Последний

***

«В Омской области всë чаще стали находить изуродованные трупы людей. Очередной жертвой маньяка стала 25 летняя Мария Захарова. Девушка возвращалась домой поздно вечером, задержавшись на работе, что стало её роковой ошибкой. На еë теле отчëтливо видны следы изнасилования, причиной смерти стало перерезанное горло. Никаких улик найдено не было, преступник признан особо опасным, его отличительной чертой стал кровавый знак бесконечности, что он чертит рядом с телами своих жертв. Убедительно просим вас оставаться осторожными и не выходить из дома в позднее время суток, преступник всë ещё на свободе.» Антон переключил новости на другой канал, не желая больше слушать ничего о смертях и тому подобном. Переключив ещё пару каналов он решил остановиться на передаче про животных. Здесь то вроде всë должно быть спокойно, без всяких убийств и изнасилований. Шастун встал с дивана и пошëл на кухню. Засыпал в кружку растворимого кофе, самого дешëвого, просто потому что нет смысла покупать дорогой, этот вполне сносный, и залил водой из чайника. Крепкий, зато бодрит хорошо. Отрезал хлеба с колбасой, сделал бутерброд, сел за стол напротив окна. Аппетит пропал. Его и так то особо не было, но теперь от вида еды тошнит. Пришлось насыпать в кофе немного сахара, чтобы обмануть желудок, бутерброды остались лежать не съеденными. Панельные серые дома, которым наверное уже лет пятьдесят, не меньше, серое небо, холодная квартира, по которой приходится ходить чуть ли не в зимней куртке, чтобы не дай Бог не умереть в ней от холода. Ещё и маньяка тут не хватало, для полного счастья. Кофе остался на столе. Антон не выпил и половины итак маленькой чашки, словно призрачная тень прошëл обратно в зал, собираясь на работу. Будь его воля он бы уже давно просто заперся в этой квартире и спал бы под тремя одеялами, в свитере и носках, лишь бы хоть немного согреться и отдохнуть. Серость поздней осени давит на него неимоверно сильно, раньше с ним такого не было. Телефон издаëт неприятный приглушëнный звук, приходится искать его где-то в не заправленной постели. Он оказывается под подушкой, на дисплее высвечивается краткое «Дима», Антон проводит по нему пальцем и начинает разговор:  — Привет, что хотел? — разговаривать особо ни с кем не хочется, но всë же другу стоит ответить.  — Хотел спросить, пойдëшь ли ты на встречу выпускников. Там ведь все будут, — отвечает Позов без приветствия.  — Я не знаю, на работе завал, не думаю, что получится, — нагло врëт Антон в ответ. На работе откровенно говоря делать нечего и видимо вскоре эта и так хлипкая компания совсем разорится. Он даже начал уже искать новую работу, но пока безуспешно.  — Воскресенье, два часа дня, думаю ты сможешь вклинить это в свой плотный график, — продолжает стоять на своëм Дима, и Антон сдаëтся.  — Хорошо, я приду. Разговор на этом заканчивается. Теперь ему ещё больше не хочется выходить из дома. Стоит ли вообще это делать, если в принципе ты уже почти и не работаешь на своей работе? Шастун понимает, что стоит, ведь всë же жить на что-то надо. Он тепло одевается, берëт с собой сумку и выходит из своего укрытия, закрывая квартиру на ключ. На улице ужасно холодно, Антон старается как можно быстрее дойти до офиса своей работы, чтобы хоть немного согреться. Хорошо что хоть на оплату отопления у их компании денег хватает. Хорошо, что это самое отопление им по счастливой случайности проводят вместе со школами, раньше обычных домов. Пальцы долго не могут согреться, от чего печатать становится раза в два, а то и три сложнее, чем обычно. Анемия даëт о себе знать, но денег на всякие препараты для повышения гемоглобина в крови нет, поэтому он просто оставляет жалкие попытки сделать хоть что-то нормально и кладëт замëрзшие руки на горячую батарею. Руки согреваются, вот только пальцы от быстрой смены температуры слегка разбухают, что тоже мешает, но не так сильно, как полное отсутствие контроля над ними. Ближе к обеденному перерыву за окном начинается мелкий дождь. Он слегка барабанит по карнизам, раздражая своей оглушающей громкостью (или же это в их офисе просто слишком тихо), постепенно перерастает в ливень, что стоит стеной. Антон думает, что это отличный повод передохнуть и выпить кофе (тот снова остаëтся недопитым). Ливень заканчивается довольно быстро, оставляя лишь морось. Шастун не успевает закончить отчëтность, подписать какие-то бумажки и выполнить какое-то задание, он точно не помнит какое именно, как рабочий день наконец подходит к концу, и уставшие работники быстро расходятся по домам. Антон следует их примеру, собираясь и выходя из здания, быстро идëт до дома, но всë равно успевает промокнуть. Дома всë так же холодно и сыро, кажется на кухне стал протекать кран, потому что Антон слышит монотонный звук падающих капель, и он уверен, что это не дождь. Заходит в зал и с досадой осознаëт, что забыл утром выключить телевизор, счета за электричество уже пугают, поэтому он выключает это исчадье ада, где даже на бедном канале про животных начали крутить новости. Антону кажется, что он медленно сходит с ума, утопая в рутинной повседневности. Его раздражает буквально всë, звук дождя, капающий кран, работающий телевизор, грязная посуда в раковине. Он хочет просто лечь в тëплом свитере под три одеяла и уснуть, а проснуться где-то через пару дней. Возможно ему не хочется просыпаться вовсе. Кран приходится чинить, и только когда тот был разобран, а Шастун не мог найти проблему уже битый час, он замечает, что просто не закрыл его до конца, исправляет это, и кран перестали действовать ему на нервы. Эта оплошность раздражает его ещё больше, Антон собирает кран обратно, бросает инструменты прямо там, не собирая их, и идëт в зал намавоц любимый диван. Там его встречает не заправленная постель (к сожалению лишь с одним одеялом), в которую он ложится, отворачиваясь к стене. Сон должен помочь. Этот день закончится. Эта чëрная полоса закончится. Надо просто потерпеть. Всë наладится. Уснуть получается довольно быстро. Если бы он мог, он бы спал вечность. *** Суббота встречает его солнечным утром, но это ничуть не меняет положение вещей. Начиная с того, что это в принципе не утро, а день. Антон смотрит на экран телефона и не знает радоваться ему или расстраиваться? С одной стороны он довольно много поспал, до трëх часов дня, а с другой он совершенно не выспался, будто не спал и часу. Антон лежит в кровати ещё пару часов, после чего всë же встаëт и идëт на кухню, чтобы наконец помыть всю эту грязную посуду, в надежде, что тогда то его нервы успокоятся и перестанут так нагло шалить. Не успокоились. Шастун снова за весь день ничего не ест. Он снова заваривает свой дешëвый кофе, но на этот раз заставляет себя выпить его, чтобы желудок хоть что-то переваривал. Ему кажется, что всë это всего лишь сон, неудачный, отвратительный, мерзкий сон, и вот-вот уже скоро он проснëтся в родном Воронеже, но этого не происходит. За окном в этот раз щебечут птицы, раздражая своим писком и расшатывая и так нестабильные нервы Антона. Антона это раздражает. Антона всë раздражает. Он заставляет себя дойти до ванной, забраться в неё и включить воду, чтобы в итоге вздрогнуть, ощетинившись как злобный кот, выскочить из неë, в это же время осознавая, что горячую воду отключили, и мыться он не сможет нормально ещё где-то неделю. Шастун ищет плюсы и думает, что раз отключают воду, значит проводят отопление. Парень возвращается на диван, укутываясь в своë одеяло, которое ему заботливо подарила мама, когда он переезжал. Она явно не думала, что еë сын начнëт гнить вместе с этим городом, она явно надеялась на счастливое будущее своего сына. Постель успела замëрзнуть и отсыреть, от чего стала казаться ещё холоднее, но Антон убеждал себя, что скоро включат отопление и всë наладится, надо всего-лишь подождать. Он всë таки снова встаëт с постели и идëт к небольшой тумбочке, на которой как раз стоит телевизор, выдвигает нижний ящик, и на самом дне, среди всякого хлама находит то что ему нужно. Пачка сигарет, полная. Антон бросил курить ещё в Воронеже, но всë же всегда прятал в квартире пачку сигарет на «чëрный день». Не самое приятное чувство, осознание, что чëрный день настал. На лестничной клетке, куда он выходит покурить, Шастун встречает пару соседских бабулек, которые настойчиво втирают ему, что курение — это плохо, будто он сам этого не знает, но осознав свой провал в этом деле уходят, обсуждая политику и соседских подростков, у которых видимо произошëл гормональный взрыв и они сосутся на каждом углу. Он не винит этих подростков, он сам был таким же, поэтому просто открывает пачку, достаëт сигарету, спички и наконец зажигает еë. Затягивается. Дым проникает в лëгкие, обволакивает их, оставляя во рту свой привкус, а потом возвращается обратно, когда Антон наконец выдыхает. Он осознаëт как сильно изменился, когда понимает, что эти ванильные сигареты слишком приторные, что аж блевать хочется. Но Шастун сдерживается и лишь делает вторую затяжку. Из квартиры напротив выходит какой-то алкаш, встаëт непозволительно близко к Антону, и прикуривает. Антон отшатывается от него в сторону, чувствуя себя ужасно некомфортно рядом с этим человеком. Мужик делает ещё несколько затяжек и начинает вести беседу, к которой Шастун не был готов. От соседа воняет перегаром, выглядит он отвратительно, с ним не хочется общаться, но тот настойчиво продолжает рассказывать про свою жену, которая от него ушла, сказав, что тот любит пить больше, чем любит еë. Почему-то Антон думает, что она права. Он докуривает свою приторную сигарету и игнорируя соседа возвращается к себе в квартиру. Бросает пачку куда-то в дальний угол полки, что стоит прямо на входе, спички летят туда же. Антон раздевается, забирается под холодное, отсыревшее одеяло, заворачиваясь в него чуть-ли не с головой, и засыпает. Ему хочется, чтобы это наконец закончилось. Он не знает, что именно должно закончится. *** Воскресенье опять холодное. На этот раз Антона будет дождь, что начинает барабанить по металлическим карнизам. Голова раскалывается, будто он напился вчера до беспамятства. Шастун смотрит в телефон, десять утра, вспоминает, что в два у них встреча выпускников, неофициальная (какой вообще смысл встречаться через год после выпуска?). Идти туда не особо хочется, но он пересиливает себя, заставляет подняться и дойти до кухни, в поисках чего-то от головы. Находится какое-то обезболивающее, Антон запивает его кофе, оставляя его недопитым на столе, снова. В шкафу он пытается найти хоть что-то приличное, чтобы не выглядеть слишком плохо, находит какую-то рубашку, джинсы, которые меньше всего застираны, и надевает их. Так он больше похож на человека, но уставшее, осунувшееся лицо совсем тут не кстати. Шастун умывается, но это не помогает, поэтому он просто машет на это рукой, смотрит на время, и, взяв сумку, выходит из своей квартиры. На лестничном пролëте он встречает вчерашнюю бабулю, она провожает его взглядом. На улице он понимает, что забыл зонт, приходится возвращаться обратно. Когда он второй раз появляется на глазах той бабки (уже с зонтом), она недовольно смотрит на него и выдаëт:  — Возвращаться — плохая примета. Антон пропускает это мимо ушей и выходит на улицу. Раскрывает зонт и идëт до автобусной остановки. Заходит в нужный автобус, что приехал как раз вовремя, и закрывает мокрый зонтик. В автобусе довольно свободно, но он всë равно чувствует себя некомфортно, будто всë и вся на него давит. Шастун стоит сгорбившись, пытаясь казаться меньше и незаметнее, что достаточно сложно с его ростом. Ехать в транспорте ему битый час, а он уже готов выйти, и идти два часа пешком, лишь бы это всë не давило так сильно. Всë же час проходит и Антон выходит на своей остановке прямо перед их институтом, где они веселились все те шесть лет, что учились там. От здания веет ностальгией и холодом. Всë что там происходило кажется таким далëким, будто этого и вовсе не было. Каждое место в здании пропитанно воспоминаниями и Шастун определëнно не хочет здесь находиться. Он медленно идëт к кабинету который раньше был аудиторией их группы, оттягивая момент встречи с бывшими одногруппниками как только может. Они все явно не такой судьбы ему желали. Антон стоит напротив двери нужной аудитории и не хочет открывать дверь, он не хочет открывать свои воспоминания, которые так усердно закрывал последний год, но всë же берëт себя в руки и тянет ручку двери на себя. Она открывается с лëгким скрипом. В кабинете уже собралась вся их небольшая группа, взрослые люди переговаривались между собой, шутили и смеялись, вспоминая минувшие учебные года, а Шастун лишь стоял в дверном проëме, понимая, как сильно все они выросли за этот год. Вот Дима, Дима Позов, который пришёл в универ совсем зелëный, в принципе, как и все остальные, Дима Позов, который подшучивал над преподавателями вместе со всеми, Дима Позов, который на удивление всем на третьем курсе начал встречаться с парнем из другого факультета, да так у них всë закрутилось, что они до сих пор вместе. Серëга Матвиенко, который стал их другом на втором курсе, Серëга Матвиенко, который подходил к Антону, сильно краснея, и спрашивал, что больше всего любит Дима, Серëга Матвиенко, тот самый парень с другого факультета, на которого запал Дима Позов и которому предложил встречаться на третьем курсе. Тогда они были лучшими друзьями, которым можно разве что позавидовать, сейчас они редко общаются, но всë равно вроде как лучшие друзья. Антон чувствует себя лишним в этой домашней атмосфере уюта, Антон чувствует, что слишком сильно изменился за год, не в лучшую сторону. А потом взгляд Антона останавливается на нëм. Сердце останавливается, врезаясь в лëд серо-голубых глаз напротив. Его взгляд никогда не был таким холодным, что может обжечь. Арсений смотрит пристально, прожигает взглядом Антона, мстит. И Антон вспоминает. Вспоминает то, что старался забыть больше всего на свете. Дима ведëт его к партам, рассказывая что-то, все смеются над его шутками, а всë, что может сейчас Антон, это смотреть в пол и вспоминать, жалея, что вообще согласился на эту авантюру. *** Антон молчит всë время. Он не вступает в диалоги с другими ребятами, сам ничего не спрашивает. Иногда Шастун ловит на себе обеспокоенные взгляды Димы, который явно не понимает что же происходит с другом. А Антону просто хочется умереть прямо здесь и сейчас. Ну или хотя бы уйти из этого злосчастного места, заварить любимый дешëвый кофе и закутаться в одно (хотя бы одно!) родное одеяло. Ему кажется, что он медленно сходит с ума, находясь в одном помещении с Арсением. Ему кажется, ещё немного, и он свихнëтся окончательно, потому что Антон уже чувствует, как начинает задыхаться. Воздух слишком тяжëлый, чтобы нормально им дышать. Шастун слышит, как кто-то предлагает переночевать прямо здесь и купить выпивки, слышит как все охотно соглашаются и уже заказывают доставку из супермаркета, Антон готов продать душу дьяволу, лишь бы всë это оказалось просто затянувшимся ужасным сном. Дима всë таки подходит и спрашивает, всë ли в порядке. Антон хочет ответить что нет, ничего не в порядке, что он уже почти не может дышать, что кажется если он проведëт здесь ещё хотя бы несколько минут, он просто умрëт, и это будет лучше, чем если он останется живым в этом месте. Дима получает в ответ жалкое «всë в порядке, просто заработался» и натянутую улыбку. Дима знает, что Антон врëт, Дима знает, что сейчас его лучше не трогать. Минут через двадцать им наконец привозят доставку с выпивкой и все дружно начинают пить. Антон не притрагивается к алкоголю и старается даже не дышать в его сторону, Арсений просто не пьëт. Оказывается они здесь одни такие «правильные», поэтому все остальные просто пьют без разбора, пиво, вино, и работает лишь одно правило — не понижать градус. На улице уже давно стемнело и время на удивление прошло быстро, хоть и напряжно. Собравшиеся в аудитории люди опьянели окончательно, уже даже не обращая внимания на Антона с Арсением. Последний не мог упустить такую возможность, повернулся к Антону, прожигая холодным взглядом.  — Выйдем? — ответом становится кивок. Антон не знает, что задумал Арсений, но чует, что ничего хорошего. Видит по расслабленным, но собранным движениям, по непривычно холодному взгляду. Арсений ведëт его к туалетам, из-за чего Антона снова забирают воспоминания. За туалетами чëрный выход, который почему-то всегда открыт, Попов выходит на улицу и сворачивает за угол. Вот оно, место уединения. Место где обычно курят студенты, потому что здесь нет ничего. С одной стороны стена университета, с другой стороны отделяющий здание от леса забор, и полное отсутствие камер.  — Зачем ты меня позвал? — устало спрашивает Антон, не желая оставаться наедине с Арсением. Последний кидает на него безразличный взгляд, достаëт из кармана пачку сигарет и зажигалку. Прикуривает сразу же выдыхая терпкий дым. Пока Попов курит они стоят в тишине.  — Помнишь что я тебе сказал тогда? — отвечает он вопросом на вопрос. Антон хмурится и опускает голову.  — Помню, — да, это было ошибкой, было ошибкой соглашаться на встречу выпускников, зная что там будет тот, кого ты видеть не хочешь.  — А помнишь что ты мне ответил? — Арсений затягивается, выдыхает дым и поворачивается к Антону.  — Помню, — Шастун еле успевает закончить фразу как его резко тянут на себя и целуют, грубо прокусывая губу до крови. Антон сопротивляется, пытается оттолкнуть от себя Арсения, но тот оказывается сильнее, как минимум потому что Антон истощëн и не ел несколько дней. Арсений отстраняется и впечатывает его в стену, бросает окурок на землю и растаптывает ногой. Рукой хватает Шастуна за горло и прижимает сильнее. Наклоняется прямо к уху и тихо шепчет:  — Тогда знай, ты последний, — в голосе Попова есть что-то пугающее, Антон начинает задыхаться, пытается всеми силами отстранить от себя Арсения, чтобы сделать глоток воздуха. Тот на удивление ослабляет хватку и даëт парню подышать. Только Шастун начинает нормально дышать и его разворачивают, впечатывая грудью в стену, резко стягивают штаны. Вот тогда то Антон понимает к чему всë ведëт, он начинает брыкаться и вырываться как только может, но всë оказывается безуспешным, руки, что держат его, слишком сильные. Антон слышит как звенит пряжка ремня, слышит как расстëгивается ширинка джинс, слышит громкую музыку, что исходит из здания универа (да они будто в сговоре, почему именно сейчас?), слышит пронзающий, врезающийся в уши крик, и не понимает откуда он доносится. Только через пару секунд позвоночник прошибает волна резкой нестерпимой боли, отрезвляющей, и Антон понимая, это его крик. Арсений слушает его крики и наслаждается беспомощностью парня, чувствует себя несказанно хорошо и ловит кайф от вида истерики жертвы. Он радуется, осознавая как тому больно, радуется, видя тонкую струйку крови, стекающую по ноге Антона. Ему приятно, ему хорошо, он грубо и резко двигается в хрупком мужском теле, выбивая из него крики в перемешку со стонами и всхлипами. Ему нравится смотреть на слëзы Антона, ему нравится его лицо, искажëнное гримасой боли. Антон кажется несколько раз теряет сознание на пару секунд, но потом снова возвращается в реальность, жалея, что всë таки не отключился. Он осознаëт, что с ним происходит и хочет умереть гораздо больше чем раньше, но видимо ловит стокгольмский синдром, потому что вдруг понимает, что радуется. Антон радуется, что это Арсений, Антон радуется, что что-то чувствует, Антон определëнно психически нездоров и очень хорошо это понимает, Антон кричит, плачет и радуется. Шастун чувствует, как Арсений изливается в него с протяжным стоном и даже немного расстраивается, что всë закончилось. Он оборачивается, видит полуголого Арсения с ножом в руке:  — Ты помнишь, что я сказал тебе два года назад? — руки Арсения дрожат и крепче сжимают нож.  — Помню, — Антон ловит себя на мысли, что ему не страшно.  — А помнишь, что ты мне ответил? — кажется Шастун видит, как в глазах Арсения собираются слëзы. Нет, просто кажется.  — Помню, — Антон улыбается, Арсений смотрит на него взглядом испуганной жертвы.  — Я люблю тебя до бесконечности, — Арсений смотрит ему прямо в глаза, своими испуганными, полными ужаса. Он оказывается рядом в считанные секунды и вонзает нож в живот Антона. Смотрит, как тот падает на землю, сгибаясь пополам, смотрит как брызжет кровь из открытой раны и хочет кричать от ужаса, потому что Антон улыбается и говорит:  — Я тебя тоже. Арсений смотрит в потерявшие блеск глаза. Нож выпадывает из рук на землю с тихим звуком. У Арсения дрожат руки и лихорадочно бегают глаза. Он убил его. Он убил его. Руки в его крови. Арсений окровавленным пальцем чертит на запястье мëртвого Антона бесконечность. Арсений сам не знает почему кричит и захлëбывается слезами. Арсений хочет умереть и тянется за ножом, но чья-то нога отталкивает спасительное оружие подальше и хватает Арсения за руки. Арсений не слышит вой сирен, Арсений не слышит голоса людей вокруг себя, в ушах звенит. Губы повторяют одно и тоже, продолжают признаваться в любви Антону. Но Антона больше нет. *** «Последней жертвой особо опасного маньяка Омской области стал 25 летний Антон Шастун. Преступник был пойман на месте благодаря знакомым жертвы, что вызвали полицию. Теперь жителям Омска ничего не угрожает, убедительно просим вас быть бдительными и всë равно не ходить в тëмное время суток по улицам.» Дима выключает телевизор с кружкой горячего чая в руках. Из соседней комнаты выходит одетый в костюм Сергей и осторожно забирает кружку из рук возлюбленного, ставит еë на стол. Сергей нежно обнимает Диму, одетого в такой же строгий костюм, как и он сам, и чувствует как подрагивает его тело, содрогаясь от слëз. А плакать ему ещё много, сегодня похороны и куда ни плюнь, всë напоминает о друге. Дима потерял друга. Сергей потерял друга. Арсений проиграл в карты с жизнью.