Инцидент на троих

      — А вы оба не ахуели случаем?! — вскрикивает Хан, крайне недовольно таращась на двух, по его мнению, перекаченных остолопов, завалившихся к нему в студию на диван. — У меня рабочее время! У вас, кстати, тоже! Вот и пиздуйте по своим местам!       Но, конечно же, никто и не собирался воспринимать всерьёз Джисона, как они и делали почти всегда. Зачем Чанбину слушать его, если у него есть дела поважнее? Например, та же самая работа: записи треков, размышления над лирикой, над битами — много чего ещё. Но сейчас — это Крис. Ну, точнее не просто Крис, а какой-то весь из себя невъебический. С учащённым дыханием и разомкнутыми губами, показывающими ряды местами неровных зубов парня, когда он сжимает их; с кистями рук, исписанными голубо-синими нитками-венами, которые тот прочно сжимает на предплечьях Со; с затуманенными дьяволом похоти глазами, что глядят в неизвестном направлении; уже с разорванной рубашкой, на которой не хватает четыре или, может быть, только три пуговицы. Самое главное, что Чан лежит под Бином с разведёнными коленями и, как только он отрывается от нежной кожи шеи, Бан обхватывает его ногами, скрещивая их за спиной и распаляя ещё больше парня этим положением.       Они целуются совсем не нежно. Крис, в очередной раз скалясь и издавая резкий низкий звук, рывком за воротник чёрной футболки притягивает к себе Чанбина. Такое чувство, будто они пытаются сожрать друг друга: Со смачно проходится по нёбу Чана, а второй толкается языком ему чуть ли не в глотку, после чего получает не слабый такой укус за левую сторону нижней губы. По подбородку Бана завораживающе течёт алая жидкость, прячась где-то за ухом и пачкая уложенные волосы. Всё это месиво из явного желания и перевозбуждения сопровождается временными передышками, когда они пыхтят, как не в себя.       Как бы Джи не упирался, не говорил, что полно работы, и времени нет на «Хани, неужели не хочешь никогда втроём попробовать», у него всё равно каждый раз предательски встаёт на подобные их выбросы. Вы сами попробуйте посидеть спокойно в комнате с этими горячими мачо, которые ещё и кролики, хоть по ним не скажешь ни с первого взгляда, ни со второго и вообще ни с какого. Этот раз не был исключением, поэтому Хан уже чувствует своё какое-то по счёту поражение, которое приподнимает ширинку штанов. Он скептически смотрит на всё безобразие, что произошло, со взглядом «блять, как же некоторые скучно живут по сравнению со мной» и мыслью «меня вот теперь ничем не удивишь».       Последнее опровергается в тот же момент, ведь Бин снимает не только футболку — Джисон предпочёл бы никогда этого не видеть, если его хотя бы спросили, — но и джисонову камеру со штатива и кидает ему в руки. Нет.       — Нет! — сразу озвучивает Джи свои опасения. — Я не буду снимать вас, даже не думайте, извращенцы херовы! Почему вы вообще постоянно трахаетесь именно на моём рабочем месте?! У вас есть свои студии, сваливайте к себе! У меня только с куплетом начало налаживаться!       — Слышишь, Чан? — ухмыляется Чанбин, откидывая вещь на спинку дивана. — Кто-то нас с тобой совсем не боится.       — Сейчас этот кто-то, если не прекратит много пиздеть, станет не режиссёром фильма, а актёром в главной роли, — поворачивается уже Крис лицом к нему, отчего Хана немного ведёт. — Да, Хани?       Он определённо испытывает чувство удовлетворённости, когда старшие называют его «Хани». Звучит слащаво и заезженно, но всё равно внутри начинает что-то трепетать. Может бабочки, а может и птеродактили: как иначе объяснить то, что ему хочется запищать от услышанного?       — Прекрасно, хён, ты сломал нашего оператора на сегодня, — с насмешкой обращается Со к Бану, замечая заторможенность, с которой на всё реагирует Джисон.       — Да нет, Бинни, у этого недо-оператора просто щёлкнул вверх рычажок.       После этой фразы все понимают, о чём речь, и переводят глаза на брюки самого младшего. «Рычажок» исправно смотрит в потолок. Джи просто хочется слиться со своим компьютерным креслом. Он сейчас должен был закончить свой трек, а не смотреть за игрищами этих придурков. Планы сорвались, как уже скоро сорвётся его выдержка.       — Думаешь, нам стоит его дёрнуть вниз? — наклоняется Бин к Чану целует уже нежнее в подбородок, после слизывая остаток дорожки от крови.       — Себе дёрни сначала! — тут же беленится Хан, но дальше не продолжает. — Я буду снимать, но с учётом того, что запишу отсос от Чан-хёна, и видео будет храниться у меня.       Кажется, даже муха, что до этого назойливо садилась к Джисону на нос, ахуела и присела переварить информацию. Сам Хан Джисон согласился на съёмку порнухи?       — Чего вылупились? У меня не может быть своих желаний? — поднимает Джи правый уголок губ. — У режиссёра тоже есть свои предпочтения. Так как платы нет, будете расплачиваться, так сказать, натурой. А если хотите побыстрее перейти к процессу, то вам нужно хотя бы начать двигаться.       Хоть и оба нарушителя покоя слегка ошеломились таким переворотом, к делу приступить всё же нужно. Поэтому Чанбин снова пытается полностью сконцентрировать внимание на открытом перед ним Крисе, который находится в неменьшем удивлении.       Ситуация забывается, как только послышался звук от включения камеры, что была направлена в сторону дивана и голубков на нём. Со возвращается к лицу Бана, оставляя пару незначительных чмоков на губах. Они уже достаточно целовались, поэтому он спускается ниже, к ключицам — Хан даже не помнит, когда Бин успел снять с него эту побитую жизнью рубашку. Вдоль выпирающей кости Чанбин ведёт языком даже нежно, иногда грубо закусывая кожу. Он просто знает, что Чан любит контрастность, поэтому хочет принести удовольствие даже такими мелочами.       Долго они с прелюдиями не тянут, поэтому сейчас Джисон запечатляет, как самый старший стоит на коленях перед сидящим Со, облокотившимся на спинку дивана. Выглядит бомбически горячо, хочется прикоснуться к себе, но в обеих руках камера, потому что, держи он её одной, съёмка была бы некачественной из-за его трясущейся кисти. Тем временем Крис уже развязал шнуровку на чужих трениках и сразу же снял их вместе с трусами. Джи без линейки видит, что у него там где-то «больше-чем-у-меня» сантиметров.       Бан играется, то лаская член кончиком языка, то обводя выпирающие границы головки, то залезая под необрезанную кожу. Когда Бин запускает руку в волосы Чана и заставляет приблизиться, то парень понимает, что пора уже реально подогреть процесс. Сперва Крис поднимает глаза и устанавливает зрительный контакт с Чанбином, потом высовывает язык и ведёт им от основания до конца. Со вздрогнул от произошедшей манипуляции, а это значит, что всё идёт просто отлично. Дальше Бан берёт в рот головку и втягивает щёки, образуя вакуум. Похож он в этот момент на нечто прелестное, как подметил Хан. Ладонь Бина пытается направлять, но старший этого не позволяет, моментально убирая её и фиксируя вместе с другой на животе первого. После установления собственного контроля, Чан начинает скользить головой вниз, при каждом движении стараясь взять внутрь чуть больше. Как только он опускается до конца и привыкает, его темп становится резче и быстрее. Ещё Крис наклоняется так, чтобы было приятнее — по Чанбину видно. Это всё выглядит просто божественно, поэтому Джисон даже умудряется запыхаться, пока снимает это всё с разных ракурсов.       Если они продолжат в том же духе, то хоть что-то одно точно произойдёт: либо Бин не вытерпит и кончит раньше всех здесь, либо Бан завтра не сможет говорить из-за того, что перенапряг горло, либо у Джи отвалится член, что уже чуть ли не воет о таком нужном сейчас внимании. Ничего из перечисленного их не устраивает, поэтому старший отстраняется от члена, а Хан выключает запись, откидывая устройство и даже не удостоверяясь, сохранилось ли видео. Будет жаль, если подобное удалится, но об этом можно подумать и позже.       Пухлые губы Чана смахивают на то, что человеку принадлежать не может: помимо своей величины они распухли ещё сильнее, раскраснелись и блестят от слюны. Младшие засмотрелись на зрелище, что нечасто увидишь, но сейчас Криса волнует кое-что другое.       — Чёрт, Хани, такое чувство, будто ты сейчас грохнешься в обморок, — делает он заключение и подходит к нему, беря за руки. — Точно всё хорошо?       — Если вы оба сейчас же не начнёте что-то делать с моим возбуждением, то я откинусь прямо на этом месте, — ворчит Джисон и сильнее сжимает пальцы на ладонях, поданных ему для поддержки.       — Хорошо, хорошо, — посмеивается Бан, а затем шепчёт Джи на ухо, отчего у бедного парня чуть ли коленки не подгибаются. — Мы позаботимся о тебе, малыш.       Как-то слишком быстро Хан оказывается на своём диване, зажатым между двумя хёнами. Перед глазами он видит Со, у которого всё ещё спущены штаны и виден стоящий орган. Джисон смущается, но чувства на подобие стесняшек-смущняшек он открыто посылает подальше, наклоняясь вперёд и прикасаясь губами к губам Чанбина. Выходит слишком мягко, не так, как он хотел, и из-за этого Бина накрывает волна умиления. Он кладёт ладони на бока Джи и, не давя, проводит ими вдоль тела, пока всё также лишь легко чмокая парня и не используя язык.       К Хану нужно быть снисходительнее, чем к Чану. Второй уже давно не девственник — ещё во времена стажёрства они частенько отдыхали подобным образом друг у друга, пока нет родителей, — в то время, как Джисон потерял свою «невинность» всего лишь пару месяцев назад. Да ещё и с Минхо — с кошатником, который из грубости может только потянуть за волосы. Он всегда со всеми, как со своими котятами, даже в сексе: очень много гладит и целует, а ещё часто тычется носиком в шею. Со находит это чрезвычайно милым, но как только в голову вползает червячок сомнения, обеспокоенный тем, что своим мохнатым друзьям он тоже постоянно дышит в шею, то он быстрее старается забыть об этом. Чанбин и думать не хочет о том, что Ли к своим сексуальным партнёрам относится, как к кошкам.       Плавясь под тёплыми руками Бина, Джи вздыхает, когда чувствует на своей талии ещё одну пару, но теперь уже холодных рук — Крис. Он тоже не торопит, терпеливо и медленно перебирает пальцами под футболкой по плоскому животу и назад. Потом Хан чувствует приближённое дыхание у са́мого уха и на секунду зажмуривает глаза. Бан на английском шепчет что-то приятное своим шикарным австралийским акцентом, отчего Джисон откидывается спиной на его грудь, потянув с собой Со за плечо. Все вместе становятся похожи на Oreo: почти приторная нежная начинка в середине, а по краям не менее сладкое и хрустящее печенье.       Чанбин и Чан с большой охотой изучают тело того, с кем ещё не имели такой близости. Они аккуратно сжимают там, где нужно, а где-то просто проходятся ноготками, позволяют себе редкие покусывания в особо чувствительные места. Джи правда нереально хрупкий, как и говорил Лино: у него талия кажется тоньше, чем одна рука Бина, а его милые ножки выглядят так незащищённо — ударишь один раз и переломишь их пополам. А ещё очень красивая грудь, на которой заметны почти исчерпавшие свою яркость засосы. Они не могут принадлежать никому другому, только старшему Ли, ведь пока что Хан открывался ему одному.       Всю идиллию портит неожиданный рваный выдох Криса и его несдержанный толчок бёдрами к попе Джисона. Второй чувствует, что хёну уже сильно давят узковатые штаны, поэтому разворачивается к нему лицом, укладывая ладони на то самое место. Взгляд Бана полностью одобряющий, в некоторой степени даже просящий, и Джи принимает это за разрешение. Он двигает замочек на молнии вниз и только потом расстёгивает круглую лакированную пуговичку — привычка с детства, такой последовательности мама его учила. Со смотрит на всё это с придыханием, ведь в сравнении с тем, что сейчас Хан делает, его лицо по атмосфере всё ещё похоже на цветущую сирень.       Наконец и член Чана выпущен из плена нижнего белья. Джисон не очень хочет сравнивать, но это выходит само собой: у него самый большой из тех, которые он видел собственными глазами; у Чанбина немного меньше, а Минхо отстал от последнего на 5-6 сантиметров. Появляется страх, что с его телом может случиться что-то нехорошее оттого, что он возьмёт в себя член больше, чем принимал до этого. Правда, об этом он предпочитает умолчать, чтобы не выставляться ссыкунишкой перед старшими.       Вот и рубашку Криса они отправили в свободный полёт с дивана — ну а чего она там валяется, под ногами мешается, — и джисонову безрукавку чёрте как содрали и кинули следом: то ли порвали в каком-то месте, то ли... Да, порвали. Вон она, валяется на компьютерном столе с дыркой у подола. Даже не понятно, кто кого раздевал. Главное, что одежды стало куда меньше — аж глазу приятно. Бановы брюки пропадают мгновенно, стоит только Джи засмотреться на его возбуждённо-красивое лицо. В честь этого и от своих джинсов он не прочь избавиться.       Ласки не прекращаются. Бин и Чан продолжают возиться с ним, как с садовым цветочком, иногда прерываясь на то, чтобы поцеловаться. Хану это всё надоедает — гиперопека, а не то, что эти оба лижутся у него перед носом, на это младший готов смотреть, пока не ослепнет, — и он задумывает взять дело в свои руки. Джисон только-только хочет опуститься головой к половому органу Криса, что по-прежнему стоит на коленях перед ним, но его сразу же останавливает пара рук. Какая из он понимает, когда обратно поднимает голову и видит снисходительную улыбку самого старшего.       — Ты ведь не умеешь, — заправляет Бан обратно его волосы за уши, — правда?       — Но я могу научиться сейчас...       — Это значит, что ты не умеешь отсасывать, так?       — Но я мог бы...       — Сони, ты с таким рвением хочешь принести мне удовольствие? — смотрит Чан ему в глаза, но тот чувствует, что он чего-то не договаривает.       — Сонь, давай ты подучишься с Хо, а потом попробуешь это с Чан-хёном? — обращает на себя внимание Со, поглаживая Джи, оставшегося лишь в трусах, по бёдрам. — Он никогда не признает этого, но ему пиздец как не нравится неопытный минет.       — Всё вовсе не так, — пытается исправить ситуацию Крис.       — Мне только не заливай, святой отец. Всем угождать всё равно не получится, ты сам это знаешь. Это нормально, что тебе может что-то не нравиться.       — Мне это не не нра...       — Ладно, проехали, — повышает голос Хан. — В следующий раз так в следующий раз, чего разболтались.       — Ого, это нам говорит Хан Джис...       — Блять, а можно мы сегодня как-нибудь уже трахнемся? — взрывается младший, не в состоянии терпеть больше этой непреднамеренной издёвки. — Понимаю, конечно, что я ещё не настолько прошаренный в этом плане, но вы же не собираетесь меня гладить целый день? Я, всё-таки, соглашался на секс, а помиловаться и с Феликсом в любое время могу.       В ту секунду, как Джисон договаривает пламенную речь, Бан рывком разворачивает его на 180°. Положение теперь таково: Джи ладонями опирается на подлокотник сложенного дивана, а Чан находится между ним и Чанбином, который уже успел примоститься к парню вплотную.       Хан смотрит назад, и у него чуть ли не начинают течь слюни. Бин трётся сзади о Криса, сжав его таз, а второй на секунду закатывает глаза и дальше матерится сквозь зубы. Раньше он бы никогда не подумал, что их лидер может настолько желать чей-то член. Он вообще казался блаженным святошей, но это только сначала. Если узнать этого человека ближе, то можно открыть для себя множество его изъянов. Их у него огромное количество, но если даже в нём столько переломных мест, то Джисон боится представить, сколько их в том же Хёнджине или Чонине. С ними он тоже не прочь когда-нибудь поэкспериментировать.       Джи чувствует на своей небольшой заднице руки Бана, которые уверенным движением стягивают с неё последний элемент одежды — боксёры. После того, как старший недолго путается в его ногах, пытаясь снять бедные трусы, которые, похоже, тоже не остались целыми, Хан снова ощущает большие ладони на своей пятой точке. Уже две пары.       — Ммм, Хани, зачётная попка, — издевается Со, выглядывая из-за Чана и сжимая пальцы на мягких ягодицах. — Как я раньше не заметил такую красоту? Жаль, что сегодня в тебе будет лишь один хён, но ничего. В следующий раз я обязательно тебя попробую.       — Как скажешь, Бинни, — рискует младший, обращаясь неформально.       — Это позволено тебе только сейчас. Потом пеняй на себя.       — Кхм, извините, что вклиниваюсь в ваш серьёзный разговор, — опережает Крис новую колкую фразу от Джисона, — но у нас тут, вроде бы, даже нет проблем с растяжкой. Всё уже готово.       Бан проникает в парня сразу двумя обработанными пальцами, которые успел смазать, пока эти двое вели светские беседы. Мышцы не давят, фаланги проходят, как по маслу, в связи с чем он решает сунуть их до самых костяшек. У Чана далеко не короткие пальцы, поэтому Джи прерывисто выдыхает от этого.       — Дааа... Я готовился сегодня для Лино-хёна, но вы его опередили. Будьте готовы к тому, что он отомстит за испорченные планы на вечер, — улыбается он, но мгновенно меняется в лице, стоит Крису подвигать кистью. — Да-да, Чанни, согни их, пожалуйста.       Вежливая просьба сразу же выполняется, но нужного эффекта не происходит. Когда же через несколько подобных манипуляций Бан задевает простату, оба старших слышат первый стон. Пусть он и чуть сдавленный, но это ведь только начало.       Чарующие стоны не прекращаются, потому что Чан очень умело двигает своими пальцами внутри Хана, добавив третий, а потом и четвёртый. Его всё равно нужно было растянуть по-больше, чем он сам это сделал. Джисон готовился для Ли, а парни знают, что у него параметры меньше, чем у них. Уже через минуты две Чанбин начинает ёрзать из-за того, что его лишили внимания и сконцентрировались друг на друге. Крис это замечает и вынимает пальцы из постанывающего Джи, который сам уже почти начал насаживаться на руку хёна. Бан выдавливает лубрикант с цветочным запахом на свой член, а потом кидает тюбик Бину, чтобы он тоже смазался. Хан, отдыхая и восстанавливая дыхание, смотрит на это и даже криво-косо, но улыбается.       — Нихуёвые у вас букетики, господа-товарищи, — бросает он и сильнее раздвигает ноги, устанавливая таз на уровне паха Чана, чтобы ему было удобнее двигаться. — А як пахне та.       — Как раз-таки очень даже хуёвые, Сони, — посмеивается Со в ответ и целует спину Криса, вызывая у второго милую улыбку. — А ты чего так резко зацвёл майской розой? — обращается Чанбин к парню.       — Ты сегодня какой-то слишком нежный. Сонь, — отвечает он на вопрос, а потом обращается уже к Джисону, — он впервые такой, обычно грубый до неприличия. При тебе выделывается, в женихи набивается.       — Ой, да идите вы... И вообще, мы начнём когда-нибудь или где?! — повышает голос Бин, от чего двое других устанавливают зрительный контакт и пытаются не смеяться, сжимая зубы. — Будете ржать, я свалю от вас, черти.       — Не злись, Бинни, — воркует Бан, на коленях подойдя к стоящему на четвереньках Джи. — Давай, иди сюда.       Наконец-то они выстраиваются паровозиком, и Чан первым начинает проникать в чужое нутро. Он не любит резкости в самом начале, поэтому входит медленно: сначала лишь головкой, потом до середины и в конце до самого основания, делая между движениями остановки, чтобы младший привык. Его член находится внутри неподвижным некоторое время, а после он пробует чуть-чуть подвигать бёдрами, получая от Хана удовлетворённый высокий стон. Подзывающим жестом Крис приглашает Со войти в него, но это видит Джисон и недоумевает, пытаясь совладать с дыханием.       — А... Чан-хён, тебя подготавливать разве не нужно?.. — интересуется он, но получается через силу, потому что в нём чёртов 20-сантиметровый член.       — У нас с Бинни был секс 3 часа назад, поэтому просто смазки хватит, — успокаивает его взволнованность Бан, вдыхая воздух через зубы от того, что Чанбин резко вошёл. — Что я там говорил о нежности?..       Бин ещё несколько раз размашисто и немного грубо вбивается в Чана перед тем, как тот тоже начинает двигаться. Вообще они оба любят секс жёсткий и быстрый, но так как у них здесь практически профан в этом деле, приходится быть мягче. Крис вводит свой половой орган при каждом толчке на полную длину, но в терпимом темпе, доставляя неимоверные чувства парню под собой. Со ничего не остаётся, как подстроиться под его плавные движения, но хуже от этого не становится. Чтобы не терять связи с Джи, он наклоняет старшего к его прогнутой спине и сам грудью прижимается сзади к Бану, взяв в левую руку небольшой, но красивый джисонов член с розовой головкой.       Хан разрывается между своими чувствами и закатывает глаза, когда из-за толчка Чанбина Чан скользит очень глубоко. У мальчика постепенно начинают разъезжаться ноги, но Крис, увидев это, крепко взялся обеими ладонями чуть ниже талии. Нетерпеливый Бин всё-таки не выдерживает и начинает подаваться вперёд чаще, задавая более быстрый темп, который подхватывает самый старший. Почти что крики и мат Джисона становятся всё больше похожими на безостановочный звук, которому задают помехи ритмичные толчки.       Бан, хоть и умел сдерживаться, сам звучал, может, немного тише их «цветочного девственника». А когда он почувствовал последние, слишком сбитые движения, сопровождающиеся звонким ударом по правой ягодице и разливанием внутри чего-то тёплого, стон вышел куда более громким, чем он ожидал. Среди хе́ровой тучи в голове Чан смог выцепить одну яркую мысль — Со вышел из игры.       Старший ни на секунду не останавливается и продолжает двигаться с высокой амплитудой, ведь и они с Джи скоро должны кончить. Чанбин же, оклимавшись немного, садится на одну коленку у скрипящего дивана и начинает дрочить член Хана быстрее, поворотами кисти имитируя реальный половой акт со стороны актива. Теперь Джисон испытывает стимуляцию с обеих сторон.       Долго младший не продержался: с запрокинутой назад головой, зажмуренными глазами и губами, разомкнувшимися в немом стоне, он обильно брызгает семенем в руку Бина. Без способности дальше держаться на руках, Джи падает грудью на подлокотник, видимо, больно ударяясь. Потом останется большой синяк, но пока настиг оргазм, думать об этом не то, чтобы не хочется — просто не думается.       Крис тот ещё крепкий орешек. Он может не кончать достаточно долго, но не в этот раз. Сразу после того, как парень под ним отключился от реальности, Бан практически натягивает его на себя, двигая не только тазом, но и используя под конец руки, который тот так удобно умостил на теле Хана. Через недолгое время он изливается на выгнутую спину.       В небольшой студии только и слышно пыхтение трёх персон. Со и Чан сидят рядом, иногда поглядывая на Джисона, который даже не вышел из экстравагантной позы.       — Он что, уснул? — присматривается Крис, вытягивая шею.       — Лучше бы уснул, — выносит вердикт Джи хрипящим голосом. — Мне надо записать трек до послезавтра. Что прикажете с горлом теперь делать? — садится он в нормальное положение, не стесняясь наготы.       — Это же не мы кричали, как резанные поросята, — возмущается Чанбин. — Сам решай, что делать.       — Так, стоп. Если ты вытер кончу о мой диван, я-       Вдруг осознание бьёт Хана по бошке. Угроза, что он хотел произнести, забывается. Он округляет глаза и что-то высматривает у выхода из помещения.       — Ребят. Вы, кажется, не закрыли...       Ручка поворачивается и к троим абсолютно голым мужчинам, сидящим вразвалочку на диване, заглядывает Минхо. Он мгновенно застывает, только увидев всю картину.       — Вы чего здесь творите, дармоеды?!       — Дверь...