Спасти мир экстерном

Всю дорогу до дома Драко не разговаривал с отцом. Его образ, увиденный Драко в битве за Хогвартс, и образ на Кубке мира не совмещались в голове. И то, что зачинщиком облавы Пожирателей был как раз отец, он знал. Поэтому Драко избегал отца еще и дома. В четырнадцать его поступок не казался Драко чудовищным. Сейчас, когда свежи воспоминания войны, Драко мутило только от одной мысли, что его отец устроил подобное. Но Драко не планировал все оставшееся лето только и делать, что бегать от отца. Ему нужно было составить план. Вся его жизнь полетела под откос, когда Тёмный лорд возродился. До этого дня осталось меньше года. Нужно было проследить цепочку событий. Это было не так просто, потому что Драко много чего не знал. До ареста отца он вообще мало чем интересовался вне школы. Но тем не менее, Драко знал, что в ритуале воскрешения участвовал Хвост и Поттер. Судя по всему, ручная крыса Уизли уже сбежала, так что идти к Рону за Петтигрю не было смысла. Но сам Петтигрю считается мертвым. Чтобы Министерство объявило его в розыск, нужны веские доказательства. С этим Драко разберётся потом. Что же дальше? Поттер? Вряд ли Драко сможет сделать так, чтобы Поттер не схватил портал во время третьего испытания Турнира. Значит, нужно постараться, чтобы Поттер вообще на Турнир не попал. В противном случае, все может пойти прахом — для Драко тягаться с Барти Краучем младшим будет невозможно. Кстати о нем. От Пожирателя смерти в школе тоже нужно было избавиться, только как? Если Драко заявится, например, в кабинет директора и просто скажет, что знает, потому что он из будущего, на него будут смотреть как на сумасшедшего. Кому больше поверят: сыну Пожирателя смерти или великому мракоборцу, который большую часть жизни посвятил борьбе с Волдемортом? Над этим вопросом Драко начнет думать только тогда, когда приедет в Хогвартс. Нужно вспомнить обстановку и разузнать что-то новое. Кроме как восхищением Крамом и унижением Поттера, Драко ничем не увлекался на четвертом курсе. А с тех пор, как Волдеморт воскрес, Драко научился приспосабливаться, быть незаметным и слушать. Эти умения понадобятся, чтобы повернуть историю в другое русло. Но что делать с Хвостом? Он не объявится до конца года. Услышать что-то о нем или быть незаметным не получится. Нужно будет как-то рассказать всем, что Петтигрю жив, чтобы при этом никто не догадался, что Драко из будущего. Значит, первое, что должен сделать Драко — не допустить участия Поттера в Турнире. Но как это сделать? Сделать так, чтобы Поттер вовсе не попал в школу? Это же нереально. Проще самому попасть на Турнир пятым чемпионом и просто раньше Поттера схватить портал. Драко откинулся на кровати и закрыл лицо подушкой. Слишком много вопросов, слишком мало информации. Голова кипела, в ней все было не удержать. Нужно было записать куда-нибудь весь зарождающийся план. Только куда? Если кто-нибудь найдет и прочитает, Драко проблем не оберется. — С одной стороны, — сказал Драко вслух, — Тот кто найдет записи, может счесть меня ненормальным фанатиком Темного лорда, который пытается возродить своего господина. Здесь все будет против меня: отец Пожиратель смерти, я сам слизеринец, причем не очень приятный в этом времени. С другой стороны, — Драко перевернулся на живот, подмяв под себя подушку. — Если общественность узнает, что я из другого времени, я не смогу жить нормально, верно? Кто-то будет называть меня лжецом, кто-то будет пытаться узнать свое будущее. И меня не оставят в покое невыразимцы. Драко снова перевернулся на спину и уставился в потолок. Он так давно не был дома, когда в нем можно почувствовать себя в безопасности, что уже забыл, каково это. Но, скорее всего, он еще долго будет запирать дверь спальни на ночь, боясь не проснуться в кольцах огромной змеи. Но сейчас все хорошо, в мире спокойно, и так и останется, если у Драко все получится. В дверь постучали. Драко, погруженный в свои мысли, едва ли не подпрыгнул от неожиданности. В комнату зашла Нарцисса. В её глазах читалось легкое недоумение: она никогда не видела, как Драко посреди бела дня лежит в кровати, обнявшись с подушкой. Ну, не считая раннее детство. — Все в порядке? — спросила Нарцисса. Драко приподнялся на локтях. С таким вопросом мать пришла к нему первый раз, когда ему было шестнадцать, когда он узнал о задании Тёмного лорда и ходил по дому белее простыни. Это было необычно. Но долго разговаривать с кем-либо, даже с матерью, Драко не очень хотелось. — Да, — Драко кивнул. — Не знаешь, есть ли чары, способные скрывать написанное? Нарцисса только кивнула. Драко наконец увидел, что она выглядит очень печальной. Не может же она грустить из-за Драко? Значит, это из-за облавы на квиддиче. А в прошлый раз Драко даже не заметил этого. Каким же придурком он был? — А ты в порядке? — спросил он. Нарцисса позволила удивлению мелькнуть во взгляде. От Драко это не укрылось. Всё-таки в четырнадцать он был самовлюблённым кретином. — Я тоже не в восторге от того, что произошло на Кубке мира, сынок, — тихо сказала Нарцисса. — Я поговорю с отцом насчёт этого, — Драко замялся. И тут же его осенило. Он может поговорить с отцом в школе! Как члену совета Попечителей, Люциусу вполне логично присутствовать на оглашении имен чемпионов Турнира Трех Волшебников. В данном случае четырех, но если Драко вступится за Поттера и отец поддержит его в этом, то великий Избранный может не попасть на Турнир. Драко едва сдержал улыбку и все же добавил матери. — Когда я сам обдумаю случившееся. — Хорошо, милый, спасибо, — Нарцисса мягко улыбнулась. — Я принесу тебе книгу о чарах сокрытия. — Спасибо, — Драко улыбнулся ей в ответ. Ему всегда казалось, что ему уделяют недостаточно внимания. Оказывается, дело в том, что нужно относиться к людям по-человечески. Если не ко всем, то хотя бы к собственной матери, которая без сомнения его любит. *** Дни до начала учебы тянулись невероятно долго. Однако для Драко пара лишних дней была кстати. Он изучал протеевы чары и чары сокрытия в максимально короткие сроки. Вряд ли ему можно будет забрать книгу с собой в Хогвартс, так что ее нужно было вызубрить от корки до корки. Драко осознал, что совершенно не помнит, какие вещи у него были в четырнадцать, поэтому процесс поиска двух приблизительно одинаковых блокнотов затянулся на несколько часов. Двух — на всякий случай. Если Драко повезет, и он найдет себе союзника, они должны будут как-нибудь общаться, не привлекая к себе внимания. Пользуясь палочкой матери, Драко упражнялся по несколько часов в день, пытаясь перевести пару закорючек из одного блокнота в другой. При этом, чтобы закорючки видел только сам Драко. Нарцисса смотрела на увлечения сына без излишней тревожности. В почти маниакальном рвении сына побыстрее освоить чары она видела желание Драко иметь свое личное пространство для изложения мыслей. Нарцисса рассудила, что с ней Драко говорить стесняется, на Люциуса злится, а личный дневник может прочесть кто угодно. Отца Драко все эти дни избегал. Он зарывался в книгу в библиотеке или у себя в комнате, иногда выходя оттуда, чтобы поговорить с матерью о чем-то бытовом и вместе поколдовать. Почему в прошлой жизни они так не делали? Но август подошел к концу. Первого сентября Драко вскочил раньше всех. Но не от восторга от грядущего учебного года, а от чувства тревожности. С шести утра его желудок крутило, словно он всю ночь выписывал мертвые петли на метле. Драко было ужасно страшно. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг он как-то себя выдаст? Вдруг его вызовут к Дамблдору? Этого Драко боялся больше всего. После того, что случилось на шестом курсе, сцена смерти директора преследовала Драко несколько месяцев. И Драко чувствовал вину за эту смерть, несмотря на то, что Дамблдора убил не он, а Снейп. Снейп. Его Драко тоже боялся. Придется подключать всю фантазию, способность к импровизации и актерский талант, чтобы не попасться. Драко прибыл на платформу вместе с матерью заранее. Люциус, что удивительно, не выказал даже желания проводить сына, хотя до этого каждый год сопровождал его хотя бы до Лондона. Драко уже сдал багаж и прощался с матерью. Они прибыли раньше, так что на перроне пока было мало людей. Никого из близких знакомых Драко. Это было замечательно. Конечно. Его приятели Крэбб и Гойл всегда приходят в последний момент, и Драко приходилось их ждать в свободном купе, но в этот раз лучше не пересекаться с ними. Во-первых, Драко наконец понял, что эти увальни вряд ли осознают, что он ими пользуется. Следовательно, вряд ли вообще что-либо осознают. Во-вторых, Гойл погиб в Выручай-комнате. Его смерть Драко не хотел вспоминать. Как и смерти других студентов, которые начали постепенно стекаться на платформу. Драко чуть ли не запаниковал, когда услышал звонкий и громкий смех Седрика Диггори. Он быстро обнял мать, неуклюже клюнул ее в щеку, забежал в вагон и юркнул в дальнее от входа купе. Малфой чувствовал, как бешено колотится его сердце от какого-то иррационального страха. Людей было слишком много. На платформе показались Крэбб и Гойл. Они в любом случае будут обходить вагоны и искать Драко. Решение нашлось, но оно было странным и в какой-то степени унизительным. Драко поплотнее закутался в мантию, нацепил капюшон и, поджав под себя ноги, вжался в угол полки. Он притворился, что спит, когда два его тупоголовых телохранителя прошли мимо. Ожидаемо или нет, но выдумка сработала. Весь остаток пути Драко сидел так, практически не шевелясь. К нему в купе подсел еще кто-то, очевидно, незнакомый, но Драко не разобрал ни то, что пришелец говорит, ни как он выглядит. Потому что под конец дороги действительно задремал и проснулся лишь от того, что его начал тормошить за плечо маленький щуплый первокурсник. И хорошо, что это не кто-то, кого он знает. Драко надеялся, что ему удастся прошмыгнуть в замок незамеченным. Желание практически сбылось. Драко затерялся в толпе, кажется, когтевранцев с курса помладше. Они вряд ли его знали, а в темноте герб Слизерина на мантии был практически незаметным. Драко думал, что сегодня ему невероятно везет, потому что он подошел к повозкам, когда осталась всего одна и при этом пустая. Драко впервые увидел, что в повозку впряжен фестрал. Его, казалось, совершенно не волновало, что какой-то парень вовсю глазеет на него него и не собирается ехать в школу. Фестрал переминался с ноги на ногу и тоже рассматривал пришельца. Драко, словно завороженный, смотрел на это чудище и уже протянул руку, чтобы коснуться обтянутого кожей черепа, как его окликнул звонкий девичий голос. — Не знала, что ты тоже их видишь, — девочка каким-то чудом незаметно для Драко оказалась в последней повозке. Она держала на коленях стопку дурацких журналов, ее белые волосы были аккуратно завязаны резинками с чем-то похожим на редиски, а на лице сияла безмятежная и наивная улыбка. — Интересные существа, — только и смог сказать Драко. Конечно, он вспомнил Полумну Лавгуд. Она сидела взаперти в подвале его дома несколько недель, а когда тетка Беллатриса допрашивала ее, на лице Полумны все равно было это безмятежное выражение. Драко ничего не мог сделать тогда для нее, но даже в прошлой жизни чувствовал вину за то, что в его доме есть темница с пленниками. — Я слышала, что они считаются страшными, — продолжила Полумна как ни в чем не бывало, когда Драко осторожно сел напротив нее в повозку. — Их видят только те, кто видел смерть, но они же не виноваты в этом. — У тебя кто-то умер? — удивился Драко. Полумне должно быть сейчас лет тринадцать максимум. Что могло случиться такого ужасного в жизни ребенка. — Моя мама, — ответила Полумна спокойно. И Драко вспомнил, что девочка жила одна с придурковатым отцом. Наверное, тяжело помнить смерть своей матери. Но лицо Полумны все равно было безмятежно. — Это было давно… Хочешь журнал? Драко напрягся от резкой смены темы разговора. Но обсуждать журналы было проще, поэтому он взял из стопки один и развернул его где-то на середине. Весь текст на этом развороте был расположен вверх ногами. Драко усмехнулся. Раньше он презирал «Придиру», а сейчас находит забавым. Либо его подменили, либо смерть все же меняет людей. Больше они с Полумной не говорили и в тишине неторопливо ехали в школу. Слышался только цокот копыт и шелест страниц. Драко читал про козлерогов. Под конец статьи он так и не понял, кто это такие и правда ли отец Полумны верит в это. У Большого зала они разошлись. Драко зашел первым и сел с краю своего стола. Полумна проплыла сразу после него за свой стол. Они как раз успели к середине распределения новичков. Драко узнал мальчика, который разбудил его в поезде. Тот попал на Пуффендуй. Ему пожал руку староста Диггори и Драко отвернулся. Он уставился взглядом в свою тарелку, стараясь ни на кого не смотреть, потому что сердце кровью обливалось, когда он ловил взгляды тех, кто погиб в том мире. За гриффиндорским столом смеялись близнецы Уизли, за преподавательским столом Дамблдор говорил напутственную речь. Драко чувствовал, что Большой зал словно уплывает от него. Дамблдор начал говорить о Кубке, появился Барти Крауч, потом Лжегрюм. Драко сжал кулаки, но понял, что ничего не может сделать сейчас. Начали появляться гости Турнира, но Драко пропустил все. Он недвижно уткнулся взглядом в свою тарелку, словно пытаясь замереть и провалиться сквозь землю. Болгары снова расселись за столом Слизерина, но Драко было плевать с высокой колокольни на это. Больше всего ему хотелось добраться до спальни и спрятаться от мира за толстым и тяжёлым балдахином. Когда ужин кончился, Драко поймал на себе чей-то взгляд. Он заозирался по сторонам и буквально на полсекунды его взгляд встретился со Снейпом. Тот очень внимательно и пристально разглядывал Драко. Поэтому последний решил как можно быстрее ретироваться в подземелья. Он покинул Большой зал быстрее всех, поэтому в коридоре ни с кем не столкнулся. Крэбб и Гойл, скорее всего, останутся до последнего кекса за слизеринским столом. В спальне Драко с удовлетворением обнаружил собственный чемодан, аккуратно поставленный рядом с кроватью. Он достал пижаму, переоделся и, задернув поплотнее полог, упал на подушку. Драко чувствовал себя так, словно он какой-то вор. Крадётся, прячется, избегает всех. Как он вообще сможет жить следующий учебный год? Он не сможет избегать всех постоянно. На занятиях он будет сидеть с кем-то за партой, в Большом зале он будет сидеть между сокурсниками, он будет разговаривать с преподавателями, ходить по оживленным коридорам. Как не свихнуться в этом? Драко уснул ближе к трем часам ночи, поэтому утром проснулся разбитым и уставшим. Вяло поздоровавшись с соседями по комнате, он поплелся на завтрак. Видимо, его уставший вид служил чем-то вроде отпугивателя — с ним никто не заговаривал. За завтраком Драко пришло письмо от отца. В нем Люциус сухо и формально пытался выразить возникшее недопонимание между ним и Драко и как-то договориться. Драко не дочитал до конца и спалил письмо в воздухе. Еще не время. Отцу стоит написать за неделю-полторы до объявления имен Чемпионов.