Котёнок

Конец рабочей недели, усталость давит на всё тело, веки смыкаются, а медленное движение на дороге лишь добавляет раздражения. Чонгук нервно стучит по рулю, и резко крутит им, подрезая своей иномаркой машину, внезапно сворачивая к кофейне. Он точно вырубится, если не выпьет горячее крепкое американо. Заодно и берет несколько разных сладких эклеров для своей самой любимой сладости, что ждёт его дома. Именно эта мысль придаёт сил, заставляя вжимать педаль газа. — Привет, милый, — проговаривает Чон, небрежно скидывая обувь и верхнюю одежду, устало волоча себя к дивану, целуя в макушку читающего мангу парня. — Гуки~и, — мурчит тот, довольно щурясь, а после вскидывает брови, когда на его согнутые ножки опускают коробочку с мучным. — Ну нет, снова придётся есть вредное на ночь! Конечно, возмущается, но не отказывается, а после обводит взглядом уставший силуэт своего мужа, выпивающего стакан воды. — Всё в порядке? — на напряженных плечах оказываются мягкие пальчики, приятно массируя. — Мг, просто задолбался, — прикрывает глаза тот. — Я знаю отличный способ расслабиться, — хитрые нотки в голосе. — Малыш, если мы сейчас пойдём заниматься этим способом, то я просто лягу и всё, — усмехается Чонгук. — Может, «поиграем»? — бинго: глаза у того загораются, а Чимин продолжает: — Мы уже так давно не «играли»... хозяин. — Чёрт, знаешь, что мне необходимо, — ухмылка на губах, и при развороте губы страстно сталкиваются. Чон оттягивает нижнюю пухлую, прикусывая её и фиксируя за подбородок, поднимая на себя, что властно захрипеть в его ротик: — Хочу, чтобы сегодня кошечка вылизывала крем от эклеров с моего члена. У Чимина тут же огонек в глазах, во рту пересыхает, и он послушно кивает, убегая в спальню, а там в их отдельную гардеробную, где спешно меняет одежду. Другой же берет коробку со съестным и неспешно ступает следом, вальяжно усаживаясь на кровать, широко раздвинув ноги и стянув с себя рубашку. Но перед этим достаёт всё необходимое из особой полки, раскладывая позади себя. Вскоре из гардеробной появляется тот, при виде которого моментально стягивается узел внизу живота, а половой орган дёргается. — Ко мне, котёнок, — этот приказной тон голоса, от которого мурашки бегут по коже. — Да, хозяин. На Чимине коротенькая юбка с бахромой на конце, кружевные чулки, а сочные бёдра стянуты ремешками. Такие же портупеи и на его талии, в то время как на грудной клетке сексуальная полупрозрачная жилетка, так маняще открывающая затвердевшие соски. На голове ободок пушистых кошачьих ушей. Для полной картины не хватает нескольких деталей. Чонгук застёгивает на его шее грубый ошейник с поводком, что замотана на его кулаке, а после разворачивает его. — Нагнись, — велит он, наблюдая за тем, как сексуально склоняется тот, отчего юбочка задирается, открывая вид на кружевное прозрачное белье, совсем ничего не скрывающее, но сексуально обтягивающее оттопыренную попку. — Ох, блять, мой развратный котёнок. Чон облизывается, наслаждаясь видом и не спешит, лишь трогает свой пах, оттягивая давящие трусы. — Хозяин, ты скоро? — у Чимина уже дрожь по телу, ведь он в таком костюме, в такой позе перед своим обожаемым супругом. И тут же блаженно вскрикивает от мощного шлепка по заднице. — Я не разрешал тебе разговаривать, — хмыкает Чонгук, стискивая половинку, залезая длинными пальцами под кромку трусиков. А после Чимин чувствует, как в тугую дырочку вставляют анальную пробку, к которой прикреплён пушистый хвостик. — Чёрт, прекрасно, — восторженно шепчет Чон и,не выдерживая, оставляет ещё три шлепка по одному месту. Ему нравится, как краснеет нежная кожа, вздыхает его малыш и дёргается этот безумно возбуждающий хвостик. Он разворачивает Чимина к себе и грубо тянет за поводок, вынуждая его больно упасть на колени, а лицом уткнуться в свой пах. — Если котёнок хочет сладкого, то не должен использовать лапки, — эта чертовски сексуальная улыбка. Другой млеет, даже не понимая, как в одно мгновение на нем оказываются белые наручники с пушком, сковывающие руки сзади. А Чонгук возвращается на край кровати, сидя в том же положении, сжимая в руках кожу поводка. Чимин трется носом о его ноги, о внутреннюю сторону бедра, наконец добираясь до паха. Зубы поддевают ширинку, (спасибо, хоть пуговицу тот сам расстегнуло, и тянут вниз. Губы припадают к выпирающему бугру через ткань нижнего белья, начиная смоктать и всасывать. — Пожалуйста, — сипит он, сжимая анусом пробку, так слабо заполняющую его. Как вдруг его душит ошейник, а та самая пробка начинает вибрировать, выбивая изо рта передернувшегося парня громкий стон. — Пожалуйста...? — изгибает бровь Чонгук, прибавляя скорости вибратору и душа сильнее, зная, что нравится его мальчику. — Хозяин, хозяин! — блаженно вскрикивает Чимин, глаза закатывая и слюнной давясь. — Пожалуйста, хозяин, котику нужен член... — И котик его получит, если будет хорошим, — другой спускает вниз мешающие брюки и трусы, беря из коробки эклер, разламывая его и пачкая себя в белом, густом креме. Чимин хрипит от приносящего ненормальное удовольствие удушья и вибро-пробки в анусе, и ближе ползёт к мужу. Он сперва рот раскрывает, показывая тому свой длинный язык, который подносит сразу к машонке. С пошлыми несдержанным звуками вбирает в рот его яйца по одному, посасывая их и сглатывая сладкий крем. Переходит к твёрдому члену, собираясь было и его глубоко заглотить, но тут его тянут за ошейник, а вибрация становится максимальной. Крик смешивается со стоном и судорожным вздохом, Чимина так сильно передергивает, что он даже немного отскакивает. — Не соси его — только слизывай, — приказывает хриплым голосом Чонгук. — По-помедленнее, хозяин, — дрожит супруг, не соображая из-за дурманящих ощущений происходящего. — Я сказал: слизывай, — жёстче отчеканивает, за поводок обратно к себе притягивая. И Чимин лижет. Тщательно, быстро, каждую венку обводит, давясь кремом и слюнками, все задницу оттопыривая и крутя ею. Пусть и вибрация приносила удовольствие, но пробка не заполняла его так, как бы заполнил этот уже вставший колом член, о который он буквально ласкается, как настоящий гибкий кот. Заметив ещё блеснувшие белые остатки крема, он вбирает их губами с пресса Чонгука, посасывает твёрдые соски на его груди, а после опускается к его руке. Длинные пальцы берет в рот, начиная жадно сосать их с чувством и пошлыми причмоками, прикрыв глаза. К тому же язык добавляет, что юрко и умело скользит между фалангами. — Мстишь мне, чертёнок? — прищуривается Чон, упираясь языком в щеку, зная, что так обычно его супруг делает ему лучший минет. — Я хороший котик, д-да? — Так сильно хочешь член своего хозяина? — О-о-очень, — пошло тянет, потираясь пахом о его ступню. От всего этого голова кругом, он уже на пределе, трение ускоряется, пытаясь догнать ритм выбиратора в себе, что вот-вот доведёт его до пика... Как вдруг вибрация резко спадает, вовсе выключаясь, и Чимин чуть не плачет, прикусывая палец супруга. А его самого хватают за талию, опуская животом за свои колени так, чтобы попка с хвостом была к нему приподнята. — Плохой, плохой котёнок, — рычит Чонгук, сильно ударяя захныкавшего парня по бёдрам ладонью. — Ты забыл, что я запрещаю тебе кончать от этих игрушек? — ещё удар. — Н-нет... — хнычет Чимин, дергая задом и звеня сковывающими наручниками, пока собственный орган пульсирует от ужасного желания, не получив разрядки. — От чего ты должен кончать? — три мощных шлепка, и Чонгук наматывает кожаный поводок на кулак. — Только... только от члена хозяина, — давится воздухом парень, так сильно заводясь от всего происходящего, что со следующим шлепком содрогается всем телом, изливаясь в прозрачные кружева под задранной юбочкой. Чимин тяжело дышит, обмякает, как его перемещают на кровать, упирая щекой в матрас, ставя на колени и раздвигая ноги. — Маленький извращенец, — хмыкает Чонгук, балдея от своего мужа, любящего, когда он так груб. — А сам-то, — в ответ игриво улыбается тот, пока его не встряхивают за наручники, к которым привязывают поводок от ошейника. Чон кусает его прямо за задницу, мнёт аппетитные бёдра в ремнях, безумно возбуждающие, как и весь его коротенький, такой блядский наряд. Он удивляется, как ещё соображает с каменным стояком и не срывается, чтобы не отыметь уже своего любимого мальчика. Но когда тот так пошло рот раскрывает и глаза закатывает, будучи вновь возбужденным от ощущений связанных рук и ошейника, а так же блуждающих по изгибам тела рук, сдаётся. Чонгук гортанно рычит, ведь уже боль исходит от твёрдого члена, стоящего колом, и плюет на презерватив, лишь только выдавливая персиковую смазку. Он раздвигает две половинки, рвёт хлипкую мокрую ткань трусиков и, не вытаскивая пробку-хвост, пихает головку в пульсирующее колечко мышц. У Чимина искры из глаз вместе со слезами, он давится воздухом и громко ни о кричит, ни то стонет. И на лице образуется блаженная улыбочка, когда его хватают за сцепку рук в наручниках и поводка одной рукой, другой держат за талию, и вбивают член до основания. Стоны удовольствия одновременно срываются с их губ, звуча в унисон. Чонгук кривится от того, что внутри влажных горячих стеночек орган цепляется за вибратор, но убирать его не хочет. Ненормальное извращение видеть этот хвостик из задницы, которую он трахает — ему эту чертовски нравится. Так же, как и звонко стонущему под ним мужу. Когда толчки ускоряются, становясь жёстче и глубже, Чон вдруг тянется за пультом, включая вибратор. И они оба срывают в стонах голоса. Чимин сильно прогибается в пояснице, пока тело пробивает в тряске, а Чонгук ещё быстрее принимается втрахивать своего котёнка в кровать. Мало того, что так блаженно внутри него, как жадно парень сжимает его член, принимая в себя раз за разом до основания, так его в головку ударяют волны вибрации, идущие дальше импульсами по всему телу. Мгновение — Чон с протяжённым стоном кончает глубоко внутрь дрогнувшего парня, вытаскивая член и ударяя им по красным ягодицам. Он с удовольствием смотрит, как хлюпает любимая растраханная дырочка, в которой всё ещё вибратор, а на губах — улыбка наслаждения. И переворачивает хнычущего, стонущего и извивающегося мужа на спину, предварительно отцепив от наручников поводок, чтобы снова по-хозяйски обмотать его на ладонь. В другой руке оказывается ещё один вибрирующий фалос, и Чонгук задирает юбочку, начиная водить предметом по дёргающемуся напряжённому члену, вылезающему из кружевных трусиков. Чимин горло раздирает из-за удовольствия от сильных ощущений, звенит наручниками и изгибается, быстрее уже желая получить разрядку. Чувствует в себе сперму супруга, что хлюпает в заднице, где вибрирует «хвостик», а собственный орган сейчас, казалось, лопнет от таких издевательств. — П-прошу, хозяин, мо...можно мне кончить? — молит он, приподнимая ноги и раздвигая их, поддаваясь бёдрами вперёд к вибрирующему дилдо, которое водят по его члену от основания к самой набухшей головке. — Ах, мой послушный котик, умница, — растягивает ухмылку на довольном лице Чонгук, наслаждаясь тем, что парень просит его разрешения и, даже будучи на пределе, не кончает от игрушек, помня правило Чона. Вибратор выбрасывается на пол, губы смыкаются на аккуратном, милым для Чонгука, члене. Только-только он вбирает его в рот, языком обводя головку, как Чимин извивается и громко выстанывает, содрогаясь в сильном оргазме. — Ну вот, испачкал такой костюмчик, — усмехается Чонгук, завораживающе размазывая сперму по бёдрам в кожаных портупеях, после обводя запачканными ладонями тонкую талию, ведя выше к сексуальной жилетке. — Хочу кушать, хозяин... — хлопает молящими глазками Чимин, выпячивая нижнюю губу, все ещё приходя в себя и выравнивая дыхание. — Это или то? — похабно улыбается другой, кивая на свой вновь встающий член и на коробочку оставшихся эклеров. — Всё вместе, — загораются глаза облизнувшегося супруга, но урчащий живот выдаёт с потрохами. Чонгук усмехается и выключает вибратор-пробку, оставляя возбуждающий хвостик в нем, помогая ему принять сидячее положение. — Я сам тебя покормлю и тем, и другим, котёнок, — шепчет он, оставляя на хихикнувшем муже наручники, потянувшись сперва за эклером. — Но потом придётся отрабатывать. — Слушаюсь, хозяин, — мурчит тот, кусая и щурясь от сладкого вкуса, пачкая губы джемом, который после всё равно слижет его любимый.