Фукуро

«Особенность шрамов — урок, который вынести может не каждый. Так что же за лекцию тебе преподал пацан, что у тебя лицо-кирпич сгорает? Мелкозаврик, я заставлю тебя рассказать мне об этом шраме.» Крестов курил сигарету, сидя на подоконнике. От вчерашнего ливня с грозой через открытое окно было видно почти высохшее поле. Небольшого размера сова влетела через него в его комнату и изучающим взглядом смотрела, гипнотизируя своими карамельно-карими глазами человека, который и сам имел на своем теле шрамы. Её оперение было непривычным для этих мест — белым с черными точками, ушей у неё не было. Она угукнула, поклонилась, словно домашняя или даже дрессированная. Такое бывает лишь в фильмах — сразу подумал Крестов, а затем нашел в ней сходства с собой. По их клубу ходила легенда, что в лесу обитает дух полярной совы, которая когда-то играла вместе с Джэкли Стоунсом и в ней, якобы, обитает его дух, показывающийся внезапно, когда наступают тяжёлые времена для игроков, или, их мысли заняты вопросами, на которые ответы не очень ясны и приходится над ними потрудиться. Найти верное решение головоломки, которое можно поделить на ноль. В этот бред поверит разве что шизофренически больной человек, но Крестов ничем таким не болеёт. Он просто имеёт дурной нрав. Нрав, который приобрел в ходе взросления, тяжёлого при чем. — Сомнение в доверии обычная практика, но лишь человеку подвластно изменять и изменяться. Доверишься ты — доверяться тебе. — произнесла сова. Ходили и подобные присказки, мол, эта сова, которая есть дух Джэкли Стоунса умеёт говорить, но поверить в такое невозможно. Крестов решил, что на фоне никотина и низкого давления у него начались глюки, что показались ему весьма правдивыми отговорками для объяснения происходящего. — Не все так очевидно, как кажется. Иногда просто нужно верить в то, что невозможное может происходить на самом деле. Я не плод вашей фантазии, юноша, я действительно посланец вашего идола. Крестов занервничал. Сова продолжала говорить, но он не отвечал ей. Если ответит, то получится разговор сам с собой, а в общежитие промышлять таким весьма рискованно, ведь Крестов двери не запер. Войти внезапно в его комнату может кто угодно — Лермич, Свистилов, тренер и… Совелий… хотя, он войдёт лишь в одном случае — если между ними что-то будет, а это «что-то» между ними невозможно, ведь они творят одно дело: трудятся ради победы. — Вы хотите большего, чем просто видеть его рядом… и вы хотите быть сильнее, умнее, чтобы суметь стать надёжным щитом и опорой, но фундамент создаётся из цемента и воды. Реакция заставляет цемент твердеть и высыхать после смешивания. В реакции участвуют два элемента. Вы не сможете без воды получить твердую поверхность. Я надеюсь, что я излагаю мысли понятным для вас образом? Я не особо способен говорить «нормально». — Сова посмотрела на парня, докурившего сигарету. — Юноша, мой вам совет, берите в руки лопату и начинайте рыть тоннель, ведь у бездействия есть последствия: упущенная возможность, которая никогда не оплачивается. — Сова взмахнула крыльями, взлетела и резко подлетев к окну, оглянулась по сторонам, посмотрела вниз и улетела в сторону лесной степи, постепенно исчезая в небе. Крестов потушил окурок о пепельницу и оставив его в ней, слез с подоконника. В их общежитии недавно кто-то проводил ритуал призыва, пытались призвать сову, которая является выдуманной сказкой, не более. Ни единому слову того, что привиделось верить нельзя. Вера в такое — прямой путь в дом к мозгоправам или могилу. Смотря, что будет первым, а что вторым. Первый вариант более привычен, второй уже как-то выходит за рамки привычного понятия. Даниил Крестов спрыгнул с подоконника и закрыв окно, прошел к книжному стеллажу, который в его комнате занимал больше всего пространства. Спортсмены для всех те ещё идиоты, которые не знают таких слов, как «читать», но Крестов на их фоне выделяется, как и большинство в их клубе. Не читающих книги в «Фукуро» не любят, ведь игроки знают, что в книгах встречается смысл и мотивация, которая может помочь говорить красиво не только на интервью, если вспомнятся цитаты и будут они на языке вертеться, но и почерпнуть важные знания. Например, как построить отношения, как лучше всего проявлять в свет свои достоинства, как быть своим среди чужих, как вписаться в разные обстоятельства, как захватить внимание, как привлечь и расположить к себе, … есть в книгах масса информации, которую замечает наш разум. И эта информация даёт массу возможностей, в том числе и эмоциональный спектр ярко выражается — от слез до бешенства. Не все спортсмены тупые, как вы привыкли думать. Тренер на отборе берет только тех, кто действительно умеёт читать книги между строк. Волков, их тренер, и одноименец Крестова, знает за какие ниточки дергать, чтобы проверить читает ли кандидат на роль игрока в клубе книги или же нет. Пребывая в глубочайших раздумьях над книгой, которую можно начать читать, Крестов неосознанно посмотрел на настенный календарь. Сегодняшнее число было обведено в кружочек и красивым, его, почерком левши с небольшим наклоном, была надпись: «Отбор 2023 г.». Крестов тяжко выдохнул. Он взял книгу с зеленой обложкой, названную Эриком Ридом «Цветы для умерших», роман про ханахаки, ставший бестселлером и опубликованным в «TIMES», как «произведение, которое похищает души и заставляет плакать даже тех, в ком нет и слезинки». Крестов недавно заказал эту книгу, но у него на неделе не выдалось ни единой свободной минутки, чтобы прочитать, а ведь описание у неё весьма интересное, да и название со смыслами. Взяв книгу, Крестов стянул со стула кофту и вышел из своей комнаты. — Снова ты бредятину читать будешь? — спросил Свистилов, помахав ему рукой. Свистилов был единственным человеком, который книгам в их клубе предпочитал журналы и газеты. В его литературно-информативном арсенале есть даже газеты тех времён, когда «Дети Джордана» не были «Детьми Джордана». Он коллекционер таких редкостных экземпляров старинного чтива. — Уж получше будет, чем вонь газетных листов. — ответил ему Крестов. — Лермич у нас вообще поэт, а твой бойфренд… — Крестов нахмурил брови. — Твой бойфренд, вообще читает? Я его ни разу не видел с книгой в руках. К тому же, он же из детского дома у нас, а там книг особо нет. Только классика, да журнальчики, при чем непристойные иногда. Но и не все детские дома в нашей стране имеют библиотеки. Так что, не факт, что он читает. Гляди и попрут его из клуба, если книжку в руки не возьмёт. Ты уж его ночью научи читать книги, привив ему любовь к этому занятию. — Свистилов продолжал язвить. Они спустились вниз по лестнице. Свистилов убрал с лица ехидную улыбку, которую он с утра успел нацепить, чтобы уверенно плеваться ядом. Причиной его кислой мины на лице стало то, что он увидел. Перед его глазами, карими с миндальным оттенком, был Совелий, сидящий на диване гостиной с книгой в руках и закладкой. Он читал «Стратегия бильярда» Ньютона Фильма. Совелий не замечал ничего и никого вокруг, он абстрагировался от мира, вчитываясь в последние страницы книги. На столе лежала стопка различных руководств по разным играм с уклоном в стратегию. — Совушка, — Лилиан обняла Совелия за шею, — уже пора. Сегодня отбор. — сказала та, наклонившись над его ухом. Крестов прижал книгу к себе сильнее. Их отношения казались не дружескими, не семейными, а уже брачными узами, которым больше лет, чем кажется. Она была ближе всех к нему. Всегда. — Угу. — Совелий кивнул, проходят взглядом по последним строкам. Он закрыл книгу и положил её на верх стопки. Только в этот момент Свистилов понял, что стопка книг — прочитанное им за это утро. — Доброе утро, Кэп, доброе утро, Свистулька. Вы с нами или своим ходом? — спросила Лилиан, не отлипая от Совелия. — Свистулька? — Свистилов помрачнел. — Тебе сколько лет, что ты даёшь людям такие детские насмешливые прозвища? — У девушек возраст не спрашивают, но и мне его незачем скрывать. Нам с Совелием вечно семнадцать. — сказала девушка. — Говори за себя. — произнёс Совелий. — Но это же правда. Ты застрял в возрасте гения, который проявился у тебя в семнадцать, а я в возрасте ребенка, которым всегда была и буду. — ответила она. Совелий поднял голову. Очки с серебряной оправой и цепочками на них очень подходят ему. С ними он становился чуть взрослеё, чем был по росту и внешнему виду. Крестов не впервые видит его в очках. В их клубе знают, что у Совелия проблемы со зрением и, что он носит контактные линзы, чтобы не сломать очки с металлической оправой, но Совелий редко надевает их. Можно сказать, только для чтения и по выходным. В остальное время, он надевает линзы, чтобы не дай бог не разбить очки. И в такие моменты, когда удается застать будущую легенду в очках, непривычном для него образе, Крестов всякий раз ловит панику. Он сдерживается, не показывает вида, что спущен и его каменное лицо высказывает лишь презрение, понятное всем окружающим. — Кажется, наш Капитан готов уже к отбору. — сказал Свистилов, заметив очень расслабленное выражение лица Крестова с жаждой преподать урок в глазах. — Идём. — сказал Крестов, посмотрев на Совелия оценивающе-грозным взглядом. — Мои очки… они тебе… понравились? — Совелий часто встречал такое лицо у капитана. Обычно оно значило, что ему что-то нравится и Совелий предлагал ему взять что-то, что было ближе всего или на что смотрел капитан. Сейчас был другой случай. Капитан просто зажался, пытаясь сделать комплимент. Неправильно поймут, слухи пойдут, изменится отношение, изменяться узы, выстроенные годами — вся жизнь может пойти прахом из-за слов: «Тебе очень идёт». Не в духе Крестова раздавать такие слова, многие из присутствующих поймут, что этот комплимент будет сделан с ноткой чистосердечного признания в любви. — Эти очки… делают тебя на миллиметр старше, но ростом ты все ещё низок. — сказав с небольшой грубостью, Капитан вышел из гостиной. — Мне показалось, или ты смутился? — спросил Свистилов, следуя за капитаном. — Заткнись. — огрызнувшись, Крестов прижал книгу к левому боку. — Хм-м. — Свистилов протянул. На его лице появилась ухмылка. Он был специалистом, асом, в выведении людей из себя своими проделками. И самое забавное, что ему нравилось бесить людей. От их агрессии, он наполнялся энергией, которую рационально использовал на поле. Эдакая подзарядка для блистательных действий черного сапфира, захватывающего своим блеском во тьму ночи, когда единственным светом в музейной камере является только лунный свет. Совелий краем глаза заметил темно-зеленый переплет в руках капитана. Он встал с дивана и направился ко входной двери общежития, гадая название книги и её сюжет, который мог взять в руки только он, и не скривить лицо с недовольством в выражении лица, говорящим, что «эта книга — переоценена». — Лили, сегодня же годовщина? — спросил резко Совелий. — Да, но может, не пойдем? — спросила девушка, волнуясь, что шрам, оставивший итак не очень приятные эмоции, их вновь возобновит. Она переживала, что он, гений, которого мир не заслужил, будет снова проживать тот день. — У Гарри Поттера тоже есть особенный шрам, который делает его главным персонажем… И связан этот шрам со тьмой, следующей за ним по пятам, но только сам Гарри Поттер в силах победить эту тьму, ведь он главный герой, созданный для того, чтобы научить других сражаться с демонами, бушующими внутри каждого человека. Но не каждый человек — Гарри Поттер, большинство скорее всего Волан-де-морт. — Лилиан напряглась от тона с которым Совелий говорил очередную умную фразу, которую опубликуй и расхватают на цитаты. В пабликах ВКонтакте, в твиттере… она не сомневалась в том, что как только Совелий закончит свою карьеру спортсмена — перегорит в ней, как лампочка на кухне или не сможет играть дальше по причине серьезной травмы, или же выйдет на заслуженную пенсию, и в перерывах между тренерской деятельности, будет успешен в написании сборников «что ни речь, то цитата». — Скоро начнется отбор. Мы можем посмотреть хотя б одним глазком? — спросила Лилиан, вымаливая у Совелия взглядом шанс побыть звёздами сегодняшнего представления. — Я не говорил, что мы пойдем в этом году. От прошлого нужно избавляться точно также, как и от мусора, собравшегося в доме или накопившегося в мусорной корзины. У всего есть свой срок годности: у еды, дружбы, занятия, увлечения, любви, влюбленности, даже у памяти, вселенной и бесконечности. Жизнь, к слову, тоже скоротечна, а значит имеет заранее установленный срок. Каждый уходит, умирает, когда положено, но гложущие нас демоны, виднеющиеся лишь сквозь скорбь и прочие чувства, являются следствием чего-то; замкнутым кругом и, увы, люди сдаются при первой же возможности. Не свойственно сдаваться, посылать все подальше и жалеть; мы не умеем думать о важном тогда, когда важное находится у нас под носом. Старые обиды травмы даже прощать не умеем! Всё злимся и злимся над чужой смертью и близкой сердцу потери! Поэтому так важно мёртвых отпускать. Они — срок годности нашей души. — сказал Совелий, не оборачиваясь на Лилиан. От его слов, чередующихся сравнениями и метафорами, девушка готова была заплакать. Он был прав. «Да… таковы на вкус и цвет люди — все мы по большей части эгоисты, которые нередко прибегают к прошлому, или, случайно прошлое находит их, но старые раны не так просто залечить. Даже под татуировкой шрамы остаются шрамами. Они перекрыты, но они есть и человеку известно об этом. Каждый шрам имеет свою историю — опасную для самого носителя.» — Лилиан не хотелось улыбаться. Омрачение на её лице создавало эффект помятости, а глаза, наполненные цветом плеском эмоционального фона, были почти что на мокром месте. Она выдавила из себя улыбку; грустную, говорящую про отчаяние и сомнение. — Я все ещё поражаюсь тому, как ты пережил эту утрату… — шепотом сказала Лилиан. — Не заблуждайся, невинная овечка Лили, я не столь велик, каким кажусь. Я далек от понятия «пережить утрату», мне каждую ночью снятся кошмары. Это одна из причин моей бессонницы. — сказал Совелий, зевнув. — Поэтому не расстраивайся из-за даты в календаре, указанной на могильной плите. В тот миг мы с тобой ничего не могли поделать, они сейчас в лучшем мире, надеюсь. Ну и, в заключение, мы с тобой отделались только шрамами, которые каждый божий день напоминают нам о произошедшей трагедии. Лить слезы уже напрасная трата себя. — добавив, парень прошел к входной двери, и открыв её, вдохнул запах после дождя. Его взгляд переместился на дорожку из красивых декоративных камней, которая вела в сторону поля. На песчаном поле собрались все члены клуба. У них мало времени на подготовку до матча с командой из Японии. Совелий шел по тропе с невозмутимым лицом, кричащим о готовности убивать всех, кто хочет поставить его на колени. Выйдя на пляж, он прошел через ворота и осмотрелся. Новичков можно было легко отличить. Они сидели по разным углам, некоторые стояли с ожиданием, читающимся в глазах волнением. Они пытались собрать себя пока шла разминка основного и запасного составов. — Что здесь делает дошкольник? — спросил один из пришедших на отбор парень, блондин с бледной кожей. Ростом повыше самого Совелия — один метр и семьдесят сантиметров в нем было точно. Совелий сделал вид, что не разозлился. — Действительно, ты в каком классе? Пришел к старшему брату? Он что-то забыл? — спросил ещё один, пришедший на отбор. — О, пришла твоя принцесса, страдающая бессонницей. — в шутку сказал Свистилов, увидев с соседнего поля Совелия, которого окружают новички. — Походу, докопались до его роста. Ну, мы и сами в начале так с ним поступили. Глупо было, смешно сперва, а потом, когда он нас всех уделал своей игрой, мы не могли в это поверить. Мы с лёгкостью проиграли шкету о котором тогда практически ничего не знали. — сказал Этюд, сидя на шпагате, пытаясь дотянутся рукой до пальцев ног. — А это твоя младшая сестра? — Лилиан усмехнулась. — Совушка, опять нас недооценивают. Хотя, технически, мы с тобой и правда, брат с сестрой, но… — Лилиан вздохнула. — Увы, для вас, мы лишь игроки основного состава. Что ж, поскольку дождик прошел, я пошла тренировать троицу вечных друзей, а ты, Совушка… вроде собирался смотреть матч. — сказала она, напоминая Совелию о недавних планах. — Я уже посмотрел его, вчера было время. И кое-что мне пришло в голову. Судя по записи «Гончие» тоже имеют своего стратега, но тот действует из тени. И, посмотри на трибуны. — Лилиан перевела взгляд с прицепившихся к ним новичков на трибуны. На сидениях сидели капитан московского спортивного клуба «Гончие» и его «правая рука» — левый бомбардир, которые суровым взглядом бурили в Гробу дыру. Испепеляли взглядом, просили доказать свое превосходство. — И что ты придумал? — спросила Лилиан, помахав им рукой, в знак приветствия. — Я знаю слабые места, мне осталось преодолеть блокировку. Для этого мне нужна тренировка с Кощеем. — ответил Совелий. — Эй, вы двое… вы вообще о чём? — спросил блондин. — Вы же не всерьез?! Вы же шутите! — добавил он, начиная нервничать. — Шутим? Это вы здесь только шутите с нами. — глаза Совелия выстрелили ненавистью, желанием поставить их на место, проучить, доказать, что он — великое будущеё. — Мы и правда брат и сестра, которые играют на этом поле. — сказала Лилиан, подойдя к забору другого поля на котором главные звёзды уже разгорелись. — Кэп, вы уж не ударьте сегодня в грязь лицом, со мной будет трудно. — сказала она. «Я пусть и девушка, но я в мире мужчин, в суровом мире мужчин, где моим преимуществом является ловкость, чтение игрока и интуиция. Мои рефлексы ещё могут вырасти. Скорость, подвижность… кости это лишь иллюзия, люди могут выворачивать их безболезненно, да и к тому же, я безжалостна в игре. Я монстр, рождённый в этой бездне хаоса и сегодня я перестану сдерживаться, чтобы стать лучше самой себя.» — Лилиан, настроенная серьезно отворила железные ворота и закрыв их, была окутана жаждой, пленительной жаждой, не дать своим «жертвам» и шанса отобрать у неё мяч. «—Какими бы сильными тебе не казались мужчины, есть женщины, подобные монстрам. Они могут пугать тебя своей мощью, силой, внешностью, но их главное преимущество — у них нет чувства меры. Им нужно больше, больше и больше. Можно сказать, что я именно такая. Я монстр, рождённый в этой глубокой бездне океана из которой выплывают лишь самые сильнейшие. И ты будешь такой, ведь ты знаешь себя, свои идеалы и желания. Не подведи себя, Мэри Стайлз.» Так я сказала себе, когда впервые решила заниматься футболом. Я была единственной девушкой, играющей с великим и ужасным творцом сэкко, который на тот момент не знал себя. Он искал себя, Джэкли Стоунс, и после нашей победы ушел, сказав мне: «— Через несколько лет будешь завидовать не мне, а девушке, которая не уступит тебе в смелости играть с мужчинами. Вопрос лишь в том, придёшь ли ты посмотреть на неё и выдержишь ли жестокость уже не футбола, а иного вида спорта, которым будет больна не только Америка? Я не сомневаюсь, что ты сделаешь правильный выбор.» С тех пор я жду, когда на экране или в новостях и журналах появится «та-самая-девушка». Я не знаю кто она, пока не знаю, но победа это аллюзия, которая готовит тебя к войне с самой себя. Одной победы недостаточно, чтобы удовлетворить свои желания и потребности. Самое важное — быть без костей и сердца, раз уж сэкко «борьба за власть и превосходство». Я видела мужчин. Я видела женщин. Я видела игроков в сэкко и была разочарована тем, что каждый из них пытается стать Джэкли. Смерть моего друга запустила цикл, где количество плохих дубликатов не умеёт блистать. Джэкли Стоунс сопутствует и благословляет тех, кто не теряет на этом безжалостном поле себя, а что могут агнцы, не знающие себя? Только кому-то подражать. Джэкли Стоунс, как Майкл Джексон — косплей на него ведётся ежедневно, но у Америки был один Майкл, Джордан, Джэкли Стоунс и «Дети Джордана», Али, Кобейн, Фредди, у России один — Горшков, одни Т.А.Т.У., Магомаев, у Британии — Леннон, у Южной Кореи — BTS, у СССР — Яшин, многие легенды остаются легендами музыки, спорта, кино и других сфер не потому, что они легенды, а потому, что они знают кто они и чего хотят. Люди считают их лидерами, меня в свое время считали посмешищем и позором Америки. Даже моя мать мне сказала: «— Темнокожая девушка, играющая в команде белых мужчин, с болезнью витилиго — корова на льду, танцующая балет. Коровы не танцуют, темнокожие не ведут дружбу с белыми, особенно «цветные» и мужчина с женщиной не могут жить под одной крышей, словно друзья. Ты просто позоришь нашу семью, ставишь крест на семье. Продолжишь и я откажусь от тебя, буду говорить, что ты умерла от рака.» Я, как видите, непослушная дочь. Бунтарка, ставшая одной из легенд. И пусть я уже давно не играю, статья в Википедии обо мне написана. Меня все ещё считают лучшей, а ребята, которых я тренирую готовятся стать «легендами». И в память о друге, я каждый чемпионат мира по сэкко посещаю, чтобы вживую увидеть тех, кто может годится в подметки команде моего друга. Мэри Стайлз не умрет пока новые идолы этого жестокого спорта не выйдут в свет, обещаю.» — Мэри Стайл, футболистка из команды «Кардинал», канадскому журналисту О’Дэйви для журнала «Мировое господство спорта» («World Domination Of Sports», «WDOS»), в статье, посвященной памяти Джэкли Стоунсу и «Дети Джордана». Лилиан читала эту статью очень давно, когда только начинала искать свой путь и хотела чем-то занятая таким, что под силу только ей. Слова Мэри Стайлз дали ей толчок, а Совелий вдохновил на решимость о которой женщина с опытом говорила в статье. — Сегодня у нас зритель богатый, мощный и хочет разнюхать о нас все, что только можно. Мы же играем с японцами, скоро, а они будут их уровня. Этого капитана никто не остановит, как и меня. Таймер запущен, господа и дамы. — Лилиан развела руки в стороны, предвкушая начало шоу, в котором актеры пострадают от неё. — Лилиан умерла и возродилась вашим жутким, самым жутким, кошмаром, который разобьёт ваши тела и сломает вам психику. — добавила она, издав смешок. — Пробудился ото сна демон, посланный Люцифером. — сказал Волков, потушив сигарету. — Волков тоже принимает участие в тренировке. — сказал левый бомбардир «Гончих». — Но у них действительно двое дошкольников в команде? — ехидно переспросил он. — Вопрос в том, что эта мелкота может. — ответил ему капитан «Гончих». — Ой, не порть мне весь кайф. Ты потащил меня в эту дыру, когда эти уроды заявились к нам, чтоб втихаря поснимать нашу игру. А теперь ещё злорадствовать мешаешь. — буркнул обиженным тоном левый бомбардир «Гончих». — Я помогу тебе с отбором. — сказал Совелий, подойдя к скамье запасных на которой сидела протеже тренера с планшетом, анализируя данные пришедших на отбор игроков. Сев рядом, он снял кроссовки и надел бутсроллы. Девушка лишь кивнула. — Будь мягче. — добавила она. — На тех воротах, чтоб было быстрее, будет стоять Кощеев. — она указала ручкой от айпада на противоположные ворота. — Мягче, с кем? С ублюдками, назвавшими меня недостаточно рослым? Уж прости, но я покажу им, что это не место для шуток. — сказал Совелий. — Тебя же только капитан теперь может называть малышом. — из её уст это звучало догадкой на намек отношений между ними. — Он уже злится, что ты позволил им так с собой обойтись. — добавила она. — Лили не даст ему считать ворон, она сегодня в ударе. — сказал Совелий. Он завязал шнурки и встав со скамьи проехал на поле. Девушка встала и пройдя к построившимся новичкам, желающим играть здесь, в их клубе, на песчаном поле, произнесла: — Можете думать, что несерьезное поведение вас не погубит, но тот, кого вы десять минут назад назвали слишком маленьким противником для себя, свернёт вам шеи. Вам стоит быть осторожнее. Поскольку среди вас нет блокирующего, из второго состава им будет Кощеёв. Совелий Гроб будет вашим противником. Вы сдаете экзамен, он проходит тренировку. Судьей в этом матче будет наш менеджер. Даю вам ровно одну минуту на обсуждение стратегии. — Это вообще серьезно? Почему мы играем против этого дошкольника? Где основной состав? — крикнул один из числа новобранцев. — Слышал? Она назвала это лишь тренировкой для него. — левый бомбардир «Гончих» указал на Гроба. — Рискованная затея, соглашусь, но ты помнишь его? В тот раз против нас играла та девушка же? — спросил капитан «Гончих». — У этих есть вратарь и блокировщик, а он полностью один. — сказал левый бомбардир. — Даже их капитан счел, что тренировка важнее новобранцев. — добавил тот, продолжая игнорировать вопрос капитана. — Нет, его тогда не было. Он был в больнице. Если правильно помню, отравился чем-то или травму заработал. — ответил менеджер на вопрос капитана. — О нем что-то известно? — спросил капитан «Гончих». — Нет информации, которая тебя бы заинтересовала, поэтому мы и здесь. Как только тренер услышал, что эта пара лишь вдвоем одолела основной состав, он захотел увидеть своими глазами на что они способны. То видео, выложенное в сеть — их игры, показалось ему фальшивкой. Мы здесь, чтобы подтвердить монтаж и нам повезло, что их разделили. Судить по одиночке будет прост…– — менеджер «Гончих» замолчал, когда над трибуной взлетел в воздух Совелий, стоявший минуту назад в центре поля. Он перевернулся в воздухе и ударил по мячу с задержкой. Мяч по изогнутой диагональной линии отправился в полет к воротам, пролетая между игроками, которые не сразу поняли, что это было. Кощеев вовремя среагировал и отбил мяч в сторону, не дав ему тем самым попасть в ворота. — Тч. — цокнув, Совелий приземлился на песок. — Как же обмануть зрение двухметрового? — спросил сам у себя Совелий. — С такого расстояния и до ворот долетел… проблемно, скажи. — в состоянии глубокого шока, саркастично сказал левый бомбардир «Гончих». — Просто быть такого не может… — закончив начатую фразу, менеджер включил камеру. — Рано вы её включили, игра ещё не началась. Я просто тело разминал. — сказал Совелий, проехав к центру поля. — Вообще, стресс у вас сейчас на том ещё повышенном уровне, понимаю… тяжело вам. Стоять здесь, под безветренной погодой с солнцем, обжигающим кожу и думать, что вы всесильны. Каждый из вас, кто не будет давать мне отпор, просто молча стоять и наблюдать, как я борюсь с блокирующим, моментально покинет поле. Попадете на скамью запасных и будете стоять за забором или сидеть на трибунах. Ваш удачный билет будет порван навсегда, дверь в большой мир «Детей Джордана» будет закрыта для вас. Серьезно, считаете меня мелким? Ничтожным? Вы хоть видели на что я способен? Изучили этот клуб пока пытались попасть сюда? Или думали, что вам стоит просто забить гол? Увы, это так не работает. Если пинали балду, так чего пришли? Позориться? В таком случае, я вас просто уничтожу.— сказал Совелий с полной отрешенностью и бесчувствием. — Сопляк, кто разрешил тебе говорить со старшими в таком, блять, тоне и с лицом-кирпич? — спросил один из игроков, пришедших на отбор. — Гроб сказал верно: если вы сейчас будете столбом стоять и нихера не делать, то я буду показывать красную карточку за неспортивное поведение. Солдаты тренируются в полевых условиях. Их боевые учения также опасны, как и игра на поле. Пусть в травмате и солевые пули, но один выстрел, хоть один, и ты труп. Медики могут не успеть ампутировать ногу или вовремя извлечь инфекцию, заражение крови в этом случае обеспечено, а за ним последует сепсис и скорая смерть. Каждый солдат на поле рискует жизнью, я уже молчу про самураев, которые в Японии отражали смысл воина, который должен был защищать страну. Один удар заточенным острым клинком мог пронзить тело насквозь и разбить душу, так чем спортсмены отличаются от них? Тем, что здесь нет оружия? Тем, что здесь нет взрывов? Нет, правильный ответ: что они, что вы — находитесь на поле, где шанс проиграть и умереть очень высок. Поэтому мы выбираем в клуб читателей, любящих литературу, то есть умных людей, способных думать и тех, чьи интересы совпадают с его. Стоит отметить, что ему не ровня даже весь основной состав. И Лилиан, его партнёрше тоже. — сказала помощница тренера. — Думаю, вам нужно минут пять не обсуждение стратегии после такого нагромождения информацией. Ты не против? Отложить начало ещё на пять минут? — спросил Совелий у помощницы тренера. — Нет. Минута для такого дерьма слишком мало. — она кивнула. Совелий подъехал к скамье запасных и сев рядом с девушкой, поправившей очки, заметил книгу, которую видел в руках у капитана с утра. «Все-таки, это роман.» — он ожидал подобного, ведь капитан не очень ладил с людьми, а романы иногда помогают людям преодолеть замкнутость. Сам Совелий, имеющий в комнате 80% книг, заполняющих полки стеллажей, имел иногда порыв прочесть японские комиксы. Они помогали ему отвлечься. — Что ж, мы заставили их думать. — сказал Совелий. — Сегодня же день, когда вы вдвоем берете выходной. — упомянула протеже тренера. — В этом году, все не так. Мы решили забыть об этом. Если не забудем, то прошлое будет нас преследовать, оставляя без просвета на будущеё. Мы хотим подышать ещё молодостью. — сказал Совелий. — О, и… я выполнил домашку, посмотрел матчи «Гончих» и той японской команды, которую тренер выбрал. Лилиан знает, что я что-то придумал, но нужна будет масштабная тренировка. Это список, в котором я каждого распределил по тому, что нужно улучшить в теле, плюс расписал усиление для приемов и указал место, где мы можем провести три дня. Ходят слухи, что «Дети Джордана» там проводили время, когда были в тогдашнем СССР. — протянув ей листок, Совелий зевнул. — Я немного посплю. — Он засыпал от скуки и ничегонеделания, при этом в голове крутил картинки, анализируя стоящих новоприбывших. Его первый удар был предупреждением. Он показал лишь хорошие умения прыгать и забить с расстояния, остальное скрыл. В этой небольшой разминке перед тренировкой, он найдет ещё один кусочек пазла, который ему необходим. — Знаешь, я до сих пор думаю про тот удар. Он неожиданно так взлетел перед нами, извернулся телом и мягко коснулся мяча кончиком носа бутсроллов. В ворота не попал, конечно, да и старта ещё не было, но этот удар, ошеломивший всех… я завидую, что такой игрок именно с ним в одном клубе. — сказал с воздыханием и вожделением левый нападающий состава «Гончие». — Он, определенно, угроза. Та девка, наверняка, в тот раз играла по его сценарию. В этой команде отбросов до его прихода не было ни одного, способного филигранно владеть искусством стратегии. — сказал в ответ капитан «Гончие». — Не делайте из мухи слона, «Фукуро» до нас ещё далеко. — сказал менеджер «Гончие». — Волков, конечно, молодец, что нашел в команду недостающее звено, вот только он ничего не сможет против них. Сейчас громкие слова лишь пиар. На деле, игрок с таким низким ростом — на поле помеха для команды. Доставляет кучу проблем и неудобств. — добавил он, смотря в видеокамеру. — Н-да, Волков действительно нашел бриллиант. Когда он сказал, что хочет взять этих двоих в команду, я не сомневался, что это шутка. Но… человек, умеющий устроить цирковое представление на поле действительно удивляет своим скромным и безграничным талантом. Вы можете думать о них, как о отбросах до самого последнего вздоха, но я не сомневаюсь, что они — будущие «Дети Джордана». — сказал рыжеволосый парень, севший рядом с тремя пришедшими без спроса на тренировку «Фукуро» игроками из московского «Гончие». — Ты разве не восходящая звезда мира сэкко — Ян Разумовский? Тот, что считается асом Санкт-Петербургского «Медвеж»? — спросил левый нападающий из «Гончие». — Вдобавок, ещё и сын Эйба из «Дети Джордана. Пришел к дяде в гости? — спросил он, язвительно добавив. — Слышать от ребенка игрока «Дети Джордана» такое громкое заявление, что не он унаследует трон своего отца, действительно ли искреннее желание побеждать в тоже самое время, как над тобой совершили победу? — спросил капитан «Гончие», задав риторический вопрос, воспроизводящий молчаливую паузу. На поле игроки, пришедшие на отбор собрались в кучу. Они обсуждали положение, в котором оказались, подслушивая разговор с трибун. Слышно было так себе, но выцепить некоторые фразы удалось их слуху, а контекст уже приходил сам собой, как смысл разумеющегося. Парни поверить ушам своим не могли в услышанное. На поле каждый из них сейчас, прошедший множество игр и получивший некоторое количество наград: кто-то больше, кто-то меньше, обладатели почетного титула и звания «игрок сборной», были просто пустым местом. Их не существовало, о них не говорили. Раздосадованность была видна в их упавшем духе и за отведенное время, они, никто из них — ни один, не посмотрел то видео с игрой Совелия. Они не знают своего врага и это им аукнется в итоге, ведь Совелий решил, как и Лилиан — прыгнуть выше своей головы. Пока у них оставалось ещё время, Совелий, проснувшись от нескольких минут сна, повернул голову на соседнее поле. За ограждением уже началась тренировка капитана и его лучших друзей. Но мяч оставался в ногах и руках Лилиан, к тому же девушка придумала способ, которым такую защиту можно обойти, а Волков был на её стороне. — Вы — центр команды, а играете, как дешёвая скрипка с АлиЭкспрессса. — сказал Совелий, привлекая внимание этой фразой всех членов команды и зрителей на трибунах. — «В бальном зале, если вы не в курсе, при правлении Петра Первого, был повешен скрипач, глухонемой. Он не слышал ноты, увы, но играл душой. Сердце его плачем сняло улыбку с лица Царя и тотчас же, вспомнив о своей утрате взамен на корону, он издал свой указ. По слухам, Царь заставил играть страждущего скрипача голым, хотел рассмотреть внутри тела его лицо, истинное лицо и убедиться, что тот действительно ни говорит, ни слышит, затем из одежды позволил надеть ему лишь ботинки. Дырявые, изношенные. Скрипач не плакал, но рыдала в мучениях скрипка. Пока аристократы смеялись над представлением, скрипач чувствовал досаду. Ему была оказана честь при которой потерялось достоинство. Тем не менее, он мужественно продолжал играть и у Царя это не вызывало улыбки, наоборот — он хмурился, был грозен и тогда, когда скрипач доиграл свою мелодию, Царь велел повесить его прямо в зале, чтобы душа, которая маялась могла найти покой. Но не всем известна правда. Если копнуть глубже, то скрипача не повесили. Скрипача попросили сыграть веселую мелодию для вальса, но тот, помня, что бал был устроен не для торжества, играл мелодию утраченной любви. Аристократия хотела веселиться, зная, что Царь потерял важного друга для себя. Весь вечер Император пребывал в точке из-за печали на сердце. И глухонемой видя это, лишь рассказал другим, что их Россия должна горевать. Глухонемой не испытывал стыд. Он прекрасно ощущал себя голым и лишь в обувке. Он играл не для зала, не для публики, а для сердца одного человека, который нуждался в мелодии, способной удовлетворить его печаль. Его не повесили, Петр Первый после бала приказал оказать скрипачу достойный прием и приодеть, а после продал его в цирк уродов. Скрипач играл, публика тешилась, а Петр Первый продолжал управлять государством, слыша с центральной улицы скрипку, которая разбила его сердце во второй раз. Знаете, почему он так поступил? Скрипач, а не Император Руси? Потому что он знал, что Царь будет держать его рядом, чтобы наслаждаться музыкой пока ещё ходит, дышит и правит. И скрипача бы оставили при царском дворе, если бы тот играл действительно не для самого Петра Первого. Мораль здесь проста: у каждого человека есть свои: клетка, айсберг и мнение миллиона на один.» Слова Иосифа Якубик, опубликованные в журнале «Вести Истории», в которой впервые были расшифрованы найденные дневники Анафы Резник — служанки Императора Петра Первого. Я решил, что эти слова послужат вам хорошей мотивацией, тренер Волков. Вы не лучше этих первогодок. Спускать рукава я вам не советую, да и не дам. Вы же у нас игрок «Дети Джордана», не верю, что «вы больше не тот». Подтяните уже свое любопытство и будьте серьезные. «—Я смотрю ни один на вас, наш глухонемой скрипач.», цитата из тех же материалов о которых я раннее упомянул. — сказал Совелий, и зыркнув на тренера, добавил. — Он это тренеру? — зашушукали игроки, пришедшие на отбор. — Гроб, если я буду играть всерьез, эта троица и до утра не протянет. — сказал тренер. — Они уже недалеки от выдыхания. — добавил он. — Слабый же у нас центр, дохлятина одна. Не зря вы продули «Гончие». Япония вас, в таком случае, поставит на колени. Вы слышали меня. Цирк уродов в другом веке, но если я захочу, я произведу рикошет — поменяю пешки, пожертвовав ферзями в реальной игре. — сказал Совелий, обращаясь к капитану и его друзьям. — Не борщи, скотина. — огрызнулся Этюд Лермич. — Твои блятские заметки слишком адовы. — добавил он. — Я ребенок, вышедший из пламени Ада. — сказал Совелий. — Хотите победить? Хотите на кубок мира? Хотите увидеть на том свете в зале, райского или адского, славы Джэкли Стоунса? Так не будьте такими ублюдками и работайте усерднее. Прочувствуйте каждое движение Лилиан, тренера и вбейте его в себя так, чтобы малейшее прикосновение к коже вызывало чувство дежавю. Сложно или архисложно, но миссия вполне выполнима. Так что не гуськайте мне тут. — сказал Совелий. — Сову лучше не злить. — встряла Лилиан. — Совушка, ты пример подай. Обойди Кощеюшку для начала, а они потом сами подтянутся, а то на словах мы все герои. — сказала Лилиан. — Как раз этим сейчас и занят. Кстати, Волков, Япония сейчас играет против Америки. Юношеская сборная против юношеской сборной в рейтинге U-18, сражаются за кубок Кроуна. — сказал Совелий. — Поездка в тренировочный лагерь будет моей ставкой. Если я угадаю, я и Лили в этот день с вами не едем трудиться в поте лица всей командой, а если же нет, то в тренировочном лагере моя нагрузка утроится. — Совелий перевел взгляд с девушки на Волкова. — В этот раз высокая ставка! — сказал Волков. — Я согласен. Думаю, что победит Америка. — сказал он, не сомневаясь в своих словах. Интуиция его не раз подводила, когда дело касалось игр на «что-то». Он даже проигрывал Джэкли Стоуну, когда тот утверждал противоположное его мыслям мнение. Ход событий предугадывал в точности, заставляя Волкова жалеть о выборе. Он мысленно молился, чтобы Америка не проиграла, а интуиция, будь она неладна, не подвела его. — Япония. — кратко ответил Совелий. — Знаешь почему? В этом году у них появился игрок, который по росту совпадает с ростом Джэкли Стоунса. И он — блокирующий. — удивив этим фактом тренера и присутствующих, Совелий выехал на поле. — И мы ещё с этими парнями будем играть… — Волков улыбался, словно у него начался старческий кретинизм. — И поэтому тренеру, который всегда курит с серьезным лицом и знает, что не так только по взгляду, сейчас нельзя давать слабину. Пощёчина сработала? Словесная, правда, но все же? — спросил Совелий, искоса посмотрев на тренера. — Да. Эй, менеджер как-там-тебя с трибун, свистни кто там выиграл кубок: Япония или США, окей? — Волков будто отдал приказ, нежели попросил об услуге. — Да пошел ты, мошенник! — ответил ему менеджер «Гончие», цокнув. — А вы как думаете, детишки? — Ян перевел взгляд с поля на двух игроков «Гончие». — Америка. — сказал левый нападающий московского клуба «Гончие». — Америка. — согласился с ним капитан московского клуба «Гончие». — Значит, два против трех. Неплохой расклад. — Разумовский усмехнулся, ожидая начало тренировочного матча. — Время на подготовку вышло. — сказала протеже тренера, запустив таймер на табло с помощью нажатия на кнопку пульта управления. Цифры зажглись. Счёт был по нулям. Совелий видел линии и пробелы — промежутки, пустые участки, свободные места через которые можно было провернуть даже самые простые маневры. Построение игроков было плохим. Скудным и «бледным». В нем было множество лёгких путей, но возможно это было сделано специально — Совелию позволяли пройти по лёгкому пути. Свисток прозвучал и светловолосый игрок ударил по мячу первым. Он завернул за спину противнику и направился к воротам, которые никто не охранял. Совелию хватило нескольких секунд, чтобы его догнать и отнять мяч, после чего он перекинул его через плечо и зигзагом проехал между игроками, не среагировавшими на его появление возле себя. В середине поля путь ему преградил блондин, высказавшийся в ремарке знакомства. Совелий забросил мяч себе за спину, удерживая его на зоне пятки левой ноги. Подбрасывая его, он на одной ноге ездил в разные стороны, но блондин от него не отставал. Тогда Гроб присел, изогнул ногу и на низком положении тела убрав ногу из-под мяча, дождался пока тот коснется земли. Он ударил по нему, повернув ногу и подошвой отправил мяч между ног парня. Тот медленно и мягко проскользнул, а после Совелий встал в позу бегуна и мягко проскользнул между ног парня, ударил по мячу коленом. Привстав, он проехал несколько метров и остановился. Над ним нависли двое полузащитников. — Он… уже у наших ворот? — с отчаянием произнёс шатен. — Мы играем против одного из основного состава, против человека, который использует тело и мозг. — сказал блондин. — Важно не упускать его, следить за ним и из каждого движения выносить урок. — добавил он. — Скопируешь и навредишь себе. Я так могу двигаться потому, что это я. Вы никогда в жизни так не сможете. — сказала Лилиан с другого поля. — Тоже самое и вас касается, тройничок. — добавила она. — Им нужна передышка. Они выдохлись. — сказал тренер, смотря на запыхавшихся троих ключевых игроков из основного состава, которые играют в этой связке. Они начали кашлять, да так, что чуть кровь не шла. — Передышка? Вы серьезно? — спросила девушка с безумием, которым были охвачены её глаза. — Мы не дети. Усталость порождает второе дыхание, а оно уже заставляет мозг думать без мышления. Тело поддается инстинктам, поэтому мы продолжим. — она ударила носком бутсроллов, подбросила мяч, поймала его кончиком носа и сделала движение «перекрутка» — мяч перевернулся в воздухе, когда она покрутила его на кончике носа спортивной обуви и убрала ногу. На трибунах нежданные, негаданные зрители, пришедшие погостить, наблюдали за каждым движением тренирующихся и играющих небольшой матч. Совелий взглянул на опекающих его. Он усмехнулся, когда один из них потянулся за мячом. Совелий не мог прыгнуть, его тесно зажали с двух сторон, оставляя мало места для разворота, однако небольшие щели, вроде пустоты между ног, воздуха между ними и прочих мелких деталей, он мог использовать. Оставалось понять лишь как это сделать. Совелий пригнулся. Его лопатки выперли, он завел руки за спину и распрямил их, словно крылья, которых у людей не существует. Подбросив мяч кончиком бутсроллов, парень поймал его плечом, повернув корпус тела, слегка выгнулся и удерживая баланс заставил мяч покатится по длине руки. После этого, когда мяч достиг кисти руки, он повернул её чуть-чуть вправо, подбросил мяч резким движением вниз в воздух, присел на колено и слегка оттолкнувшись, проехал между ног одного из полузащитников, которые плохо, очень плохо следили за ним. Поймав мяч ключицей, он мягко опустил его на землю. Теперь он был один на один с блокирующим и вратарём. Кощеев скрывал свою восторженность филигранностью и точностью игры одного из тех, кто всегда ломает себя ради достижения высоких целей. Совелий думал. Он отключился от того, что происходит за спиной. Когда Кощеев выставил руки вперёд, он вдруг осознал, что можно сделать. — Влево, вправо, затем за спину, быстро и точно. Дриблинг, потом обманка и мяч с разворота, а затем вратарь. Как решить это уравнение? Если не успеть мгновенно, его рука отбросит мяч, значит вверх надо и потом мяч, который непонятно куда и как движется. — В каждой последовательности слов, которые он бормотал для окружающих была дребедень. Они толком не поняли что за рандомное использование чередующихся слов. Совелий же принялся воплощать свой замысел. Он начал быстро двигать ногами, перекидывая мяч эффектом постепенной лестницы, после чего, провел правой ногой над мячом и незаметно бросил мяч себе за спину пяткой, затем развернулся, подбросил его плечом, левым, перебросив его туда левой ключицей, резко развернулся, перевернулся в воздухе и подбросил мяч пяткой в воздух, куда сам попал, оттолкнувшись руками от земли. Перевернувшись в воздухе, он ударил локтем по мячу, отправляя того к воротам. Мяч пролетел в пустоте между подмышкой блокирующего. Следующий этап — вратарь, который мог его поймать, но не смог, ведь мяч резко развернулся в другую сторону и начал снижаться, постепенно, словно спускался по лестнице. Такое было за гранью понимания игроков, пришедших на отбор. Такое было за гранью воображения, будто бы невыполнимая миссия, которую очень сложно реализовать. На их глазах речная вода превратилась в вино, разделившись на две полосы, образуя путь из суши — морского песка с камнями и ракушками, через который можно было пройти вперёд — на другой берег, без особых усилий. — Получилось? — Совелий взглянул на табло. Счёт 0:0 превратился в 1:0, в пользу одиночной игры волка в овечьей шкуре. — Я не чувствовал гол, значит мне улыбнулась фортуна? — спросил сам у себя Гроб, когда действительно его замысел превзошел собственные мысли и ожидания. На этот гол он потратил двадцать минут. — Черт, и как нам забить ему, по-вашему? — грубо, гневно и со злостью спросил рослый шатен, вспотевший от попыток угнаться за темпом игры одного из основного состава. — Он показал, что рост не важен, как таковой. Важно умение и владение. Важно быть темным рыцарем, чтобы совершить ход в пользу команды. — сказал блондин с веселой улыбкой на лице. — Проблемный мальчишка, согласись? — сказал левый нападающий «Гончие». — Против него должно быть что-то. — сказал Разумовский. — Если вообще, конечно, существует такое «что-то». — добавил он. — Япония… Япония победила США со счётом 1:2. — сказала протеже тренера, взглянув на пришедшую смс-ку в телефоне; от друга, сидящего на трибунах матча. — Чудовище. — сказал менеджер. — Наше чудовище. — поправила его протеже тренера с лаской и восхищением. — Он их сломает. — сказал менеджер. — Он уже их сломал. Посмотри. Многие не готовы принять факт того, что их разнесли, но готовы смиренно преклонить голову перед ним. Встать на колени и плыть по отчаянию, в которое он их вверг. — сказала протеже тренера. — Чертов пацан. — с грустью, но и с довольством протянул тренер, закурив сигарету, выполняя роль в тренировке, как защитник, накрывший троицу для которой была создана эта стратегия. — Ваш мир просто иллюзия для него. Он способен разрушить его одним движением. — Лилиан неприятно засмеялась. В ее смехе прослеживался дьявол, которого вскормил дух соперничества между ними. «Да уж, кто бы мог подумать, что сегодня мы станем свидетелями действительно одного из чудес света. Я никогда прежде не встречал никого подобного ему. Дядя вытянул счастливый лотерейный билет, когда встретил его. Его поездка в детский дом действительно была не напрасной.» — Разумовский смолк, как и его соседи по трибунам. «Хочу его, вот бы к нам его, если разбить их команду, удастся ли переманить на свою сторону эту мелочь?» — Левый нападающий взглянул на нахмурившего брови капитана «Гончие». «Его недостаток реально его преимущество? Нам определенно пизда, если мы будем играть с ним, как эти новобранцы. По приезде придется соткать из нашей команды более ублюдочных эгоистов, иначе мы проиграем. Я не хочу быть его «рабом», не хочу встать на колени, не хочу падать перед ним, не хочу, блять, чтобы он разбил меня. Я не проиграю этому мелкому гаденышу!» — Капитан «Гончие» скрывал свое восхищение. — «Победим и я заберу его в качестве трофея. В моей команде он станет ещё лучше.» — он не видел преград для своего плана. «Хьюстон, у нас проблемы! Тренировки придется утроить, если не умножить на двадцать в степени пять, чтобы при делении на нашей стороне была сила сойтись в честном бою. Я, конечно, не математик, но нам придется предел уничтожить до совершенства. Только как сказать тренеру, что он правда артист, заслуживающий бриллиантовых аплодисментов?» — Менеджер «Гончие» хотел поскорее уже закончить смотрины тренировки и вернутся в родные стены клуба, оставленные в Москве. Сесть на уютный кожаный диван черного цвета в своем кабинете и заняться стопками бумаг, которые съели все его нервные клетки, оставив бессонность, жажду по кофеину и желание прикурить, когда свободных минут вообще в его расписании не существует. — Ну? Чего стоим, ворон считаем? Вы играть вообще будете? — с холодностью, резко и бесчеловечно спросил Совелий, ожидая, когда мяч будет введен в игру. Присутствующие игроки на поле забыли, что игра вообще-то продолжается. И они не закончат матч пока время матча не будет использовано полностью. Его слова раздражали, бесили и заставляли злость накапливаться с сильным накалом. У Совелия нет причин беспокоится о таком — это не его проблемы, поэтому ему абсолютно похер, что они там думают и испытывают, что крутят в уме. Если они не думают об игре каждую секунду, что на счету, то нет причин возлагать на них надежды, ведь что они могут сделать ради команды, если на уме нет желания жить на поле войны? Совелий вздохнул с грустью в глазах. Никто из них не хочет восстать против него: бояться того, что он может выкинуть. И так всегда. Пока он на поле команда умеет летать, как только он на скамье — они умеют проигрывать. Если думать сложно, то зачем человечеству дан мозг? Ум? Только смелые умеют его развивать или гордые, которые не хотят быть простыми «победителями» по жизни? Совелий никогда не понимал почему некоторые предпочитают скрывать свой талант, который бесценен и может стать совершенным оружием, а недостатки оставляют недостатками, не пытаясь перевернуть часы на 360°. — Может домой поедем? — спросил менеджер у игроков своего клуба. — Мы зря только тут штаны просираем, да? — подметив, левый нападающий язвительно улыбнулся. — Менеджер, подготовь по приезду в Москву новый контракт. — капитан кивнул на предложение, сказанное раннее менеджером и озвучив принятое решение, встал с кресла трибуны. — Ну уж нет, я так просто не откажусь от него. Уже давненько присмотрел эту парочку циркачей для национальной сборной. Однако, получал отказ. И после очередного отказа, тридцатого по счету, кажется, я поставил ему ультиматум: проигрыш за право играть за кубок чемпионата мира и он мой. — сказал Разумовский. Он не намерен так просто отказываться от «четырехлистного клевера», найденного среди чистых не затоптанных сельскохозяйственным скотом лугах. Самое сложное — добиться желаемого, а они оба хотят сейчас заполучить то, что им недоступно, вернее человека, недоступного никому из них, ведь он — человек; его нельзя купить, как вещь на рынке или в магазине. — Значит, встретимся на поле. — слова, брошенные сквозь невысказанные эмоции раздражения и гнева, были похожи на бросок белой перчатки перед дуэлью. На ум приходит лишь одно сравнение: Дантес и Пушкин, сошедшиеся в битве на револьверах за сердце Татьяны. — Я с удовольствием сниму своей победой с твоего лица каменную плиту. — Ян не мог не принять вызов, ведь они сражаются за провидца, необходимого на поле, как земле воздух или гравитация. Без этих двух компонентов люди бы не могли дышать и ходить по ней. На поле же без стратега, чувствующего гол и имеющего свойства генерала, выжить практически невозможно. Каждый игрок в сэкко должен представлять из себя солдата в доспехах, или авантюриста с хорошей экипировкой, иначе победа станет пухом и разлетится по округе, осядет на асфальте или зелёных травяных покрытиях природного ландшафта, и пыли с песком. Она станет пустотой, потерей и тратой времени, будто быстро уходящее лето. Кажется оно вот-вот началось и незаметно пролетело; стоит лишь закрыть глаза, моргнуть пару раз и первое июня становится первым сентябрем, а там уже только бабье лето (и то не всегда), осень — сезон дождей и хандры, а затем и зима — суровая, холодная, под стать величию и могуществу России, а затем весна — начало возрождения тепла и цветения плодов. Поэтому победа бесценна — она великий маленький шаг к собственному величию. Без победы нет шампанского и достижений. И за эту парочку, как только состоится запланированный матч с московскими «Гончие» будет огромный спрос. «Кто успеет, того и тапки.» — подумал левый нападающий «Гончие», встав с кресла трибуны. Трое зрителей из четверых благополучно покинули «Фукуро», а четвертый решил задержаться. У него в Ярыщинске ещё есть дела, например, побыть с дядей с которым уже долгое время не виделся, а ещё он соскучился по родным стенам и свежему воздуху, которые в разъездах можно только восстанавливать по памяти и фотографиям. Он, конечно, приехал неожиданно, но с гостинцами — в гости с пустыми руками не ездят.