Шутки ради

Арсений за искусство, и за все его проявления, сами знаете. Но раз его так сильно просят о фотосессии «со своим мужиком», отказывать не сто́ит. Тем более, если брать такой же стиль, то это будет даже забавно. Он был уверен, что Антон откажется, обложит хуями и запомнит этот повод для стёба, будет использовать его в их компании, веселя креативными добивками, с которых валиться начнёт даже консервативный Стас. А если и согласится, то будет очень смеяться, даже не так, он будет бессовестно ржать в процессе, не выберет подходящую одежду, да и вообще, интерпретирует это по-мужски и придёт в шароварах на съёмку. Арсений предлагает в точности такой же вариант фотосета, прямо так, в женском белье. Антон удивляется привычно, подняв брови и приоткрыв рот. Но как бы парадоксально это ни было, Шастун соглашается. Только усмехается немного и с совершенно спокойным лицом заявляет: – Подобных вещей у меня в гардеробе не бывает, поэтому пошли искать на меня адекватный вариант. Антон посмеивается только когда находит юбку своего размера, прикладывает к бёдрам и начинает танцевать ламбаду, припоминая мультик «Ну, погоди!». Тут уже Попов валится от смеха, но при этом совершенно осознанно ловит мысль, что Антону идёт эта находка в аккуратную складочку. Фотограф ничему не удивляется, это же Арсений, в голову всё что угодно может прийти. Кровать не оказывается маленькой для двух высокорослых мужчин, Арсений себя даже неплохо чувствует в тонкой, обтягивающей майке на бретельках, которые здесь скорее выполняют функцию кокетливого свисания. Антон заходит в фотозону только сейчас, совсем не стесняясь своего вида. А вот Попов, кажется, впервые настолько краснеет. Чего он не видел в этой жизни вообще, на мужиков в белье тоже насмотрелся. Но, оказывается, не на тех глядел, потому что от одного взгляда на тонко обтянутого таким же топиком Антона, надевшего юбку в складочку и устраивающегося рядом на коленях, хватает, чтобы абсолютно непрофессионально для фотосета, возбудиться до бьющего по лбу члена. Шастун подбирается близко, кладёт чуть вспотевшую ладонь на обнажённое бедро Арсения и зависает совсем близко лицом у самого уха, едва слышно выдыхая: – Думать невозможно, Арс, тебе очень всё это идёт. Антон как невзначай касается пальцами свободной пока руки майки в области груди, опрометчиво задевая вставший сосок. Арсений взбудоражен ещё больше. Вот это совсем не смешно. Шутки ради, да, Арсений? Явно не ради того, чтобы кончить только от пары касаний рук Антона. – Тебе тоже всё это... – также шёпотом отзывается Арсений, разрешая себе потрогать оголённую талию рядом с юбкой, – я был уверен, что ты меня засмеёшь. – Я тоже, – жарко соглашается Антон, не в смысле яро, а выдыхает распаляюще, от такого бегут мурашки по всему телу, – не мог же я упустить возможность посмотреть на тебя в... – Мог просто попросить, – собственные руки теперь не остановить, Арсений открыл только что для себя нереально приятное ощущение гладкой кожи на боку Антона. – Как ты себе это представляешь? – Как Шастун умудряется говорить, когда так горячо касается колена и почти дотягивается до ягодицы – вот в чём загадка. – Я к тебе такой подхожу и говорю: «Арсен, бро, надень на себя женское, а то очень хочется на тебя такого подрочить?». – Мальчики, смените позу, – просит фотограф спокойно, отсматривая предыдущие кадры. Арсений проявляет инициативу, плавно толкает в грудь задумавшегося явно не о том, что им сказали Антона, усаживается сверху, приподнимая юбку и накрывая ею сильно топорщащийся сквозь ткань трусов член. Им же соприкасаясь с чужим, не менее взбудораженным. Шастун едва ли не стонет, тянется погладить руками всё, что попадается на его исследовательском пути. Попову от этого и плохо, и хорошо. Почему эта гениальная идея пришла в голову их внимательным (и немного озабоченным, что уж там) поклонницам, а не ему самому? – Я и представить себе не мог, что тебе такое может нравиться, – краснея от бурлящего в крови возбуждения, Арсений наклоняется вперёд, едва задевая губами щёку, покрытую короткой щетиной, – но если бы ты попросил, то я и не такое на себя надел. – Извращуга ты конечно, Попов. В голосе ни нотки недовольства, Арсений это знает. – Вот так и замрите, – вновь подаёт голос фотограф, щёлкая снова и снова затвором. – Теперь и не знаю, стоит ли делиться этими фотографиями с подписчиками? – Арсений упирается обеими руками в грудь Антона, хочет выпрямиться, как ладонь Шастуна аккуратно, но уверенно укладывается на поясницу. – Оставим для семейного архива, как думаешь? – Антон ещё и умудряется приподнять бровь заигрывающе настолько, что под давлением руки Арсений только дразняще прогибается. – Оставим, – кивает Арсений. Всё-таки, Шастун и правда его мужик. И нужно быть очень невнимательным, чтобы такое не заметить.