дай пирожка

Денис проводит рукой по мокрым волосам, чувствуя, как пряди прилипают к пальцам. Осматривает руку: та выглядит, словно ею подмели пол в парикмахерской после стрижки. Пиздец. Изначально Денис отказывался от химии, ведь врачи давали буквально нулевую гарантию, что та поможет. Если даже квалифицированные специалисты из Германии говорят, мол, дружочек, собирай манатки и дуй на тот свет, то это уже точно конечная. И всё бы ничего, если бы не Макс. Максим ворвался в его жизнь мощным кудрявым вихрем, перевернул тут всё вверх дном и заставил парня пойти на химиотерапию. — Бесполезная хуйня, — сказал тогда Титов, выкуривая шестую по счёту сигарету за день. Врачи ему запретили алкоголь и сигареты, но какая уже к чёрту разница. — Ну так и сходи, блять, тебе чё, сложно что ли? — угрюмо ответил Макс, отбирая сигарету у парня и докуривая её самостоятельно. Денис только томно посмотрел из-под ресниц на Кольцова, подумал, что не отвяжется же, гад. И пошёл на эту грёбанную химию. Вот так бывает: мать родная не смогла уговорить на лечение, а Макс смог. Волосы начали выпадать спустя пару недель после первого сеанса. Сначала это были единичные волоски, Максим даже шутил, что Титов линять начал, как кот. В шутку по волосам проводил щёткой для одежды. И руками проводил. Денису нравилось. Ластился и впрямь как кот. Спустя ещё пару недель начали выпадать пряди побольше, объём волос значительно уменьшился. Тогда Максим перестал шутить, только молча собирал клочки по всей квартире. Кажется, сожалел о том, что отправил парня на такую пытку. После второго сеанса к выпадению волос добавились ещё бледная кожа и сухие губы, поэтому Денис всегда носил с собой гигиеничку с запахом вишни, которую ему выбрал Максим. Он же и не давал Титову мазаться ею самостоятельно, сам намазывал, а потом пробовал на вкус. Денису нравилось это, поэтому он просил мазать его губы даже тогда, когда те не были сухими. — Пиздец. Денис наклоняется над раковиной, смывая волосы холодной водой, и упирается лбом в зеркало. Так и хочется расшибить голову, стукнувшись пару раз. На своё отражение смотреть противно настолько, что Титов только диву даётся, как Максим всё ещё от отвращения не сбежал. Наверное, так было бы даже лучше. Лучше совсем не видеть родное лицо, чем видеть в нём жалость по отношению к ничтожному себе. — Просто пиздец, — снова шепчет Денис и отлипает от зеркала, пошатываясь. В дверь стучат. — Ден? — обеспокоенно зовёт Максим, стараясь скрыть дрожащее волнение в голосе. — Ты там уже сорок минут торчишь, всё хорошо? Денис сдавленно мычит и двигает защёлку двери, та моментально открывается. Максим, такой домашний и родной, стоит в одних пижамных штанах и старается не выглядеть слишком взволнованным, хотя у него это плохо получается. — Ты чего тут? — Кольцов бросает взгляд на раковину, где виднелась пара тонких волос, которые не смылись водой. Денис неопределённо пожимает плечами, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Главное — не разрыдаться. Как только Титов об этом подумал, влага выступила в уголках глаз. Ну ахуенно. — Ден, ну ты чего? Макс обнимает, целует в макушку, успокаивающе гладит по плечам. А что делает Денис? Дениска, блять, умирает. Это уже привычный сценарий. — Почему ты всё ещё здесь? Если честно, Денис заебал уже Кольцова этими вопросами. Как на них отвечать вообще? «Люблю тебя долбоёба такого, у которого в башке не укладывается, что он вообще-то всей этой любви заслуживает» не прокатывает. Денис не верит. — Заткнись, — чеканит Максим и только обнимает крепче. — Нет, правда, — Титов отстраняется и отходит на пару шагов назад. — Я выгляжу просто пиздец как отвратительно, а ты всё ещё смотришь на меня своими этими глазами-сердечками. Макс улыбается из-за выражения «глаза-сердечки». — Потому что, идиотина ты, мне похуй, что там у тебя на голове творится и похуй, какой у тебя цвет лица, понимаешь? — Кольцов подходит ближе, смотрит на парня сверху вниз, очерчивает пальцами скулы. — Я тебя люблю просто за то, что ты — это ты, не знаю как это объяснить, я быдло немного, поэтому красиво не получится. Денис хмыкает. Журналист называет себя быдлом, интересная ситуация получается. — Но это, — Титов проводит пальцами по голове, показывая старшему оставшиеся на них волосы. — Это отвратительно. Максим закатывает глаза и выходит из ванной. Денис не успевает даже надумать себе своих обычных глупостей, как тот его зовёт из спальни. В руках Кольцова электрическая машинка для стрижки волос. Обычно он ей виски свои ровнял, когда впадлу было идти куда-то стричься. — Садись, — говорит Макс, подключая провод к розетке. — Будем тебя такого охуеть-какого-отвратительного преображать. Денис знал, что рано или поздно до этого дойдёт, но надеялся, что это будет уже когда на его голове останется три волосины, но никак не сейчас. — Макс, может не.. — Сел, — перебивает Кольцов и включает машинку. Клочки волос падают на плечи Дениса, а оттуда уже на пол. Приятное жужжание так успокаивает, что парень мог бы и задремать под него, если бы не руки Макса, которые вертели его голову в разные стороны. Машинка больше не елозит по голове Дениса, но не выключается. Он поворачивается к Максу, который всё ещё смотрит на него своими «глазами-сердечками». — Ужасно, да? Кольцов хмурится и поднимает подбородок Дениса двумя пальцами. Наклоняясь ближе, оставляет на губах мокрый поцелуй, который и является ответом на очередной идиотский вопрос. Макс распрямляется обратно в полный рост и, секунду погодя, проводит машинкой по своей русой шевелюре. Денис раскрывает рот в немом крике и подрывается с места, хватая сбритые кудри. — Максим, ты ёбнулся? — почти верещит Титов, но тот его не слушает, продолжая безжалостно сбривать свои волосы. Денис прячет лицо в ладонях, стараясь снова не зарыдать. Походу, химиотерапия и на эмоциональный фон влияет. Или это всё из-за Максима? — Я так люблю тебя, — бормочет Титов в ладони. — Просто пиздец как люблю. Максим тихо смеётся и проводит рукой по выбритой голове парня. — Я тоже, Ден, я тоже, — голос такой успокаивающий и родной. — Зато теперь я могу дразнить тебя лысой башкой. — Вообще-то, я тебя тоже, — Денис убирает ладони от лица, рассматривая наполовину побритую голову Кольцова. — Блять.