one of the few things

Один.       — Хей, Хен, можно тебя, эм, на минутку? — Эдди замолчал, и Хен, сузив глаза, оглядела остальных членов команды, которые начали разбредаться кто куда. Затем она повернулась назад к Эдди, который выглядел… встревоженно. Это мгновенно заставило Хен нервничать, ведь всего несколько дней назад Эдди был «похоронен» под сорока футами грязи и чуть не погиб, но вёл себя так, будто ничего и не было. — Конечно, Эдди, что такое? — она проследовала за ним в раздевалку, где мужчина словно раздумывал: сесть ему на скамейку или продолжить стоять. Она ласково прикоснулась к его ладони и улыбнулась, надеясь, что это заставит Эдди почувствовать себя лучше. — Должна сказать, ты ведёшь себя очень странно, Диаз, — в шутку начала поддразнивать Хен. Эдди выдохнул и всё же сел. Хен присела рядом. — На самом деле, я не должен так нервничать. Или бояться. Или… ещё что-нибудь, — Хен ободряюще сжала его руку. Она была уверена, что упустила что-то важное, что помогло бы ей разобраться во всём и подбодрить Эдди. — Что бы это ни было, ты можешь поговорить со мной, — убеждала Хен. — Или я могу позвать Бака… — Нет! — резко сказал Эдди, брови Уилсон взметнулись вверх, она не ожидала такой реакции. — Хорошо… — медленно произнесла Хен, закидывая ногу на ногу, теперь она была заинтригована. Если Эдди не хотел разговаривать со своим лучшим другом, то это, видимо, было чем-то секретным, а Хен обожала сплетни. — Поделишься? — спросила она, и Эдди наконец поднял голову. — Если что-то… если что-то случится с тобой и Карен, с кем останется Дэнни? — быстро проговорил Эдди, словно желая быстрее отодрать пресловутый пластырь. На мгновение Хен задумалась, Эдди отказывался смотреть ей в глаза, растерянно проводил пальцами по царапинам на лице. — С сестрой Карен. Но если по какой-то причине она не сможет, то с Афиной и Майклом. — А как вы это… решили? — спросил Эдди, сложив руки на коленях и перебирая пальцами, и это была привычка Бака, но никак не Эдди. — Не то чтобы мы решали это. Карен и её сестра уже договорились, когда ещё не было никаких детей. Она такой тип людей, которым постоянно нужен запасной план, — объясняла Хен. Между ней и её женой никогда не было серьёзного разговора на эту тему. Они доверяли немногим людям в своей жизни, особенно с воспитанием детей, так что выбор был не особо велик. Такая нужда пришла довольно быстро, когда Хен стала пожарной и поняла, что она не такая уж неуязвимая. — Как вы… Когда вы… — Эдди застонал и уронил лицо в ладони. — Я не знаю, что сказать, — признался он. Хен успокаивающе погладила его по спине. — Ты чуть не умер всего пару дней назад, Эдди, это нормально, что ты об этом задумался, — он грустно улыбнулся, её сердце сжалось. — Почему бы тебе не рассказать, о чём ты сейчас думаешь? — Даже не знаю, Хен, я… — Эдди встал и начал расхаживать по помещению. Казалось, двигаться ему сейчас было просто необходимо, так что Хен сидела, скрестив руки, и не останавливала его. — Когда Шеннон умерла, мои родители пытались забрать у меня Кристофера. Они… они приехали под видом поддержать меня и моего сына, но на самом деле они… — Хен не знала этого, и сейчас гнев закипал у неё под кожей. Она знала, каково это, когда кто-то пытается забрать самого важного человека в твоей жизни, и всё, что она хотела сделать, это крепко обнять Эдди. — Твои родители обозначены как опекуны Кристофера в твоём завещании? — Эдди кивнул и издал смешок. — Не уверен, что они не попытаются сами убить меня, чтобы получить Кристофера, — пошутил Эдди, но, судя по тому, как Хен уставилась на него, шутка не удалась. Прежде чем она могла хоть что-то сказать, Эдди быстро заговорил, словно прикидывая что-то в уме. — Я хочу, чтобы у него был тот человек, который позаботится о нём так же, как и я, не будет слишком нянчиться с ним или заставлять его думать, что он не может сделать что-то самостоятельно, понимаешь? Я хочу, чтобы этот человек боролся за него, а не с ним, который бы прошёл огонь и воду ради него, потому что он этого заслуживает, — Эдди резко замолк, но Хен и не нужно было продолжение. — Ты хочешь, чтобы это был Бак, — может, она должна была удивиться сильнее или задать какие-то вопросы вместо того, чтобы говорить вот так в лоб, но это было так очевидно. Но кое-чего она не понимала. — А что тебя останавливает? — Хен похлопала по скамейке рядом с собой, Эдди вновь сел, и она положила ладонь на его колено. Он расслабился под прикосновением. — Что если он этого не хочет? — пробурчал Эдди. Хен посмотрела на него как на сумасшедшего, как будто Бак бы не согласился. — Ну хорошо, а что если… что если это значит больше, чем… я думаю? — спросил Эдди и сжал губы, глядя на Хен, как если бы он только что обнажил перед ней всю душу. Возможно, он так и сделал. Она больше не могла сдерживаться и вовлекла его в самые крепкие объятия. Она всегда думала, что они были чем-то большим. Хен задавалась вопросом, было ли поддразнивание Эдди его окольным способом флирта, значили ли те моменты, когда взгляд Эдди задерживался на Баке немного дольше, когда тот рисковал собой, нечто большее? Однако она не стала спрашивать, понимая, что Эдди должен пройти через это сам, но она поможет ему всем, чем сможет. Отстранившись, Хен сказала: — Я знаю юриста, который специализируется на подобных делах. Я дам тебе его номер, возможно, он сможет помочь? — Эдди кивнул, будучи благодарным за отсутствие дополнительных вопросов. Он положил руку поверх руки Хен, которая всё ещё лежала у него на колене. — Спасибо, Хен, просто… спасибо, — он глубоко вздохнул и увидел Бака, стоящего снаружи раздевалки. Он постучал по стеклу, показывая пальцем наверх, и погладил себя по животу, скорее всего сообщая, что обед готов. Потом он начал взбегать по лестнице, но споткнулся на первой же ступеньке, оглядываясь в поисках людей, которые заметили его позор, и показал язык Хен и Эдди, когда понял, что они единственные это видели. Хен засмеялась и схватилась за плечо Эдди, поднимаясь. — Ты уверен, что именно этот человек должен будет стать почти отцом для твоего ребёнка? — спросила Уилсон. Но ответа не последовало, Эдди был слишком занят, наблюдая за Баком на кухне. Он опустил взгляд в пол, незаметно улыбаясь. Румянец начал расползаться по его лицу, когда, подняв голову, он понял, что всё это время за ним наблюдали. — Я никогда ещё не был так уверен. Два.       Если бы Карлу попросили выбрать любимого клиента, она, скорее всего, сказала бы, что это невозможно, но в действительности её ответ был бы до безобразия простым. Двое мужчин, стоявших перед ней, провели вместе весь день, но всё равно не хотели расставаться. У них ещё оставалось свободное время, но, очевидно, они не хотели проводить его по отдельности. Карла задумалась, но легко бы ответила, её любимые клиенты — Бакли-Диазы, как она давно звала их в своей голове. — В нижнем ящике лежит йогурт, о котором Кристофер не знает, так что если он сделает всю домашнюю работу, можешь побаловать его йогуртом перед ужином, — инструктировал Эдди, поглядывая на Бака. Тот сидел, скрестив руки и ноги, и с нежностью смотрел на Эдди. — Да, пап, я знаю правила. Я удостоверюсь, что он сделает свою домашку перед тем, как позволю ему заглянуть в тот ящик и испортить себе ужин сладким, так что тебе придётся постараться, чтобы уложить его спать, — дразнил Бак, подмигивая Карле, за что Эдди кинул в него пустой рулон из-под бумажных полотенец. Бак поймал рулон и бросил в мусорное ведро. — Ты никогда не даёшь нам повеселиться, — жаловался Бак, надувшись, на что Эдди лишь закатил глаза. — Так, мальчики, не заставляйте меня вас наказывать, — отчитала их Карла, переводя взгляд с одного на другого. — А теперь ты ставишь под угрозу наше хорошее времяпровождение, — с издёвкой в голосе сказал Бак и наклонился оставить поцелуй на щеке Карлы, когда подошёл за ключами. — Я подумал, мы с Крисом могли бы после школы заехать в магазин и купить что-нибудь для ужина и приготовить потом его вместе. Вы же к тому времени уже приедете, да? — он повернулся к Эдди, который почти застенчиво кивнул в ответ. — Да, встреча назначена на три, и, если всё пойдёт по плану, я не думаю, что мы задержимся дольше, чем на два часа, — предположил Эдди, шутливо толкая Бака в плечо. Карла с нежностью наблюдала за ними, прислонившись бедром к столу. Когда они повернулись, их руки были прижаты друг к другу, они стояли настолько близко, хотя по обе стороны было ещё много места. — Тогда я пойду забирать твоего ребёнка. Удачи? — Эдди рассмеялся, притягивая Бака в объятие, которое, как казалось Карле, Эдди хотел бы продлить. — Да, спасибо, я ценю твою заботу о нём, — нервно проговорил Эдди, отходя от Бака на расстояние вытянутой руки и смотря на него так, будто в комнате больше никого не было, кроме них. Карле стало интересно, когда же они осознают, что смотрят друг на друга так каждый раз, когда встречаются. — Ты же знаешь, я бы бросил всё ради этого ребёнка, Эдс, — напомнил Бак, похлопывая Эдди по плечу, выходя. Только дверь закрылась, Эдди глубоко вздохнул и повернулся к Карле, которая смотрела на него понимающим взглядом. — А сейчас ты собираешься мне рассказать, почему мы едем на встречу с юристом, Эдди? — спросила Карла, приподняв брови. Щёки мужчины порозовели. — После того инцидента я начал думать… — Эдди замолчал, Карла терпеливо ждала продолжения. — На самом деле, я почти не думал о своём завещании с тех пор, как уехал из Эль-Пасо. Наверно, должен был, когда умерла Шеннон, но… — Ты скорбел, — тут же перебила Карла, зная, что Эдди до сих пор винил себя за её смерть и за всё остальное, что было ему неподвластно. Диаз взглянул на неё, улыбнулся и опёрся о стол напротив Карлы. — Я решил, что надо снова подумать над этим, и Хен, наша коллега, подсказала одного юриста, который специализируется на завещаниях, — Карла кивнула, подталкивая его к продолжению, Эдди набрал воздуха в лёгкие и на одном дыхании произнёс: — Я собираюсь сделать Бака опекуном Кристофера, если со мной что-нибудь случится, — он бросил взгляд на Карлу, ожидая ответа. — Ты сказал, что встреча назначена на три, наверное, нам надо выдвигаться, — сказала Карла, хлопнув в ладоши и оттолкнувшись от стола. — Погоди, что? Ты не собираешься задавать вопросы или… или сказать подумать о ком-то другом на эту роль? — спросил Эдди. Он будто повторял то, что говорил кто-то другой, безуспешно пытаясь отговорить себя от решения, с которым Карла не могла не согласиться. — Ты знаешь своего ребёнка лучше, чем кто-либо, Эдди Диаз, и я видела, как этот мужчина, — она мотнула головой в сторону входной двери, — заботится о твоём сыне. И ты знаешь об этом лучше нас. Если ты веришь, что он — лучший вариант для Кристофера, в случае, если — прости Господи — что-нибудь случится с его папой, то это правильный выбор, — закончила Карла, не давая возможности поспорить. Эдди кивнул, не отрывая от неё глаз, которые были полны благодарности и любви. Положив ладони ему на щёки, Карла кивнула в ответ, надеясь, что её слова как-то воздействовали на Эдди. — Ты уверена, что не против идти со мной? — поинтересовался Эдди. — Я… Я хочу, чтобы ты была там, — добавил он, убеждаясь, что Карла знает об этом. Она знала. Она знала, что была так же важна для семьи Бакли-Диаз, как и они для неё, и удивлялась, как ей так повезло. — Я буду рядом с тобой несмотря ни на что, хорошо? — повторила Карла, протягивая руку Эдди. Три.       — Хей, Кэп, есть минутка? — Эдди заглянул в кабинет Бобби и легонько постучал костяшками пальцев по двери. Бобби махнул, чтобы пожарный садился, и когда тот вошёл и закрыл за собой дверь, капитану пришлось признать, что он немного волновался из-за внезапной встречи. — Всё хорошо, Эдди? — кивок Эдди не успокоил его, когда Бобби увидел бумаги в руках Диаза. — Всё отлично, Кэп. Я чувствую, что готов вернуться обратно после… — его речь резко оборвалась, и Бобби не мог винить его за это. Все, включая Бобби, до сих пор ощущали страх и ужас того дня. — Я просто хотел поговорить с тобой кое о чём, — начал Эдди, глубоко вздохнув. — Тебе не нужно нервничать. Что бы ты ни сказал, мы справимся с этим, — уверил капитан, откинувшись на спинку стула и приготовившись к тому, что ещё один член его семьи уйдёт. Это ударило по нему, когда Бак пришёл, посмотрел ему в глаза и сказал эти ужасные слова, он почти ожидал этого, но всегда знал, что Бак вернётся. Бобби не знал, как справится, если Эдди уйдёт. Он не знал, как Бак справится с этим. Словно почувствовав, как нервничает Бобби, Эдди в панике перевёл взгляд на бумаги в своих руках и снова на капитана. — О, нет! Нет, нет, нет! Это не… Чёрт, Бобби, прости. Я не увольняюсь, если это то, о чём ты подумал, — успокоил Эдди, и Бобби солгал бы, если сказал, что его сердце не остановилось в какой-то момент. — Это крайне приятно слышать, Диаз, — честно ответил Бобби, поставив локти на стол и опёршись на них. — И…? — он протянул руку к бумагам, сжатым в руках Эдди. Последняя воля и завещание Эдмундо Диаза Бобби взглянул на Эдди, одним взглядом спрашивая, что всё это значит, но Эдди лишь качнул головой на бумаги, словно умоляя капитана прочесть самому, чтобы Эдди не пришлось объяснять это вслух. Бобби кивнул и начал пробегаться глазами по строчкам, пока взгляд не зацепился за знакомое имя. — В случае моей смерти как единственного родителя или опекуна моего несовершеннолетнего ребёнка, я назначаю Эвана Бакли законным опекуном указанного несовершеннолетнего ребёнка, — прочитал Бобби, надеясь, что шок не слишком заметен на его лице. Он перевёл взгляд на Эдди, который улыбался почти с гордостью после того, как услышал эти слова из чужих уст. — Эдди, это… — Я уверен насчёт этого, Бобби. Никто не позаботится о моём ребёнке так, как Бак, — быстро и, будто оправдываясь, сказал Эдди. Бобби положил ладонь на руку Эдди, которую тот нервно сжал в кулак. — Я собирался сказать, что это большая честь для него, — медленно сказал Бобби, наклоняясь, чтобы Эдди мог видеть его лицо. — Но почему ты даёшь это мне? — У каждого, кому это нужно, есть копия. У моего юриста, абуэллы, у доктора и Карлы, просто на всякий случай, — объяснил Эдди. Бобби не мог не заметить, что кое-кого очень важного не было в этом списке. Эдди вздохнул и зажмурился. — Я не могу пока рассказать ему, это просто… не самое лучшее время… для нас. «Для нас» по мнению Бобби, звучало громче, чем предполагал Эдди. — Я добавлю это в твоё личное дело, но прошу, расскажи ему обо всём, прежде чем это станет моей ответственностью, — сказал Бобби. — Ты знаешь как никто другой, что очень быстро вещи могут пойти не так, как хотелось бы. Бак не подведёт тебя, — пообещал Бобби, он честно верил в это. Он считал, что Эдди думает так же. — Я знаю, и я расскажу ему. Когда придёт время, — с кивком сказал Эдди. Он поднялся и побрёл к двери, потом обернулся с небольшой улыбкой на губах и добавил: — И спасибо тебе. То, что ты так думаешь, много значит и для Бака, и для меня, вот поэтому я… — Бобби понимающе кивнул и открыл нижний ящик, чтобы убрать бумагу туда. — Именно поэтому я здесь, помни об этом. Четыре.       Мэдди смотрела, как её брат укачивал на руках новорождённую малышку, тёплое чувство, которого она прежде не знала, прошло по её телу. Эдди наклонился над девочкой, пошевелил пальцем перед её лицом, опустил его и нежно провёл по переносице и пухлым губам, малышка не отрываясь смотрела на палец. Эдди позволил ей схватиться за него, а сам изобразил на лице неимоверную боль, словно этот маленький человечек мог её причинить. Мэдди не могла не заметить, как Бак заворожено следил за Эдди, в этот момент они были похожи на маленькую идеальную семью. — Итак, мы собираемся сказать сейчас, или…? — возбуждённо спросил Чимни, заходя в комнату с напитками и присаживаясь на диван. Бак отказывался отдавать ребёнка кому-либо ещё, он покачивал одной рукой, а другой взял бутылку лимонада у Чима и сделал глоток. Эдди внимательно смотрел на них, будто хотел убедиться, что Бак не уронит девочку. — Рассказать что? — спросил Эдди, отпивая из своей бутылки и нервно сглатывая. Мэдди повернулась к нему, молча спрашивая, всё ли в порядке, Эдди кивнул в ответ, мягко улыбаясь. — Ну, Бак, как ты знаешь, Джи-Юн очень повезло иметь родителей, которые её так сильно любят и сделают для неё всё, что угодно, — начала Мэдди, положив руку на плечо Чимни и кивая, чтобы он продолжил. — Ты так же знаешь то, что завтра никому не гарантировано, — серьёзно сказал Чим, проводя пальцами по руке Джи-Юн. Она инстинктивно потянулась в сторону отца, сердце Мэдди сжалось в груди. — Мы надеемся, что ты примешь за честь стать для Джи-Юн крёстным от… — Да! О Боже мой, вы шутите? — перебил их Бак, его глаза метались от Мэдди к Джи-Юн, а потом к Эдди, у которого на лице была широкая улыбка. Если бы вы спросили Мэдди, она бы сказала, что та выглядела очень уж фальшивой. — Это подарок, который можно отнять в любое время, Бакли, помни об этом, но да. Мы хотим этого для неё, мы оба, — сказал Чим, сжав руку Мэдди, смотря на Бака серьёзным взглядом. Неважно, что Чим говорил, его не потребовалось убеждать так долго, как Мэдди ожидала. Они выбирали между ним и Альбертом, и никто из них не собирался доверять такую ответственность человеку, который всё ещё спит на их диване. — Вы же не будете меня осуждать, если я заплачу, правда? — Бак шмыгнул носом, прижимая малышку ещё ближе к себе. Он посмотрел на неё, будто она значила целый мир, и все в комнате знали, что это правда. Мэдди снова взглянула на Эдди, чья улыбка до сих пор выглядела всё такой же фальшивой и словно приклеенной к губам. Она постаралась выглядеть не слишком обиженной, когда проходила мимо него и тихонько пнула коленкой, кивая в сторону кухни. Бак притянул её одной рукой в объятия и поцеловал в щёку, прежде чем она успела уйти, шепча на ухо слова благодарности. Не успел Эдди сделать и шага, как Бак схватил Эдди за руку и поднял ребёнка, будто обидевшись, что Диаз может выйти из комнаты, не попрощавшись с девочкой. Эдди наклонился и оставил ласковый поцелуй на ладошке Джи-Юн. На мгновение Мэдди подумала, что Бак наплюёт на их с Эдди дружбу и поцелует Эдди, пока держит в руках свою крестницу. Но вместо этого он позволил Мэдди забрать мужчину с собой. Она скрестила руки на груди и выжидающе подняла брови. Но когда он не начал говорить и всеми способами избегал её взгляда, Мэдди выплюнула: — Выкладывай, Диаз. — Не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь, — сказал Эдди, копируя позу Мэдди и глядя на неё, сузив глаза. — Не строй такое лицо, Эдди. Я видела обеспокоенность на твоём лице, прежде чем ты притворился счастливым, что у моего ребёнка появился такой крутой крёстный. Так что выкладывай, или я позову Бака и… — Нет, не надо! — Эдди вздохнул, подошёл к столу, уводя Мэдди вглубь кухни, чтобы Чим и Бак не видели их. — Ему не надо знать, не сейчас. — Не надо знать чего? Что ты влюблён в него и хочешь завести ваших общих детей? — подразнивала Мэдди. Но когда Эдди не потрудился убедить её в обратном, она распахнула глаза. — Боже мой! Я знала! — закричала она, несколько раз шлёпнув Эдди по рукам от волнения. Он лишь закатил глаза, этот взгляд, обращённый к её брату, Мэдди видела много раз, но ей было всё равно, ведь в его глазах было много любви. — Приятно знать, что обоим Бакли необходимо быть самыми громкими людьми на планете, — заметил Эдди, выглядывая из-за угла, и убеждаясь, что двое других ничего не заметили. — Ты больше не можешь оскорблять нас, ведь теперь я точно уверена, что ты любишь его! — взвизгнула Мэдди, схватившись за руки Эдди, которые всё ещё были скрещены на груди. — Но, погоди, это не объясняет, почему ты был… — она преувеличено нахмурилась, подражая выражению его лица, только для того, чтобы Эдди снова закатил глаза. — Я не выгляжу так, — пожаловался мужчина. — Нет, ты выглядишь так прямо сейчас, — сказала Мэдди, разглаживая морщинки между его бровями. Он засмеялся и попытался отмахнуться от руки, но не оттолкнул её слишком далеко. Вместо этого Эдди аккуратно держал её в своей ладони, рассматривая пальцы. — Что происходит, Эдди? — тихо спросила Мэдди, наклонив голову, чтобы видеть его лицо. — Помнишь несколько месяцев назад, когда… — он запнулся, и Мэдди сразу поняла, о чём идёт речь. — Я чуть не умер и всё, о чём я мог думать тогда, был мой ребёнок. Ты понимаешь это сейчас, да? — Эдди кивнул в сторону комнаты, где Бак наконец передавал Джи-Юн обратно её отцу. Мэдди точно понимала, о чём он. Ничего для неё больше не было настолько важно, как Джи-Юн. — И как это связано с моим братом? — спросила Мэдди. Она не хотела звучать грубо, но Эдди покрылся еле заметным румянцем и наклонил голову ещё ниже. Женщина волновалась, не надавила ли она на него слишком сильно. Бак предупреждал её, что Эдди иногда бывает таким: открытым до тех пор, пока ему не приходится защищать каждую частичку себя и Кристофера. Она ещё не видела такого, так как не имела возможности по настоящему сблизиться с Эдди. Но она понимала, что этот момент был настолько же важен, насколько она это чувствовала. — Я ещё не сказал Баку, — предупредил Диаз, прежде чем продолжить, — но после всего, что случилось, я решил сделать его законным опекуном Кристофера, если я… умру, — Мэдди в шоке раскрыла рот и спрятала руки за спину, иначе она бы ударила его снова. — И Бак не знает об этом? — спросила Мэдди, потому что не была уверена, что расслышала правильно. Почему Эдди не сказал ему? В её голове это не имело абсолютно никакого смысла, и её взгляд, должно быть, отразил это непонимание. — Если я скажу ему, то должен буду признать, что мои рассуждения не ограничиваются лишь «хей, мой лучший друг должен позаботиться о самом важном человеке в моей жизни», и… — он замолчал, вздохнул и повторил слова Мэдди, — и что я люблю его и действительно хочу, чтобы у нас были общие дети, — это признание заставило Мэдди закричать, но Эдди закрыл её рот рукой, прежде чем двое в комнате могли бы услышать их. Но было слишком поздно, Бак выглянул из-за угла, смотря на них подозрительным взглядом. — Я знаю, что вы с Чимни пока не женаты, но он типа… прямо здесь, Мэдс, — пошутил Бак, кинув взгляд за плечо, где Чим был слишком увлечён, гримасничая перед Джи-Юн, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Взгляд Бака метался от Мэдди к Эдди и обратно, он был более серьёзным, чем его слова. Мэдди со смехом толкнула Эдди и шлёпнула по руке, заставив того вновь закатить глаза. — Смотри, Бакли, а то я могу сделать моего нового любимого пожарного крёстным Джи-Юн, — поддразнивала Мэдди, подмигнув Эдди перед тем, как направиться к брату. Когда она оказалась достаточно близко, то прошептала: — Ревность — твой новый образ, — она увернулась от руки, которая хотела шутливо толкнуть её, и пошла взять на руки своего ребёнка, оставив мужчин наедине. Она пыталась не фокусировать своё внимание на том, как Бак и Эдди быстро сработались или на том, как Эдди обращался с Баком, будто он был чем-то чрезвычайно важным. Мэдди никогда не видела, чтобы её брат так идеально подходил кому-то другому, и вид того, как они вдвоём играли с Джи-Юн, передавая её друг другу, заставлял её сердце сжиматься. Когда все собрались прощаться, Мэдди встала на цыпочки и прошептала Эдди на ухо: — Знаешь, на кого Бак смотрит так же, как на Джи-Юн сегодня? На Кристофера, — Эдди кивнул, его глаза сияли. — Он заслуживает знать, — проговорила Мэдди и сжала напоследок его руку. — Я скажу ему про Кристофера, — пообещал Эдди, кинув взгляд на Бака, который покрывал маленькими поцелуями лицо Джи-Юн. — Расскажи ему и про себя тоже, — Мэдди ласково потрепала его за щёку. — Он смотрит на тебя так же, как и ты на него. — Эдди, казалось, был слишком ошеломлён, чтобы ответить. К тому времени, как он пришёл в себя, Бак обнял его за шею и сонно спросил: — Готов ехать домой? — он говорил так, будто дом был одним и тем же местом для них. — Да, готов, — ответил Эдди. Он перевёл взгляд на Мэдди, лишь глазами говоря спасибо, на что она тепло улыбнулась и кивнула в ответ. Только дверь закрылась, Чим обхватил Мэдди за талию и пробормотал: — Мы сделали правильный выбор, да? — она улыбнулась, тепло в её груди распространялось дальше по телу, пока она переводила взгляд с любви всей своей жизни на малышку в его руках и на дверь, куда только что вышел самый первый человек, которого она любила больше, чем себя. — Да, мы все сделали правильный выбор. Пять.       Эдди уж точно не ожидал такого вопроса. Они завтракали с Кристофером, который большую часть завтрака жаловался, что его любимые хлопья закончились. Эдди уже почти написал Карле, чтобы та купила их по дороге, но в итоге Крис ограничился яичницей с тостами, болтая о своём новом друге в школе. Эдди позволил себе расслабиться, он не очень-то любил утро. — … и Алиса живёт с бабушкой, потому что её родители не могут о ней позаботиться. Миссис Куин сказала, что иногда такое случается, и детям приходится жить с другими людьми, — объяснял Кристофер, Эдди кивнул в ответ, не слишком следя за разговором, вместо этого сосредоточившись на тарелке завтрака перед ним. — Это отлично, приятель, — рассеяно сказал он, составляя в уме список продуктов, которые будет необходимо купить после смены. Эдди был ужасно благодарен Баку, который предложил провести время с Кристофером на выходных, потому что это значило, что он сможет немного вздремнуть, пока два ребёнка будут увлечены игрой PunchPlanet на айпаде. — Кто позаботится обо мне, если ты вдруг не сможешь? — спросил Кристофер, и Эдди замер. Он невидящим взглядом уставился в свою тарелку, вопрос эхом звучал в голове. — Пап? — Я, эм… прости, ребёнок, что такое? — спросил Эдди, несмотря на то, что и так прекрасно слышал вопрос. Просто не был уверен, как на него ответить. — Кто позаботится обо мне, если ты не сможешь? — Эдди прочистил горло и попытался придумать ответ. Но, оказывается, у Кристофера уже он имелся. — Я считаю, это должен быть Бак, — кивнув сам себе, Кристофер наколол на вилку кусочек яйца. Эдди резко вскинул голову и уставился на Криса, выдавив: — Правда? — то, как Кристофер сам того не зная согласился с решением Эдди, которое тот вынашивал неделями, заставило сердце мужчины биться с бешеной скоростью, хотя, честно говоря, он не должен был так удивляться. — Ага, — сказал Крис, проглотив кусочек яйца. — Он бы всё равно заставлял меня делать домашку, перед тем как разрешить съесть что-нибудь сладкое, но он бы играл со мной в видеоигры и помогал делать крутые вещи. И всё было настолько легко? Бак бы относился к Кристоферу так, как он того заслуживает, ни больше ни меньше. Эдди наблюдал за этим почти год, — на самом деле дольше, если он позволит себе задуматься, — и у Криса точно нет с этим никаких проблем. Бак вписался в их семью и остался таким, каким и был всё время. Внезапно Эдди осознал, что не понимает, почему утаивает всё от Бака так долго. — Ты бы хотел? Чтобы Бак был тем, кто позаботится о тебе? — почти смущённо спросил Эдди. — Бак уже заботится обо мне, — решил Кристофер, и да, он был прав. Бак уже долгое время заботился о Кристофере, — и Эдди, — так что это имело смысл. Эдди знал об этом, но был только счастлив получить подтверждение от сына. — Только если ты не сможешь, — нахмурившись добавляет Крис, словно ему нужно было это сказать. Эдди усмехнулся и протянул руку через стол, чтобы ласково похлопать по ладони сына. — Да, только если я не смогу, — подтверждает Эдди, — но давай надеяться, что этого никогда не случится, хорошо? — Кристофер казался довольным этой фразой и кивнул, откусывая тост и поворачивая ладонь так, чтобы крепко сжать руку отца. Эдди не был уверен, что он такого сделал, чтобы заслужить семью, которая у него была, — включая Бака, — но он не собирался спрашивать, не тогда, когда всё шло так хорошо. Плюс один.       В Эдди стреляли. Пуля прошла через его плечо, кровь брызнула Баку на лицо, он хотел бы забыть этот жар от горячей крови, но не мог. Он старался изо всех сил сохранить Эдди жизнь в пожарной машине, пережимал рану руками, крича, что они почти доехали до больницы. К величайшему облегчению Бака, операция прошла успешно, и он был счастлив находиться с Кристофером в момент, когда тот услышал эти новости. Ожидание было хуже всего. Бак всё время был рядом с Кристофером, он не мог вернуться в свою квартиру, зная, что Кристофер может быть не в безопасности, поэтому они жили вместе. Почти каждое утро Крис будил его, за что мужчина себя немного корил. Он также чувствовал вину за свой храп, на что Кристофер не уставал указывать, но с другой стороны его не обижало быть своего рода шуткой, ведь Кристофер улыбался, несмотря на то, что его отец всё ещё не проснулся. Когда ему сообщили, что Эдди пришёл в сознание, он старался сдерживать себя и не проводить каждую свободную минуту у кровати мужчины. Бак говорил Эдди о школьных буднях Криса, что его сын ел на завтрак, обед и ужин, он рассказывал даже о самых непримечательных деталях, которые для Эдди были не так важны, но он всё равно слушал. В его глазах было столько благодарности, что Бак почти не мог этого вынести. — Как он справляется? — спросил Эдди после видео звонка с Кристофером. У мальчика на лице сияла улыбка, смех сорвался с его губ, когда он увидел отца, но все знали, последние несколько дней были для него тяжёлыми. — Лучше меня, — выдохнул Бак. — Я, эм, немного потерял самообладание, когда сказал ему, что в тебя стреляли, — признался Бак, он не мог больше держать это в себе. Эдди засыпал, он медленно моргал, но пытался держать глаза открытыми. Бак хотел зарыться ладонью в волосы Эдди и целовать его в лоб, пока тот не заснёт. — Прости, мне… не стоило этого говорить. — Ты был с ним, когда я не мог. Вот что важно, — лишь сказал Эдди, но этого было недостаточно. Его было недостаточно для Кристофера, никто не мог быть достаточно хорош для Криса, кроме отца, который в настоящее время лежал в больнице. — Всё равно, — начал Бак. — Я думаю, было бы лучше, если бы выстрелили в меня, — если бы взгляд мог убивать, Бак занял бы место Эдди на больничной кровати. Эдди попытался сесть, словно готовясь отчитать человека, сидящего рядом с ним, но Бак быстро отпрянул, почувствовав беспокойство Эдди. — Прости, я не… Отдохни, Эдди, скажешь мне всё потом, — сказал Бак, наконец позволив своим чувствам взять верх и схватив Эдди за руку. Прикосновение, казалось, успокоило его, Бак решил не думать, что это могло значить. Когда Бак вернулся снова, Эдди был уже не в настроении кричать. Он выглядел слишком серьёзным, хотя, на самом деле, последние несколько дней все были такими. Снайпера поймали, а Кристофер с остальной семьёй Эдди готовился с теплотой встретить отца после нескольких дней в больнице. Диаз похлопал по месту на кровати рядом с собой, предлагая Баку сесть, и сказал, что он собирался поговорить с Баком, из-за чего мужчина замер, ожидая слов. — Итак, ты мог заметить, что я чуть не умер. Снова, — сказал Эдди, будто это и так не крутилось в голове Бака постоянно. — Да, я много раз был на волоске, было даже хуже, чем сейчас. — Эдди… — начал Бак, но Эдди покачал головой. — Просто дай мне закончить, хорошо? — наконец мужчина поднял взгляд на Бака, полный теплоты и нежности, Эван точно не был к этому готов. Бак замолчал. — После того раза, когда меня завалило в том колодце… — Но ты выжил, — Бак сжал губы в тонкую линию, когда Эдди глянул на него. — После этого я много думал, ну знаешь, что случится с Кристофером, если меня не станет? — Бак хотел снова перебить, напомнить обо всех людях, — включая его самого, — которые, не колеблясь, позаботятся о Кристофере, но слова застряли в горле, потому что он не мог представить жизни без Эдди. — Так что я сходил к юристу и изменил своё завещание. И если когда-нибудь я не выживу… О Кристофере будет кому позаботиться. Тебе. — Что? — у Бака перехватило дыхание. Сердце сбилось с нормального ритма, руки на коленях начали дрожать. Похоже, Эдди заметил это и полностью развернулся к нему, успокаивающе взяв трясущиеся руки в свои и избегая взгляда Бака. Эван не мог понять, почему он не смотрит на него, как будто белая плитка на полу была более захватывающей, чем новости, переворачивающие жизнь мужчины с ног на голову. — Это в моём завещании: если я умру, ты станешь законным опекуном Кристофера, — объяснил Эдди. Он был настолько уверен в своём решении, что Бак не мог придумать аргументов, чтобы возразить. — А как… как так получилось? Разве… разве не нужно моё согласие? — Бак заикался, он едва успевал озвучивать вопросы, которые появлялись в его голове. — Мой юрист сказал, что ты можешь отказаться, — отметил Эдди, уголки его губ приподнялись. — Ты знаешь, что не откажусь, — закончил за него Бак. — Да, я это знаю, — подтвердил Эдди. Бак почувствовал, как тепло начало распространяться по его телу от мысли, что Эдди настолько хорошо его знал. Но потом всё, о чём он мог думать, это о причинах, по которым то, что говорил Эдди, не имело никакого смысла. — Но у него же есть бабушка и дедушка, другая семья, — начал Бак, но Эдди покачал головой и крепче сжал ладони Бака. — Ага, — Эдди усмехнулся. — Когда Шеннон ушла, они пытались отсудить у меня Кристофера. Я не отдал его тогда, не отдам и сейчас, — Бак знал, что, когда Диаз был уверен в том, чего он хочет, ничего не могло изменить его решения. То, как Эдди пристально смотрел на их переплетённые руки, одновременно радовало и пугало. Бак ненавидел себя за то, что начал об этом думать, но он должен был спросить: — Если с тобой что-то случится, разве они не захотят его отбить? — Эдди задумался над этим вопросом, но лишь на мгновение. — Я не знаю. Может быть. Скорее всего, — когда Эдди наконец отвёл взгляд от рук, Бак увидел беспокойство в его глазах. Он не был уверен, как заставить это беспокойство уйти, и это убивало его. — Но сильнее тебя за моего сына никто бороться не будет. Этого я для него и хочу, — Бак не мог подобрать слов, он не мог этого отрицать. Бак бы сделал всё что угодно ради этого ребёнка, но оставался ещё один вопрос. — Так, ты изменил завещание в прошлом году. Почему сказал только сейчас? — Эдди словно ожидал и боялся этого вопроса, он отвернулся от Бака и расцепил их руки. Бак хотел бы, чтобы он этого не делал. — Потому что, Эван, — начал Эдди, и Бак был готов поклясться: это был первый раз, когда Эдди обращался к нему по имени. Он ненавидел своё имя, но из уст Эдди оно звучало как музыка. — На днях ты пришёл сюда и сказал, что было бы лучше, если бы выстрелили в тебя, — он покачал головой и уставился в стену напротив. Бак пытался встретиться с его взглядом, Эдди глубоко вздохнул, но не сдвинулся с места. — Ты считаешь себя пушечным мясом, но это не так. Бак никогда не испытывал такой сильной волны эмоций, которая нахлынула на него после этих слов. Когда Эдди наконец отвёл взгляд от пустой стены и взглянул на Бака, тот увидел в его глазах всё, что хотел. Годы, потраченные на то, чтобы завоевать дружбу Эдди, его доверие, его любовь, превратились в нечто большее. Глаза Эдди кричали: «Я тоже люблю тебя». — Почему ты говоришь мне об этом сейчас? — повторил свой вопрос Бак, потому что, как бы важен ему ни был полученный ответ, — он будет думать об этом снова и снова, пока ещё жив, — во взгляде Эдди было нечто большее. Эдди обхватил лицо Бака здоровой рукой и облизнул губы, прежде чем признать: — Потому что я готов, — после этих слов оба будто смогли вновь дышать полной грудью, — чтобы мы были чем-то большим. Если ты… — Бак не дал ему закончить. Он аккуратно подвинулся ближе и прижался своими губами к губам Эдди. Они синхронно вздохнули, ведь наконец-то — наконец-то — они сделали шаг вперёд. Это был прыжок, на который они оба были готовы, который Бак ждал с того момента, как увидел силу Эдди, его храбрость, преданность, любовь. Это был последний прыжок в объятия друг друга, означающий, что они стали семьёй. Эдди лишь принял это на год раньше, чем ожидал Бак, но его это вполне устраивало.