Тепло (Warmth)

Чжоу Цзышу случалось спать в местах и похуже. За месяцы, прошедшие с тех пор, как он покинул Тяньчуан с семью очагами боли, вгрызающейся в тело, он спал в грязи на голой земле, на каменных мостах, в канавах. Ему случалось спать под чужими дверями и в подворотнях. Один памятный раз он даже устроился на ночь на дереве. Так что пещера — еще неплохо. Он находит укромный уголок у каменной стены не слишком далеко от входа и устраивается там. Отсюда ему будет виден любой, кто попытается к ним приблизиться, хотя едва ли преследователи бросятся за ними в погоню. Дождь по-прежнему льет как из ведра. Он до того сильный, что Чжоу Цзышу даже на таком расстоянии ощущает, как на лице оседает мельчайшая водяная пыль. Никто в своем уме не станет шататься по такой погоде. Любой в своем уме зароется в теплую постель или, как минимум, поступит, как Чэнлин и Е Байи, устроившиеся на ночлег рядом с небольшим костром, который они развели в глубине извилистой пещеры, чтобы обсохнуть. — А-Сюй, — эхом разносится по пещере умоляющий оклик. Чжоу Цзышу со вздохом закрывает глаза. Вэнь Кэсина, ожидаемо, к людям в своем уме не отнесешь. С другой стороны, сам-то он тоже здесь, так что не ему судить. Он лежит, не шевелясь, руки скрещены на груди, глаза закрыты, и гадает, как поступит Вэнь Кэсин, если не получит немедленного ответа. До него доносится негромкое обиженное восклицание, которое тот издает. Чжоу Цзышу без труда может представить, как он надувает губы, и улыбается этой картине. — А-Сюй, — излишне громко повторяет Вэнь Кэсин. — Меня не проведешь. Я знаю, что ты не спишь. — Я этого и не говорил, — так и не открыв глаза, парирует Чжоу Цзышу. — Потише, Чэнлина разбудишь. Повисает тишина, и он решает, что, возможно, Вэнь Кэсин, просто смотрит на него сверху вниз. Он не возражает. Чжоу Цзышу совсем не против чувствовать на себе его взгляд, ощущать его тяжесть. Она почти приятна. Скрывать раны больше нет нужды. Нет причин хранить тайны теперь, когда Вэнь Кэсин знает о гвоздях, которые продолжат медленно отравлять его, пока он не умрет. Едва слышно шуршат по земле подошвы сапог, и Вэнь Кэсин шагает вперед — близко, слишком близко. Он укладывается рядом с Чжоу Цзышу и прижимается к нему всем телом. Не в силах и дальше продолжать этот бессмысленный фарс и изображать незаинтересованность, Чжоу Цзышу открывает один глаз. Вэнь Кэсин встречается с ним взглядом, кривит губы в довольной улыбке. Сейчас он до невозможности похож на холеного домашнего кота, безнаказанно стащившего с кухни кусок рыбы. — Ночью холодно и сыро, — поясняет Вэнь Кэсин. Он говорит едва слышно — может быть, снизойдя до спящего где-то в другой части пещеры мальчишки, а может, просто чтобы бессовестно выбесить Чжоу Цзышу. — Тебе не кажется, что нам стоит поберечь тепло? Чжоу Цзышу закатывает глаза, но улыбка у него на лице как-то сама собой становится шире. — Какое еще тепло? То есть ты меня едва не раздавил, чтобы я не замерз? Глаза Вэнь Кэсина распахиваются в притворной ярости. — А-Сюй! Намекаешь, я для тебя чересчур тяжелый? Как же так, я ведь легкий, как перышко. И, словно в доказательство, почти всем своим весом наваливается на Чжоу Цзышу, закинув ногу ему на бедро и положив голову на плечо. Будь это любая другая ночь, пожелай Чжоу Цзышу следовать уже набившему оскомину сценарию, он бы с насмешкой отпихнул Вэнь Кэсина и бросил какую-нибудь колкость. Тот явно этого ждет — в его глазах, которые он не сводит с Чжоу Цзышу, появляется ехидный блеск. Он сдвигает ногу так, что она придавливает ему колено. Но Чжоу Цзышу устал. Не телом — если на то пошло, самочувствие, с учетом всего, у него даже неплохое, — но он устал ходить вокруг да около с этим мужчиной, который одновременно делает его необыкновенно счастливым и страшно злит. И он решает, что сегодня может попробовать кое-что новое, чтобы стереть уже эту ухмылку с лица Вэнь Кэсина. Обняв Вэнь Кэсина за плечи, он притягивает его ближе и кладет ладонь на затылок, удерживая на месте. Тот неподвижно застывает, широко распахнув глаза от того, что ему так легко уступили. Губы приоткрываются в беззвучном восклицании. Кто знает, что именно пришло в голову этому демону, если он, конечно, сейчас вообще в состоянии думать. — Не совсем перышко, — произносит Чжоу Цзышу, — но и не булыжник. Что-то среднее. Корзина с кувшинами, полными вина? — поддразнивает он. Меняется ролями с этим неисправимым любителем заигрываний. Вот только взгляд Вэнь Кэсина затуманивается, и с его губ не срывается никаких ответных колкостей. Он впивается пальцами в одежду на боках Чжоу Цзышу и на краткий миг смыкает ресницы. Словно пытается уложить что-то в памяти. А затем это мгновение проходит. Глаза, в которых можно прочесть столь многое, распахиваются вновь. Чжоу Цзышу успевает заметить, как его лицо вновь озаряется светом. В груди отдается полный напускного веселья смех. Вэнь Кэсин прижимается еще ближе и широко улыбается, сверкая зубами. Снова прячется за притворной открытостью. — А-Сюй, значит ли это, что ты собираешься опустошить меня до дна и так и бросить? Как жестоко. — Никакой жестокости, — весомо возражает Чжоу Цзышу. Он подносит другую руку к груди Вэнь Кэсина, пробегается пальцами по синему верхнему одеянию, распускает простой узел. — Не теперь. С самым простодушным и бесхитростным выражением лица он смотрит в глаза Вэнь Кэсину и стягивает платье с его плеч. — Что ты делаешь? — едва слышно спрашивает Вэнь Кэсин. — Раздеваю и раздеваюсь, конечно же. Чжоу Цзышу распахивает собственные светлые одежды, высвобождается из их многочисленных слоев. В итоге получается гнездо из беспорядочного вороха ткани. Она под ними и вокруг них. Не перина, конечно, но всяко лучше, чем лежать голыми на холодном влажном камне. Вэнь Кэсин неотрывно следит за пальцами Чжоу Цзышу, пока те избавляют его от одного слоя одежды за другим. — Не боишься, что Чэнлин услышит? Или, собственно, древнее чудовище? — Он с трудом отводит взгляд, чтобы глянуть через плечо, словно Е Байи, только его помянешь, появится за спиной, точно мстительный дух. Губы Чжоу Цзышу поневоле трогает легкая улыбка. Даже не пытаясь ее сдержать, он касается щеки Вэнь Кэсина, чтобы вернуть его внимание к тому, на что оно должно быть направлено. — Они спят глубоко в пещере. Все в порядке. Вэнь Кэсин фыркает. — Уверен, что этому дурацкому старикашке и вправду нужен сон? К слову, я ни разу не видел, чтобы он сомкнул глаза. А вдруг он забредет сюда в поисках дармовой еды и застанет нас полуголыми? Ты бы оказался в таком неловком положении, А-Сюй. Он рывком натягивает одеяние обратно на одно плечо. От этого движения они прижимаются друг к другу еще плотнее. Их тела уже звенят от жара, хотя Вэнь Кэсин старательно не смотрит в глаза. На мгновение Чжоу Цзышу останавливает на нем взгляд и решает: нет, все-таки не кот. — Ты пес, — говорит он. — Кто я? — возмущается Вэнь Кэсин. — Пес, — повторяет Чжоу Цзышу, сбрасывая сапоги. — Глупый пес, который дни напролет только тявкает да гоняется за своим хвостом. А когда наконец поймает, сам не знает, что с ним делать. — Он спускает последний слой одеяний, оставшись в одной тонкой льняной рубахе и штанах. Не заметить, с каким голодным выражением Вэнь Кэсин впивается взглядом в его грудь и талию, на которой целомудренно красуются последние оставшиеся завязанными тесемки, удерживающие одежду на месте, просто невозможно. Но он все равно ничего не предпринимает. — Чего ты так испугался, Лао Вэнь? Тот поднимает на него взгляд. Он такой открытый и в нем столько желания, что Вэнь Кэсин кажется совсем юным. — Ничего я не испугался, — отпирается он. И снова врет — Чжоу Цзышу читает правду по тому, как пульсирует венка на его горле, как он нервно обводит языком губы. — Если ты правда собираешься заняться здесь этим, сейчас… — Собираюсь. — Чжоу Цзышу сбрасывает рубаху, следом штаны и позволяет взгляду Вэнь Кэсина насытиться. Они не впервые трахаются. То внезапное купание в озере посреди ночи закончилось первым поцелуем, отчаянным и ожесточенным, а затем они пробрались руками под мокрые одежды и шарили, искали, гладили и потирали, пока оба не кончили, так и не разоблачившись. Затем в их странствиях случился эпизод, когда Чжоу Цзышу посреди бела дня прижал Вэнь Кэсина к дереву, чтобы отсосать ему, но в итоге сам оказался на его месте — Лао Вэнь так очаровательно умолял, что Чжоу Цзышу, не раздеваясь, вытащил член из штанов. Было несколько ночей в гостиницах на роскошных, удобных постелях, когда оба были пьяны от вина. Губы у них алели от поцелуев, но Чжоу Цзышу шикал на охваченного жгучим желанием Вэнь Кэсина, когда тот тянулся к завязкам на его одежде, и отводил его руки в сторону. — Не будем терять время, — говорил он и просто приспускал штаны ровно настолько, чтобы вышло трахнуться, практически не раздеваясь. Порой он принимал в себя восхитительный член Вэнь Кэсина, порой брал того сам. Нет, сейчас у них был далеко не первый раз. Однако, это первый раз, когда Чжоу Цзышу совершенно обнажен. Прежде он не мог позволить Вэнь Кэсину увидеть отметины от гвоздей вдоль его меридианов. Теперь же, когда его недуг больше не тайна, он не видит никаких причин прятать улики в минуты их близости. Вот только… Вот только Вэнь Кэсин впивается взглядом в его грудь с очень странным выражением на лице. Словно он готов разрыдаться, сбежать или закричать, а может, все это разом. Чжоу Цзышу полагал, вид его тела, наросших на гвоздях комков плоти и многочисленных шрамов на груди и спине не вызовет у него особого отвращения — но сейчас он уже не так уверен. — Лао Вэнь? — Он проводит рукой по его волосам, касается шеи, гладит спину. Под ладонью чувствуется дрожь. — В чем дело? Вэнь Кэсин все еще привалился к боку Чжоу Цзышу, их прижимает друг к другу на каждом вдохе и выдохе, но он так старается не коснуться его тела от шеи и до самого низа живота, там, где гвозди отмечают семь источников мучений. Руки Вэнь Кэсина, лежащие на бедре и плече Чжоу Цзышу, дрожат. — Если дотронусь, — спрашивает он странно тихим голосом, — будет больно? Чжоу Цзышу не дает вырваться замечанию, что тот все-таки напуган. Слишком это болезненная тема, не нужно прохаживаться на такой счет. — Можешь смело трогать меня, — отвечает он. — Не касайся только самих отметин; если надавить слишком сильно, гвозди могут сместиться. Вэнь Кэсин бросает на него панический взгляд. — Сместиться? — Будет просто неприятно. Я не умру, — поясняет Чжоу Цзышу. Это шутка, и он улыбается, но Вэнь Кэсин не поддерживает ее. — Хотя бы не сейчас, — мрачно соглашается он, скользя взглядом по обнаженному телу перед собой. Осторожным, неуверенным движением он накрывает ладонью ямку у основания шеи Чжоу Цзышу как можно дальше от гвоздей. Чжоу Цзышу почти отшатывается от его прикосновения — срабатывают инстинкты мастера боевых искусств, требующие защититься от любой возможной угрозы — но он понимает, что Вэнь Кэсин просто хочет почувствовать его пульс, и расслабляется. Позволяет ему ощутить, как под кожей бьется жизнь. — Ты вроде что-то говорил про то, что нам нужно поберечь тепло? — Он снова дергает Вэнь Кэсина за одежду. — Давай. Я не хочу сидеть здесь голым в одиночку. Вэнь Кэсин позволяет ему стянуть с себя все: темно-синее верхнее платье, голубое нижнее, белые одеяния, пока не показывается кожа. На мгновение Чжоу Цзышу замирает, любуясь обнаженным телом на беспорядочном ворохе ткани. Рукава сбиваются подмышки, когда Вэнь Кэсин приподнимается на локтях. Он так очарователен с потемневшими, влажно блестящими глазами. Чжоу Цзышу невесомо очерчивает самыми кончиками пальцев изящную линию его шеи, сплошь залитой румянцем, который начал уже распространяться и на грудь. Вэнь Кэсин дрожит, словно травинка под дождем. — А-Сюй, — тихо зовет он, потупившись, как невинная девица. — Ты, должно быть, пьян, раз настолько забыл о всякой осторожности. Чжоу Цзышу улыбается и смеется в своей манере — едва слышно, чуть громче выдоха. Они ведь выпили этим вечером только одну флягу на двоих, верно? Получилось совсем немного, всего-то пару глотков — маловато, чтобы захмелеть. Но как раз достаточно, чтобы притупить любую боль. — Я не пьян, — отвечает он и целует Вэнь Кэсина в губы. Тот открывается ему так же, как и всегда — целиком и полностью. На его губах вкус выпитого вина и съеденных на ужин простых лепешек с тмином. Во время поцелуя Вэнь Кэсин издает самые восхитительные звуки на свете. А когда Чжоу Цзышу отрывается от его рта и прижимается губами к этой длинной шее, у него вырываются слабые всхлипы, сдавленные стоны и вздохи удовольствия. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин сжимает его плечи и тянет на себя, заставляя оседлать бедра. — Как ты хочешь меня на этот раз? Чжоу Цзышу хочет его всегда и всеми возможными способами. Даже когда они настолько злы друг на друга, что не разговаривают, он по-прежнему хочет его. Только сегодня он сказал Лао Вэню, что им лучше пойти каждому своей дорогой, что они стремятся к разному. Но затем этот как никто другой умеющий выводить из себя мужчина появился в самый нужный момент и помог спасти Чэнлина. Назвал Чэнлина своим ребенком. Возможно, в конечном счете они все же стремятся к одному и тому же. Чжоу Цзышу жаждет его до дрожи. Он не может сказать все это прямо сейчас и потому вместо этого просто спрашивает: — Позволишь себя взять? Он принимается двигать бедрами, сидя на Вэнь Кэсине. Их члены трутся друг о друга. Чжоу Цзышу смотрит, как Вэнь Кэсин закрывает глаза, выгибается от прикосновений, как его соски твердеют, превращаясь в крошечные бутоны. Вэнь Кэсин не может рассказать ему все, что он хочет знать. Не может показать Чжоу Цзышу свое истинное лицо. Но может дать ему это. Мимолетную вспышку искренности, которая продлится столь же недолго, как и жизнь Чжоу Цзышу. — Да, — выдыхает Вэнь Кэсин. В этот миг он настолько совершенен, что Чжоу Цзышу не в силах бороться с желанием поцеловать его снова. Когда они отстраняются друг от друга, Вэнь Кэсин шарит в складках одежды под собой в поисках маленького пузырька. Для этого он повернул голову набок, и Чжоу Цзышу замечает, что белая нефритовая шпилька за что-то зацепилась и того гляди порвет тонкую ткань. Не раздумывая, он протягивает руку и вытаскивает ее. Вэнь Кэсин вновь оборачивается к нему и широко распахивает глаза, когда волосы темным водопадом рассыпаются по плечам. — А-Сюй, — говорит он и, похоже, больше не может выдавить ни слова. Чжоу Цзышу берет его лицо в ладони, ласково поглаживает большими пальцами скулы. Он в жизни не видел ничего более соблазнительного, чем его Лао Вэнь, лишенный последней брони. Вэнь Кэсин ерзает под его взглядом, упрямо держа пузырек между ними. — Скорее, давай же. Возьми меня. — Куда спешить? — возражает Чжоу Цзышу. Он один за другим оставляет на его лбу нежные поцелуи. — Ты… — Вэнь Кэсин опускает веки, хватает воздух мелкими судорожными глотками. Чжоу Цзышу чувствует, как его трясет. Затем он вновь открывает глаза и с привычной шутливостью продолжает. — Если так и буду лежать здесь голышом, точно простыну. Ну же, А-Сюй, — он легонько подталкивает его пяткой в поясницу, — займись уже мной. Чжоу Цзышу понимает, что это только прикрытие, что эти слова должны скрыть нечто иное, но все же сжаливается и забирает пузырек. Не сводя с Вэнь Кэсина глаз, он толкается в него пальцами и видит, как тот зажмуривается и прикусывает нижнюю губу. Чжоу Цзышу всей душой любит эти зубы, столь очаровательные в своем легком несовершенстве. Он хочет видеть их все, как следует. Хочет видеть, как Вэнь Кэсин улыбается той настоящей улыбкой, что появляется лишь после того, как они, слишком много выпив, тянут друг друга к ближайшей кровати. — Ты зажмурился. — Он проталкивает пальцы глубже. Там так жарко, словно бушует яростное пламя. От его движения Вэнь Кэсин резко втягивает воздух. — Не хочешь взглянуть на меня? — Если буду смотреть на тебя, я… — Вэнь Кэсин поворачивает голову набок, сводит брови и прижимается щекой к подушке из одеяний Чжоу Цзышу. — Ты — что? — спрашивает он. Ответа не следует, и он свободной рукой принимается поглаживать живот Вэнь Кэсина. Под пальцами ощущается дрожь и то и дело напрягающиеся и расслабляющиеся мышцы. Вэнь Кэсин здесь — сплошные мускулы. Он куда сильнее, чем можно предположить, глядя на слои роскошной одежды. Вэнь Кэсин тихо вскрикивает — ах, ах, ах — всякий раз, когда Чжоу Цзышу убирает и вновь толкается пальцами внутрь, не прекращая оглаживать его грудь, бока, выступающие под кожей ключицы. В его теле нет ни единого цуня, которого Чжоу Цзышу не желал бы коснуться. Вот только руки вскинуты над головой, показывая, насколько он сейчас беззащитен. И даже когда Чжоу Цзышу наклоняется и накрывает Вэнь Кэсина собой, они остаются там, только подрагивают да сгибаются и разгибаются пальцы. — Не хочешь дотронуться до меня? Вэнь Кэсин распахивает глаза и, обернувшись к Чжоу Цзышу, смотрит на него умоляющим взглядом. — Конечно, хочу. — И? — Чжоу Цзышу вновь усаживается между ног Вэнь Кэсина, но пальцы не убирает. Они все еще глубоко внутри. Другой рукой он проводит вдоль всего тела. — Тогда действуй. Вэнь Кэсин слегка приподнимается, чтобы дотянуться до Чжоу Цзышу. Прежде всякий раз, как они трахались, неловко и яростно, он всегда хватался за Чжоу Цзышу с каким-то отчаянием. Грубыми, собственническими движениями стискивал скрытые одеждой бедра, тянул за волосы, требуя большего. Теперь, когда он заполучил желаемое все целиком, в каждом его жесте проглядывает осторожность, и он, кажется, начинает дрожать даже еще сильнее. При первом прикосновении самыми кончиками пальцев к груди Чжоу Цзышу у Вэнь Кэсина вырывается тихий всхлип. Он проводит рукой по теплому телу с таким благоговейным трепетом, словно Чжоу Цзышу редчайшая драгоценность. Словно он не смеет просить для себя большего. Чжоу Цзышу хмурится. Он накрывает руку Вэнь Кэсина своей и крепко прижимает ее к груди. — Я не фарфоровая пиала. — Нет, — шепчет Вэнь Кэсин. Его голос так серьезен. — Ты куда прекраснее. Он мягко высвобождает руку из хватки Чжоу Цзышу, поднимает другую и с осторожной нежностью, особенно там, где виднеются отметины от гвоздей, принимается ласкать каждый уголок его тела. Чувствовать прикосновение кожи к коже просто потрясающе. Чжоу Цзышу вздыхает от того, как пальцы Вэнь Кэсина осторожно проходятся по выступу тазовых костей, поглаживают похожие на две маленькие монетки соски. Он уже твердый, как камень. Вэнь Кэсин трогает его и там тоже, играет с крайней плотью, а затем касается головки, на которой выступила влажно блестящая капля. Тем временем с члена Вэнь Кэсина на живот капает и капает смазка. Он всегда так течет, с улыбкой думает Чжоу Цзышу. Обхватывает его рукой, несколько раз проводит вверх-вниз. Вэнь Кэсин едва не вскрикивает, но успевает зажать рот ладонью, чтобы заглушить все звуки, и вновь падает на спину. Чжоу Цзышу и на миг дольше не в силах сдерживаться. Он вытаскивает пальцы, берет собственный член и направляет его. Конечно же, они уже трахались так прежде, лицом к лицу — самая простая поза, чтобы перепихнуться под хмельком, — но на этот раз, когда их больше не разделяет одежда, да и секретов между ними стало меньше, все ощущается совершенно иначе. Чжоу Цзышу толкается внутрь, вжимается в него, чувствуя, как пульсирует член. Накрывает Вэнь Кэсина собой, словно щитом. Даже отсюда, сквозь плоть и кожу, он может почувствовать, как у него колотится сердце. Вэнь Кэсин забывает обо всем. Он вцепляется в плечи Чжоу Цзышу с такой силой, что останутся синяки. — А-Сюй, ох, А-Сюй, — судорожно хватая ртом воздух, выдыхает он ему на ухо. Их тела плотно прижаты друг к другу: грудь к ходящей ходуном груди, бедра к бедрам, ноги переплетены. Это так потрясающе, что умри Чжоу Цзышу прямо здесь и сейчас, он бы принял такой конец с радостью. Он вбивается в Вэнь Кэсина, крепко прижав его к себе. Одна рука лежит на затылке, зарывшись пальцами в волосы, другая удерживает за бедро. Несмотря на царящий вокруг холод, оба мокрые от пота. При каждом толчке раздаются непристойные шлепки кожи о кожу, и Чжоу Цзышу не может сдержать стона. — Ты такой потрясающий, — говорит он Вэнь Кэсину. — Быть в тебе потрясающе. Стоит это сказать, и у Вэнь Кэсина вырывается высокий, прерывистый вскрик. Он утыкается лицом в шею Чжоу Цзышу, заглушая звуки, что издает на каждом толке. Их одних хватило бы, чтобы толкнуть за край, но Чжоу Цзышу хочется оттянуть этот момент. Ему хочется почувствовать, как кончит Вэнь Кэсин, когда он внутри и их ничто не разделяет. Он глубоко толкается, затем подхватывает Вэнь Кэсина под колено и задирает его ногу, отчего угол проникновения слегка меняется. Вэнь Кэсин с трудом хватает ртом воздух, обжигающее дыхание делается чаще. Теперь они движутся в едином ритме. Они нестерпимо жаждут друг друга. С губ Вэнь Кэсина продолжаются срываться слабые вскрики, и каждый из них подстегивает Чжоу Цзышу вбиваться в него еще яростнее. Он настолько сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие этому невероятному человеку, что сперва не замечает влагу на своей шее. В пещере все-таки сыро, да и сам он взмок от напряжения. Но затем по груди скатывается одна капля, за ней следом вторая, и он внезапно осознает, что Вэнь Кэсин плачет. — Лао Вэнь? — отстранившись, он заглядывает ему в лицо. Вэнь Кэсин смотрит на него, не в силах больше сдерживать поток слез. У него покраснели глаза. Губы трясутся — он весь трясется. И трясло его с самого начала. — Не останавливайся, — просит он, а слезы текут и текут. — Пожалуйста, не надо. Но Чжоу Цзышу уже замер, хотя его член все еще глубоко внутри. Большим пальцем он отводит выбившуюся прядку, прилипшую к мокрой щеке Вэнь Кэсина. — Скажи мне, что не так. Вэнь Кэсин смеется, хотя это больше похоже на икоту. — Ты прекратил трахать меня, вот что не так. Во взгляде Чжоу Цзышу появляется упрек. — Лао Вэнь, — укоризненно говорит он. — Все в порядке, все… — Вэнь Кэсин мотает головой, водопад волос накрывает его плечи. Вот только его ответ не принимают. Поняв это, он поднимает глаза на Чжоу Цзышу. В них закипают слезы, текут по лицу. — Двух лет будет мало, — признается он. Ох. Чжоу Цзышу открывает рот, но слов нет. Он же хотел от Вэнь Кэсина правды, а теперь, когда получил ее малую толику, не знает, сумеет ли ее вынести. Вэнь Кэсин обхватывает Чжоу Цзышу за шею и опять утыкается лицом ему в плечо. — Их слишком мало, — всхлипывает он. — Я едва только нашел тебя, едва только… — Все хорошо. — Чжоу Цзышу принимается гладить Вэнь Кэсина по судорожно вздрагивающей спине. — Ничего не хорошо! — глухо выдыхают ему в плечо. — Да, — соглашается Чжоу Цзышу. — Ты прав. Но… — Он поворачивает голову и целует Вэнь Кэсина в висок. Он будет жить. Так долго, как только сможет. — Но это правильно, — он вновь принимается двигаться внутри Вэнь Кэсина, заставляя его заскулить. — Именно так. — А-Сюй, — зовет тот. — Чжоу Цзышу. Пожалуйста… И тут Вэнь Кэсина прорывает, как прорывает плотину. Он целует Чжоу Цзышу в подбородок, в шею, всюду, куда только может дотянуться. Ничем больше не сдерживаемые слезы текут по коже. А руки — ох, они лежат на спине Чжоу Цзышу, подталкивают его, стискивают так сильно, что трудно дышать. Все, что может Чжоу Цзышу, — сделать так, чтобы ему было хорошо. Он гладит его по волосам, говорит, как же с ним хорошо, какой он чудесный, как сильно хочется доставить ему удовольствие. Вэнь Кэсин скулит все громче и громче, а затем падает на ворох одежды, нащупывает рукав — от своего собственного синего одеяния — и заталкивает его в рот. Чжоу Цзышу улыбается, чувствуя, как глаза обжигают слезы. — Распутник, — говорит он, сжимая в кулаке налитый краснотой член Вэнь Кэсина. Тот уже весь мокрый от истекающей из него прозрачной жидкости, по которой так легко скользит рука. Большим пальцем он проводит по щели, затем спускается ниже, к небольшой уздечке. Вэнь Кэсин всегда от такого кричит. Сейчас он тоже не в силах сдержаться. Он впивается зубами в свой самодельный кляп, мотает головой, словно отказывается признавать, до чего ему хорошо. От резких движений ткань рвется, и рукав расползается по шву. Движения бедер Чжоу Цзышу сбиваются с ритма. Долго ему не продержаться. — Ты близко? — тяжело выдыхает он и мысленно умоляет, чтобы это было так. Свободной рукой он вытаскивает весь мокрый от слюны шелк изо рта Вэнь Кэсина, чтобы тот мог ответить. Но все, на что Вэнь Кэсин способен, — это его имя, «пожалуйста» и слабые вскрики, которые означают, что говорить он сейчас просто не в состоянии. Чжоу Цзышу наматывает его волосы на руку, тянет на себя и глубоко целует, впитывая весь этот лепет, и вбивается внутрь еще сильнее. И тут он чувствует, как дергается член в его руке, а затем Вэнь Кэсин кончает прямо на себя. Капли спермы попадают на грудь и даже на шею, но он все равно продолжает стонать в губы Чжоу Цзышу, продолжает цепляться за него, царапая ногтями скользкую от пота кожу. Оргазм длится и длится, пока Чжоу Цзышу ласкает его. А затем у него самого вырывается низкий стон, и Вэнь Кэсин распахивает мокрые ресницы. — Не туда, — умоляет он. — На меня. Я хочу видеть. Выплесни на меня, мне нужно… Чжоу Цзышу в жизни не двигался быстрее. Когда он вытаскивает член, яйца уже крепко поджались, и часть спермы попадает в мокрое, раскрытое нутро, но Чжоу Цзышу удается быстро сдвинуться, и все остальное густыми блестящими каплями заливает живот и грудь. Их семя смешивается, и Вэнь Кэсин стонет так, словно его накрывает снова. Чжоу Цзышу замирает над ним, опираясь на одну руку и тяжело дыша, и вбирает в себя вид Вэнь Кэсина, полностью обнаженного, залитого румянцем и спермой. У него все еще мокрые от слез щеки, приоткрытые губы судорожно хватают воздух. Волосы все равно что бурная, дикая река, на лицо свешиваются отдельные пряди. — Я запачкал тебя, — с сожалением говорит Чжоу Цзышу. Он осторожно отводит одну из прядок с горячего лба Вэнь Кэсина. — А тут ни лохани, ни умывальника. Прости. — Ерунда, — наконец-то улыбается Вэнь Кэсин. Его зубы восхитительны в своем несовершенстве. — Я сам попросил. Они лежат вместе, как и до этого, Вэнь Кэсин прижимается к боку Чжоу Цзышу, вот только теперь они оба голые и грязные , а легкие будто работают на износ. Одежды перепачканы землей, потом и кое-чем похуже — завтра их придется сменить, лениво думает Чжоу Цзышу. Пока они лежат и пытаются отдышаться, он перебирает волосы Вэнь Кэсина. Тот кладет ладонь ему на грудь меж двумя отметинами от гвоздей и нежно, с отчетливой любовью сгибает пальцы. У Чжоу Цзышу сжимается сердце. Он знает, чего стоит Вэнь Кэсину такая открытость. Что бы тот ни скрывал до сих пор, он вверяет Чжоу Цзышу свое полностью обнаженное сердце, и нет в нем ни единого потаенного уголка. Чувство, что держишь его в руках, пугает и трогает до глубины души. — Спасибо, — шепчет Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин не спрашивает, с какой стати его благодарят. Не шутит насчет того, что он, вообще-то, получил полное удовлетворение. Просто что-то задумчиво хмыкает и прижимается плотнее. — Дождь все еще льет, — тихо замечает он. Чжоу Цзышу бросает взгляд на вход в пещеру. И правда, дождь так и не перестал. — Ага. Кожи касается вздох, и Вэнь Кэсин поднимается на ноги. Чжоу Цзышу смотрит из вороха одеяний, как Вэнь Кэсин выходит наружу. Он идеально сложен, очертания его тела излучают силу и грацию. Выйдя под дождь, он мгновенно промокает, волосы прилипают к коже, делаясь из каштановых черными. Вэнь Кэсин запрокидывает голову, подставляя лицо льющейся с неба воде, и позволяет ей омыть все тело и очистить кожу. Чжоу Цзышу приподнимается на локте, не сводя с него глаз. А через миг Вэнь Кэсин оборачивается и смотрит на него в ответ. В его взгляде столько всего, но самое невыносимое — желание и тоска, которые эхом отдаются в костях Чжоу Цзышу. — А-Сюй, — зовет Вэнь Кэсин, — ну же, не бросай меня одного посреди бури. Не хочешь ко мне присоединиться? Он протягивает руку. Чжоу Цзышу улыбается и встает, чтобы выйти к нему под дождь.