрю на секунду замирает, когда чувствует, что Нил возится с застёжкой его джинсов. Он помогает ему и сам снимает их с себя, а затем брюки с Нила. Потом Эндрю с усилием отрывается от жадных губ Нила, подхватывает его под бедра и относит в спальню. Нил стискивает его ногами, Эндрю дергается от желания, он осторожно опускает Нила на кровать. Они лежат, друг напротив друга тяжело дыша и глядя в глаза. Нил кладет руку на голову Эндрю, довольная улыбка трогает его губы. Эндрю знает, как Нил любит перебирать его волосы. Эндрю подушечкой большого пальца проводит по следам от прикуривателя на левой щеке Нила. Как будто это было вчера - он стоит на коленях в грязном номере Балтиморского отеля, злость переполняет его целиком, готовая выплеснуться в любую секунду на кого угодно - федеральных агентов, товарищей по команде, Ваймака или самого Нила, который также стоит на коленях напротив него, сжимая лицо Эндрю в искалеченных перевязанных ладонях. Но вместе с тем грудную клетку распирает другое чувство, которое он ещё долго будет отрицать, откажется признавать. И то чувство сильнее ненависти и глубже злости. Эндрю будет отвергать его долго, гнать от себя взашей, но всепоглощающая потребность и вера Нила в него, в них, победит. Сколько "ничто" и ненавижу было сказано за эти годы, сколько "уйди" и "нет" невозмутимо вытерпел Нил. - Ээй, - зовёт Нил. Из полуоткрытых жалюзей на его лицо и плечи падает свет фонарей, серебрит его волосы, играет в зрачках. Эндрю целует его, целует ещё и ещё. В шрамы на лице, в лоб, в губы, в подбородок, шею и ключицы, в отметины от утюга на плече, в след от пули, в рубцы на животе. Опускается ниже, раздвигает ноги, берёт целиком. Нил выгибается и хватает ртом воздух, но затем осторожно тянет Эндрю за волосы, тот поднимает голову, Нил привлекает его к себе, страстно целует. - Я хочу, - бессвязно бормочет. Эндрю продолжает целовать его, переворачивается на спину и перекидывает Нила на себя. - Ты... - снова начинает Нил, отрываясь от поцелуев, он лежит между ног Эндрю. И Эндрю возможно никогда не признается даже себе, как сильно он любит чувствовать Нила именно так. Тело Эндрю сейчас напряжено, желание яростно тянет между ног. Нил смотрит на него так привычно и, как всегда, сводя с ума, будто до сих пор видя в Эндрю весь мир и все ответы. В первый раз, когда Эндрю позволил ему быть сверху, поймав подробный взгляд Нила на себе, он прорычал - Не смотри так. - Я вижу тебя, - услышал спокойное в ответ. И этих слов оказалось достаточно чтобы этот опыт не стал для них последним. Эндрю ловит похожий взгляд сейчас, тот который раньше так ненавидел или говорил себе, что ненавидит. - Да. Просто да, - говорит он, не давая Нилу продолжить начатую фразу. Глаза того загораются странным блеском, лицо озаряется. Нил поднимается над ним, склоняется, целует в висок, в скулу, продвигается к губам. Как вообще кто-то может относиться к Эндрю настолько бережно, он до сих пор понять не может. Но вопреки всем своим загонам, к этому он привык. Тоже не сразу, не быстро. Нил двигается очень медленно, даже чересчур. Эндрю ощущает его, дыхание перехватывает, внизу живота сладко жжёт. Нил двигается и целует его лицо, целует и двигается. Эндрю сжимает ноги вокруг его тела, Нил их придерживает. Он сам на грани, они оба на грани, но несмотря на это Нил успевает отстраниться совсем чуть-чуть и посмотреть Эндрю в лицо, словно запоминая в нем каждую деталь. И опять взгляд, который так раньше его бесил, сейчас действует на Эндрю совсем по-другому. Он не может сдержать стон или скорее рык, Нил держит его, его тело сводит судорога и он кончает вслед за Эндрю. После они снова лежат лицом к лицу, для душа у них сил нет. - Эндрю, - шепчет Нил, - Ты был великолепен. Впрочем, как и всегда. - А ты, как всегда, говоришь ерунду, - беззлобно отвечает Эндрю. Он не видит, но знает - Нил улыбается. - Мне нравится, что мы изменились, но остались прежними, - еле слышно говорит Нил. Фраза пронзает грудь Эндрю. Он не может понять отголоски ли это прежней злости и пустоты или печаль о том, сколько всего им пришлось пережить. - Расскажешь, что случилось, - наконец очень тихо произносит Нил, это скорее утверждение, чем вопрос, - Потом. Когда захочешь, - добавляет он. Эндрю кивает, хотя понимает, что в темноте не видно. - Да, - говорит он. Вскоре они засыпают. Эндрю спит крепко и безмятежно, хотя ждал в эту ночь любых самых страшных своих кошмаров. Он просыпается рано, его руки крепко сжимают Нила, на подушке рядом с головой спит кот, второй расположился в ногах. Эндрю осторожно встаёт, идёт на кухню, кот бежит за ним. Эндрю машинально насыпает ему корм, наливает себе стакан воды, берёт сигарету. Взгляд натыкается на стопку почты, которую он так и не разобрал из-за того злосчастного конверта. Письмо Кэсс лежит чуть в стороне от остальной корреспонденции. На миг он снова чувствует тьму внутри, всепоглощающую и слепую, ощущает, что проваливается. Он обнаруживает - сигарета в его руке сломана, так сильно он ее теребил. Внезапный звук из соседней комнаты переключает внимание Эндрю. Он оборачивается, Нил ворочается и что-то бормочет во сне. С тех пор, как разлуки стали для них большой редкостью, Нил признался однажды, что спит без Эндрю он теперь паршиво. Что тогда на это ответил Эндрю не помнил. Усмехнулся или презрительно хмыкнул, а может закатил глаза. Но сейчас это маленькое признание работает как спасательный круг. Это воспоминание приносит за собой другие. Вот они целуются на крыше Лисьей башни, а Эндрю яростно отрицает их отношения. После победы над Воронами целуются, оставшись одни в гостевой раздевалке замка Эвермор. Суд над Аароном, когда они почти не разговаривают, Нил просто сопровождает его на все заседания и постоянно находится в поле зрения, готовый прийти, если понадобится в любую минуту. Нил становится капитаном Лисов, на что Эндрю, конечно, плевать хотел, но где-то очень глубоко внутри он ощущает удовлетворение, глядя, как Нил проводит тренировки и не даёт спуску новичкам. А однажды Эндрю и сам не выдерживает халтурной игры одного из них и устраивает бедняге взбучку. Тогда он ловит на себе лукавый и счастливый взгляд Джостена, и как же он его раздражает. Эндрю вспоминает год, когда закончил университет и начал играть в профессиональной команде. Их долгие разговоры по телефону, возвращения в Пальметто так часто, как было только возможно, чтобы хотя бы пару часов побыть вместе. Потом год, когда он и Нил оказались в разных командах, сколько сил и времени они тратили, чтобы встретиться, найти общее окно в плотных расписаниях обоих. Вспоминает, как первый раз спали в квартире, которая была только их. Нил так сильно сжимал ключ в ладони, что остались отпечатки. - Мало тебе шрамов, - фыркнул Эндрю, но он понимал, конечно, понимал. Кошачий хвост легко задевает ногу Эндрю, выводя из оцепенения. Он резко подходит к столу, хватает конверт, рвет пополам и бросает в мусорную корзину. Затем берёт мусорный мешок и выносит из квартиры. Через несколько минут он возвращается в спальню и видит, что Нил сонно мигает. - Где был? - спрашивает он. - Выносил мусор, - отвечает Эндрю и ложится рядом. - Какое благородное побуждение с утра пораньше, - ухмыляется Нил, закидывая на него ногу и подкатываясь поближе, он снова закрывает глаза. Эндрю притягивает его к себе, Нил утыкается ему в шею и щекочет дыханием ключицу. Эндрю прижимается носом к его макушке и тоже смежает веки. Он понял, что прошлое осталось далеко позади только когда оно подобралось так близко. Эндрю всегда был готов драться, но далеко не всегда у него получалось победить. Но теперь у него есть все, чтобы начать разрушать ад, через который ему пришлось пройти. Эндрю не позволит прошлому вторгнуться в его настоящее, даже если ради этого снова придется сражаться. Но дело в том, что за настоящее сражаться не нужно, в глубине души Эндрю знает, что настоящее готово само сразиться за него. И это не даст ему больше упасть. Нил и Эндрю спят крепко прижавшись друг у другу почти до полудня. За это время мусоровоз опустошает контейнеры внизу, на дне одного из которых лежит письмо из прошлой жизни Эндрю Миньярда. * Мультфильмы looney tunes Если кому-то понравится - напишу ещё, если никому, то возможно всё равно напишу;) Спасибо всем, кто прочитает! Буду признательна за обратную связь:)