Сидя на столе

Лифт остановился на этаже, и каблуки застучали по лестнице. Щелкнул замок. Оксана была в Юлиной квартире не первый раз. И даже не в десятый. Но каждый раз охватывало волнение, как в детстве, когда приводишь в дом новых друзей и подружек. Это у Оксаны дома кино можно снимать: все чисто, красиво и стильно — не дом, а мечта голливудской звезды. У Юльки квартира попроще, и вещи валяются то тут, то там, и фотки глазеют со стен, и ряды разномастных сувениров бросаются в глаза, и… Юля обожала свою квартиру. И Оксану в ней. Хотя нет. Оксану она обожала вообще. В гостях и на работе, и в тире, и в бильярдной, и в прогулках по заснежанным улицам, и среди рядов торговых прилавков, когда они заезжали за шампанским и фруктами, перед тем, как ехать к одной из них… Юля скинула куртку, и заснеженный мех на капюшоне мазнул по губам Оксаны, где на розовой помаде зависла капля. Юля привстала на цыпочки и слизнула и каплю, и помаду, и вкус выпитого в машине сока с Оксаниных губ. — Ты слаще мороженого. Оксана смутилась. Не так очевидно для посторонних глаз, но когда это Юля была посторонней? — Соколова, ты меня пугаешь: забудь про мороженое до начала весны. С тумбочки через целлофановый пакет с укором смотрели бархатистые бока нектаринов и персиков. Если бы Оксана не чуралась служебных романов, было бы забавно, сойдись она с Майским. Нет, лучше с Котовым — тогда дружба приобрела бы еще более пикантный оттенок. Но Оксана смеялась над по-мальчишески неумелыми показными и потому ничего не значащими ухаживаниями Ваньки, а остальных вежливо отбривала еще на подлете, так что видно было, что отношения на работе ей не нужны. Но то отношения. А то дружба. Юлька оставила Оксану выбирать кино и упорхнула в душ. Вода смывала усталость, уходили прочь мысли о расследовании, вереницей пронеслись в памяти стихи, которые учила еще на первом курсе циркового училища, прокрутились в голове воспоминания о стрельбе в тире и о розовом медведе, который хотелось выиграть для Оксаны. Медведь остался в машине — но выиграла его сама Оксана, а кроме него еще жирафа и панду, и паровозик, и куклу с фиолетовыми волосами, и мешочек сладостей, и разноцветное ожерелье из вязаных шариков — а после девушек вежливо, но неумолимо выставили вон… Вода уносила мысли хорошие и мысли плохие, и когда Юля выбралась из душа, в голове оставалось только одно желание — провести хороший вечер в компании близкой подруги. Ванную заняла Оксана, и Юля наконец-то обратила внимание на экран телевизора. Что же, неплохой выбор. Юля питала слабость к роковым мужчинам с темными волосами. Все в Юлькиной жизни стало неплохим выбором в последние месяцы. Хорошим выбором. Просто отличным! Невероятным, как лунный дождь в тринадцатом месяце года. Удачное стечение обстоятельств, редкое совпадение орбит, звезда в Сатурне или комета Галилео в… Все сложилось, совпало, вошло как литое, и стало неотъемлемой частью жизни. К тому времени, когда Оксана вышла из душа, Юля помыла фрукты и расставила на столе. И сама крутилась вокруг, то приседала на краешек, то слезала, чтобы принести с кухни салфетки, бокалы, вилки и блюдца. Юле нравилось сидеть на столах. С Оксаной это стало фетишем. Все началось со стола. Сначала с бильярдного — именно во время турнира по бильярду, отвлекая Оксанку от тяжелых мыслей, Юлька почувствовала, как в голове щелкнуло, кольнуло сердце, сошлись звезды и карты открыли истину: ей нравится Оксана. Продолжилось все столом на кухне Тихонова. Юлька по привычке сидела на столе, пока болтала с Оксаной, благо сам хозяин квартиры спал в комнате, и порядком пьяная и обиженная на Костиков, пропадающих на даче Белозерова вторые сутки подряд, вдруг заявила, что Оксане слабо ее поцеловать. Оксане было слабо, или она еще не так опьянела. Или ей, длинноногой красавице, не обделенной мужским вниманием, казалась смешной сама мысль, что она может поцеловать девушку. Как оказалось, ответить на поцелуй она все-таки может, — и все заверте… Столы в Юлиной квартире видели не меньше сцен, чем кровать или ванная. *** Элизабет Суонн целовала Джека Воробья, прикованного ею же к мачте корабля, и Юлька лениво думала, что понимает и Элизабет, и Джека, и подглядевшего за ними Уилла, и даже Кракена, простирающего свои щупальца из глубин моря. Понимает — и совершенно не соглашается с ними. Оксана читала ее как открытую книгу. У Юльки был секс с девушками еще раньше, еще до Оксаны: пусть цирковое училище и не дотягивало до театральных институтов в богемности нравов, у них было много общего; Юля впервые переспала с девушкой еще на втором месяце учебы. Для Оксаны Юлька была первой, и потому удивительно, как она быстро научилась читать ее тело. Ладонь скользнула от колена вверх, вызывая мурашки, погладила внутреннюю сторону бедра и переместилась на второе, не дойдя пары сантиметров до трусиков. Юля задышала тяжело, рвано. На экране тонул Джек Воробей, а тут Юлька парила, взлетала и падала, повинуясь пальцам и губам Оксаны. Пальцы пробрались внутрь кружевных чашечек лифчика, отвели в сторону лямку, обнажая плечо. Юлька распростерлась на столе, и попавший под руку нектарин вдруг напомнил о бильярдных шарах. Пальцы задели клитор сначала легко, потом с нажимом. На экране печальными оленьими глазами глядел на возлюбленную Орландо Блум, Оксанка смотрела с деловитым интересом, и лишь легкий румянец и частое дыхание выдавали, что она тоже возбуждена. На экране Гектор Барбосса приветствовал друзей и врагов. В воздухе царил запах шампанского, и пузырьки еще давали в голову. Язык Оксаны творил чудеса. И Юлька выгнулась дугой, сжала в пальцах нектарин, и липкий сок потек по руке. Юлька выгнулась, стон сорвался с пересохших губ, и перед глазами как короткое замыкание мигнула лампа. К тому времени, как реальность восстановилась, Оксана уже поднялась с колен и только два красноватых следа на каждом выдавали, чем она была занята с минуту назад. Бедра еще дрожали, и оргазм продолжил накатывать волнами, когда Юля щелкнула пультом. Облизала перепачканную соком руку, и потянула Оксанку в сторону кровати. Это Юля любила быстрый страстный секс на столе, тогда как Оксана предпочитала изнурительно медленный, лежа на мягком матрасе, чтобы цепляться в простыни и сбивать их и чтобы подушка потом нашлась на полу, а одеяло у телевизора. И Юля готова была это устроить — в конце концов, впереди еще целая серия и полбутылки игристого вина. *** Возможно, хорошая девочка Юля разочаровала родителей, когда поступила в цирковое училище, а после — в школу милиции. И когда не вышла замуж в двадцать лет. И когда не родила детей одного за другим. Возможно, ее и Костины полигамные отношения шли в разрез с общепринятой моралью. Возможно, она вкладывала непринятый смысл в слово «семья», когда говорила о коллективе. Так сложилось, совпало, вошло как влитое, идеально село и стало второй кожей. Встречаться с Костей и понимать, что нашла человека, которому не страшно доверить свою жизнь? Целоваться с Оксаной во время просмотра девчачьих мелодрам с голливудскими секс-символами в главных ролях? Рыбачить с Шустовыми или Николаем Петровичем? Выбираться за шмотками с Валюшкой, Леной и Таней или Светочкой Белозеровой? Раз в месяц методично надираться на кухне Галины Николаевны под неуемный щебет Тихонова и бренчание на гитарах Майского и Круглова? Бегать за преступниками в компании Кости, и Кости, и Игоря? Больше чем идеальное течение жизни. Юля не была готова в ней что-то менять.