you are decomposing

      За эти два дня Дейдара не видел Сасори. У блондина было две новости: хорошая и плохая; хорошая — они прошли, плохая — кукловод куда-то пропал. Ушёл на подозрительно затянувшуюся миссию. Блондин всерьёз начал задумываться о своей привязанности к напарнику, без него ему было жутко скучно, а в голову лезли навязчивые, параноидальные мысли, по типу: «а вдруг он не вернётся и я больше никогда не смогу его увидеть».       Ему хотелось побыстрее удостовериться в том, что с Сасори всё хорошо, что он снова с ним заговорит, или хотя бы одарит его безразличным, но взглядом. «Я ненавижу ждать и заставлять ждать других», — говорил кукловод.       Теперь Дейдара понял, как тягостно это действие- ждать. Ранее для него эта фраза подходила, но только наполовину. Ждать он ненавидел, но заставлять ждать других — ему всё равно, пусть ждут.       Но сейчас он задумался: «А если господин Сасори так же сильно, как и я сейчас, волновался обо мне, каждый раз, когда я надолго уходил».       Всегда после долгого ожидания возвращения Дейдары кукловод был сильно раздражён, явно не только из-за возможности сорванной миссии. Блондин вспомнил ту ситуацию, когда он вместо пяти-десяти минут ушёл на сорок, тогда Сасори на него озлобился, но Дейдара заметил, как тот, увидев его, выдохнул с облегчением.       Напарники, возвращаясь назад в убежище, остановились переночевать в пещере, так как поздно вечером выходить было весьма опасно. Прошло полчаса после того, как они расположились в пещере и разожгли там костёр. Дейдара разлёгся на довольно просторном булыжнике, подстелив под себя свой плащ, было холодно, но огонь согревал. Сасори принялся ремонтировать Хируко, которому в момент битвы, нанесли некоторые повреждения. Где-то недалеко с улицы, несколько раз что-то прогремело, услышав это, Акацуки насторожились, вглядываясь во вход в пещеру. — Что это было? — спросил подрывник, оборачиваясь к напарнику. — Не знаю, возможно нас нашли, иди, осмотрись, главное — аккуратно, приведёшь сюда врагов — убью сначала их, а потом тебя, за твою неосторожность. — Когда это я был неосторожным, господин Сасори? — спросил Дейдара, не дожидаясь ответа, оглядываясь по сторонам на выходе из пещеры.       Закат. Светло-голубое небо плавно переходило в нежно-розовое, оттуда в красное. Весь день светило яркое солнце, на небе, как и на данный момент, не было не облачка.       Блондин обошёл пещеру, никого постороннего не заметил, возможно, они скрываются. Приготовив бомбу и сделав вид, что он ничего не подозревает, Дейдара вышел на открытое место, ожидая, того, что враги покажутся. Прождав несколько минут, он убедился, что никого нет. «Отличная погодка, почему бы мне не прогуляться до той реки?» — с этой мыслью, подрывник отправился к находящейся неподалёку реке, которую он заприметил, ещё до того, как они нашли пещеру.       Дейдара сидел на берегу реки, размышляя о своём, до тех пор, пока солнце окончательно не ушло за горизонт, оставляя за собой лишь мрак и звуки ночных насекомых. По возвращении в укрытие его встретил недовольный напарник. — Где тебя носило? — прошипел кукловод. — Я обязан отчитываться, господин Сасори? Я понял, что вокруг никого нет и решил, раз безопасно, сходить прогуляться, — не чувствуя за собой вины ответил блондин. — Ты должен был вернуться и предупредить, что уйдёшь, а ты, гад, заставил меня ждать, — обосновав причину своего недовольства, Сасори отошёл подальше от напарника, не желая продолжать диалог.       Прокручивая в голове этот момент, Дейдара лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. «Как же так, господин Сасори, где вы сейчас находитесь? Как я буду жить без вас, если вы не вернётесь? Да, вы говорили мне, чтобы я не волновался, не портил свою психику, что больной напарник ему не нужен, но чёрт, как же тут не волноваться, когда вы хрен пойми где, или может, это такая месть? Если да, то простите меня за всё. Не смотря на все предупреждения я всё равно нагло заставлял его ждать, порой — даже специально», — виня себя за это, подрывник больше не мог прятать слёзы от своей подушки, думая о том, как будет кончать жизнь самоубийством, если его напарник всё-таки погиб. Сердце болезненно сжимается, с каждым ударом всё быстрее и быстрее, как и слёзы, беспрерывно льющиеся из голубых глаз.       Дейдара медленно поднялся с кровати. В глазах потемнело, в этой темноте вырисовывался образ Сасори, блондин снова упал на кровать, протирая свои глаза. «Что я наделал?» — подумал подрывник, держа в руке маленькое, острое лезвие, поднося его к своему запястью. — Да, прости, малышка, но нам незачем существовать, — блондин сказал это собственной руке со ртом, состроившим недовольную гримасу. «Господин Сасори ушёл, мне больше нечего здесь делать, — острым краем Дейдара резко разрезал тонкую кожу, — когда он вернётся, будет счастлив видеть моё бездыханное тело, валяющееся здесь, на полу».       Ещё два пореза, не достающих до вен, украсили левую руку блондина, тот безумно улыбался проделанной работой, смотря на тонкую, но достаточно длинную алую дорожку, хлынувшей из раны, крови. Ротик на руке, неожиданно тоже улыбнулся, поддерживая садомазохизм хозяина. «И зачем я только к нему лез, наверное он сделает из меня свою марионетку, тогда мы будем с ним навеки вместе», — усмехнулся суицидник, агрессивно рассекая себе раны ещё дальше и глубже. — Тьфу, ха-ха, «вечно», смеху подобно, нет уж, господин Сасори, моё тело вам не достанется», — не обращая внимания на кровь, блондин двинулся с места, рыская по комнате в поисках глины, ему в голову пришла новая идея: взорваться прямо здесь, чтобы уж точно холодные руки напарника не за что не добрались до него, увековечив.       Блондин достал из своих запасов, хранящихся в комнате, увесистый кусок глины и приготовился использовать свою главную особенность — огромный, зубастый рот, расположенный на груди. В шаге от истинного искусства он остановился, подумав о том, что те, кто находится в убежище, просто напросто погибнут, так и не узнав причину своей гибели. «Так не пойдёт», — подумал подрывник, убирая руку от груди.       Что такое истинное искусство, должны осознать все. «Да что я, чёрт возьми, творю, никто не говорил, что господин Сасори уже мёртв, но где же он?» — Дейдара вылетел из комнаты и побежал к двери напарника, неистово колотя в дверь. — Открывайте, я знаю, что вы там, не прячьтесь от меня! — кричал блондин, замолкая только тогда, когда дёрнул за ручку двери.       Либо она была открыта, либо он выломал замок, но не вдаваясь в подробности, подрывник, обнаружил, что здесь пусто, рухнул на чужую кровать и обессиленный продолжительной истерикой, провалился в сон.

***

— Господин Сасори, не прячьтесь, я не могу без вас справиться, — кричал Дейдара, оглядываясь по сторонам, попутно отбивая катаной горящие шары, летящие на него со всех сторон.       Перед собой он видел нескольких, надвигающихся, испуская эти самые шары, пламенных драконов с горящими в их глазах шаринганами, поедающих блондина своим взглядом. Едкий дым прожигал дыхательные пути и мешал обзору, дикий рёв мифических существ с огромной силой бил по его барабанным перепонкам. Вокруг полыхающий лес и где-то там, в огне, скрывается кукловод, нагло оставляя Дейдару на гибель, один на один в неравном бою с врагами. — Дейдара, — вдруг один из драконов неожиданно заговорил, приблизив свою раскрытую пасть к подрывнику, замершего в ужасе. — Дейдара, — второй дракон повторил действия первого.       Блондина полностью окружили, не давая шанса на спасение, перед смертью он слышал только одно: «Дейдара», сказанное голосом кукловода.

***

      Дейдара распахнул глаза, перед ним стоял кукловод, наклонившись к кровати. — Господин Сасори, скажите честно, я в аду? — спросил блондин, не отойдя от кошмара, присаживаясь на кровати, прижимаясь спиной к стене. — Ты же в него не веришь, — Сасори сел рядом с напарником. — Вы плохо поступили, господин Сасори, бросив меня. — А ты хорошо поступил, когда выломал замок на моей двери? — Так я его всё-таки выломал? — удивился Дейдара. — Что с тобой произошло? — кукловод заглянул в его опухшие глаза, — а это что? — он задал ещё один вопрос, взяв в свою руку чужое запястье, на котором отражались кровавые следы попытки суицида, недавно запёкшиеся корочкой. — Вас долго не было, господин Сасори, я думал, что вы погибли, — ответил блондин, оставляя свою руку, в чужой, давая шанс, хорошенько её рассмотреть напарнику. — Меня не было от силы два дня и с каких это пор ты начал так волноваться о моей жизни? — Когда я понял, что… — Дейдара не договорил, отведя взгляд и наконец выхватывая свою израненную руку, прижимая её к себе. — Когда ты понял, что?.. — с нажимом на последнее слово спросил кукловод, который в принципе не выносит незаконченных реплик, с напором смотря тому в глаза, чтобы блондин не смог ничего скрыть. — Когда я понял, что люблю вас, — закончил Дейдара, резко навалившись на напарника с объятьями, заваливая того на спину, утыкаясь носом в чужую шею, поражаясь гладкости материала. — Ты чего? — Ничего, мой мастер, господин Сасори Акасуна, вы живы…       Кукловод молча положил руки на спину напарника, поглаживая. Он был в недоумении, до этого момента, все эти «игры» Дейдары он считал не более, чем простым интересом, азартом, но сейчас, вспоминая эти рваные раны и чувствуя, как блондин целует его лицо, прижимаясь ближе, он начал всерьёз задумываться об этих отчаянных чувствах и эмоциях, исходящих от напарника. Когда Дейдара поцеловал его губы, Сасори открыл рот, позволяя тому задействовать свой шустрый язык, оттолкнуть напарника ему не позволяла душа, а несчастное сердце, заключённое в ядро, забилось быстрее, кукловод действительно не знал, что произошло с его напарником.       Спустя томительные минуты долгих раздумий и поцелуев, кукловод, пользуясь расслабленным состоянием напарника, поменял положение, опрокинув уже того на спину, нависая сверху, вглядываясь в голубые, невинные глаза, в которых читалась грусть, словно ища в них правду, ответы на вопросы, перебирая чужие воспоминания. — Чего ты от меня хочешь, Дейдара? — спросил Сасори, касаясь рукой щеки напарника. — Не знаю, — голос блондина слегка дрогнул от поступающих слёз. — Чего ты не знаешь, Дейдара? — Я ничего не знаю…       Кукловод молчал, не разрывая зрительного контакта, как вдруг, в глазах напротив, разожглась искра, как у самого настоящего психа, Дейдара широко улыбнулся, оголяя почти все свои белые зубы с острыми клыками, дёргаясь, заливаясь истеричным смехом. — Что с тобой происходит, психопат? — спросил Сасори.       Он догадывается, что совсем скоро, этот идиотский приступ смеха сменится на болезненный приступ кашля, поэтому он поспешил подняться, чтобы успеть сходить за стаканом воды, но блондин, успел схватить его за рукав плаща, резко притягивая к себе, так, что они почти столкнулись лбами. — Я не знаю, господин Сасори, я не могу перестать смеяться над этим, но отпустить вас тоже не могу, я боюсь представлять, что будет, если я вас отпущу, — сказал блондин, чьи глаза снова заслезились.       Сасори ласково коснулся его губ, проводя по ним языком, дав тому надежду на поцелуй, зная, что тот непременно это почувствует. Как только Дейдара подался вперёд, кукловод переместился пониже, к шее, несколько раз целуя, забираясь рукой тому под футболку, оглаживая грудь и живот. Именно сейчас Сасори по-настоящему захотелось сделать напарнику приятно, перед его глазами всё ещё стоял образ изрезанной руки. Он лучше всех понимал, что такое ожидание близкого человека и насколько близким должен быть этот человек, чтобы нанести себе увечия.       Кукловод опустился к низу живота подрывника, оттягивая его футболку к верху, придерживая её рукой, проводя снизу-вверх языком и сразу же целуя, сначала в тот же живот, далее — в шею, а после — в губы, запуская свои длинные пальцы в блондинистые волосы, касаясь кожи головы.       Дейдара, чьё сознание было мутным, чьи глаза окутала пелена, был ещё одним человеком, не понимающим и не в силах грамотно оценить происходящее, был крайне удивлён такой инициативой и чувствительностью некогда холодного напарника, чьи прикосновения сейчас буквально обжигали кожу, неужели ради него он вложил в них свою чакру? — Господин Сасори… — подрывник хотел что-то поведать напарнику, но тот его перебил: — Я не знаю, зачем ты это сделал, но мне от этого становится больно, — сказав это, он поднял глаза на очи напарника, по прежнему выискивая в них правду, не давая малейшего шанса скрыть её от него. — Я не хочу, чтобы вам было больно, не хочу чтобы вы умирали, ах… — жалобно всхлипнув, ответил блондин, когда чужие руки проникли под резинку его брюк. — Я уже мёртв, Дейдара, — довольно уверенно сказал Сасори, принюхиваясь к дыханию напарника, ему показалось, что он снова пьян, раз говорит такие странные, неизведанные и новые, непривычные для ледяного ума кукловода. — Вы здесь, живой… — блондину не дал договорить Сасори, который спустил его штаны, открывая доступ к интимному месту, касаясь его рукой, пропуская чакру, закрывая глаза и кусая того в шею.       Дейдара, от непривычного, болезненного наслаждения пропускал протяжные стоны, по привычке кусая собственную руку. Когда он убрал её ото рта, сразу же положил на голову к напарнику, она сразу же начала лизать его красные волосы, перебирая их язычком, жаль, их хозяин совершенно этого не чувствует.       Он был уже в шаге от разрядки, от этих ласковых, наполненных, казалось бы истинной любовью движений и мокрых поцелуев, вперемешку со сладкими укусами, боль от которых приносит лишь одно удовольствие. Наконец-то он почувствовал облегчение, отводя взгляд и краснея, его разум немного прояснился. — Вижу, тебе стало легче? — усмехнулся кукловод, начиная искать то, чем можно вытереть руки, Дейдара увидел в глазах напарника проблески эмоций. — Спасибо, — всё ещё красный, пробормотал блондин, попытавшись встать, но сил не было, поэтому он продолжил лежать, натянув обратно штаны и футболку, повернувшись лицом к стене, вскоре засыпая.       Кукловоду тоже не мешало бы поспать, мешал ему только подрывник, как обычно, развалившийся на всю односпальную кровать, не давая тому шанса пристроиться где-то рядом.       Сасори подошёл к излюбленному окну и погрузился в раздумья. Его пугала мысль о том, что для Дейдары он является близким человеком. Перед глазами до сих пор стояла его изрезанная рука с милым ротиком на ладони. Он неосознанно подошёл к мирно спящему подрывнику. Сейчас кукловод искренне не желал, чтобы блондину вновь приснился очередной кошмар. Спящий перевернулся на спину, наклонив голову к наблюдателю. Сасори взял его левую руку, изучая состояние ран, некоторые были воспалёнными, их нужно было обработать, для этого всё же надо разбудить Дейдару. — Дейдара, — прошептал на ухо спящему кукловод, поглаживая его плечо. — Господин Сасори? — Я обработаю твои порезы, — Сасори поднял руку напарника, намазывая на воспалённые порезы шипящую мазь, блондин улыбнулся, явно хотел что-то сказать, наверное, поблагодарить, но гордость взяла своё.       Вся эта ситуация выглядела довольно мило, даже неприемлемо романтично, как в сказке, но сердце кукловода ныло, предчувствуя нехорошие вещи, то, чему не стоило начинаться, судьба велела заканчиваться.