год скорпиона.

черноволосый мальчик бежал от всего, что произошло за эти три года. изменилось все в том числе и он сам. воздух стал грязнее, мировоззрение взрослее, фигурное катание хуже. все поменялось, абсолютно все. было трудно даже смотреть в зеркало ведь там был не он. «два месяца назад Маэсима потерял в автокатастрофе родителей, тренеров и бывших фигуристов, а сейчас пытается побороть свою скорбь.» эти три года были полны несчастья, боли, понимания гнили этого мира. мне было сложно двигаться вперед, поэтому я не двигался. кто-то вспоминал порой о двукратном вице-чемпионе национального чемпионата, но только когда синодзаки снова выигрывал. В этом году он вышел во взрослый сезон. у него будут соперники куда сильнее, чем в юниорах. кто бы что ни говорил, он молодец и трудяга с большой буквы. я не ненавидел его, хотя причин было дохуя. "кэнсэй маэсима – бывший спортсмен", моя причина по которой мне плевать. думаю, что он даже не помнит меня. моя жизнь сильно изменилась. сейчас мне пятнадцать лет, я потерял всех близких и себя. рэо синодзаки тоже пятнадцать, только у него все круто: богатый, есть семья, непрерывные победы. не живет, а шикует. а ведь все изменилось тогда, на чемпионате японии в токио. 16 декабря 2017 года. помните я сказал, что не ненавижу синодзаки? тогда я его ненавидел. потому что нельзя быть настолько пиздатым. у него были высокие прыжки, сильная техника, быстрые вращения. я был настолько тупым думая, что смогу обойти надежду японии номер один.

чемпионат японии.

фигуристы могут столкнуться с друг другом в коридоре, что и произошло с королем первого места и кэнсэем. у них были разные мысли, но одна цель – победа. – если я проиграю сегодня, то я покончу со спортом! – мальчик крикнул прямо в лицо своего соперника, но тот остался спокойным. в коридоре повисла тишина, напряжение. будто скоро начнется война. синодзаки ничего не ответил, лишь взглянул надменным взглядом и прошел мимо. его взгляд был тяжелым, он заглядывал прямо в душу. не каждый выстоит против такого. маэсима был в числе тех, кто не выдерживал его. и взгляд, и человека. – на лед приглашается кэнсэй маэсима, произвольная программа "walk away". – заговорил комментатор. мальчик начал прекрасно, сразу же тройной аксель. четкое попадание в музыку. он совершил ошибку, перестал думать о программе и начал думать о родителях. это самая роковая ошибка фигуристов. все остальное шло отлично. четверной тулуп-двойной сальхов, тройной лутц, аксель в два с половиной оборота. прекрасно! на трибунах было затишье, зрители ожидали концовки. кэнсэй не совершил ни одной ошибки, быстро вращался, хорошо скользил. но программа была сухой. он винил себя в смерти родителей, тренера, даже фигуристов. глаза закрывались сами по себе, ноги не держались, но концовка совсем скоро. надо просто дотянуть. и он смог. маэсима кэнсэй за произвольную программу получает 142.89 и занимает второе место. рэо синодзаки вновь на первом месте, он идеально выполнил ультра-си во второй половине. его технику, наверное, никто из юниоров японии не побьет. маэсима не мог смотреть на свои «нищие» баллы, ему было невыносимо больно от того, что он подвел дедушку с бабушкой, тренера и родителей. жизнь остановилась. в глазах потемнело, кожа побледнела, голова раскалывалась. в один миг все сменилось. в коридоре он снова встретился с синодзаки, но тот не стал молчать. – ну что, сдержишь слова? ты слаб. – промолвил соперник, вновь взглянул тем же взглядом, что и полчаса назад. только не собирался уходить. – сдержу. – тихо сказал кэнсэй и тут же обошел мальчика. тот никак не отреагировал, просто пошел вслед ведь им еще выходить на награждение.

(я снова проиграл, я опять ему проиграл. пусть и сделал все, что смог. мне кажется, что я ничего не чувствую, но мне не кажется. я и вправду ничего не чувствую.)

чемпионат японии среди юниоров вышел довольно отличным, но после него в федерацию фигурного катания последовало письмо об уходе из большого спорта второй надежды японии. у маэсимы кэнсэя умерли все. 2020 вышел ужасным. сперва бабушка погибла в автокатастрофе, затем у дедушки случилась остановка сердца. теперь он сирота, который никем не воспитывается. не волнуйтесь, его усыновила тетя, которая просто забила на него спустя два месяца притворства семьей. сегодня тридцать первое декабря, совсем скоро новый год. маэсима считает, что 2021 станет годом скорпиона для него. у него совершенно нет никаких планов на будущее. единственное о чем он думает, две большие татуировки и новый цвет волос. ему надоело ходить с этими слишком яркими волосами, которые замечает каждый, а татуировки мечта детства. правда он хотел набить олимпийские кольца и коньки, но три года назад вышел из олимпийской игры. сейчас он обычный подросток без целей на жизнь. его день проходит довольно скучно. просыпается к двенадцати, кушает, лежит в кровати и смотрит в потолок, засыпает. продуктивно, очень продуктивно. бывают дни, когда он чем-то загорается. такое происходит в день победы рэо синодзаки. в этом году он стал пятикратным чемпионом японии среди юниоров. это так вдохновило маэсиму, что весь остаток дня он учил новые аккорды на укулеле. ему бы хотелось снова встретиться со своим главным соперником, но тот давно забыл его имя. синодзаки был человеком, который мотивировал и вдохновлял на новые победы. их соперничество прибавляло азарта, всегда хотелось прыгать и прыгать, невзирая на опасности. сопернику было фиолетово от такой «вражды», он все равно оставался наверху, как никак идеально построенная техника не проиграет какому-то азарту.

смена имиджа.

от лица маэсимы кэнсэя.

сегодня я должен пойти в магазин за черной краской для волос. давно пора, надоели эти розовые волосы. было так жалко смотреть на себя в зеркале, такой глупый и невинный образ. мне хочется, чтобы меня шугались, когда я просто мимо прохожу, чтобы сразу понимали кто идет. надоедало, что в школе меня считали самым добрым и позитивным в классе. могу сказать тетушке спасибо, она перевела меня на домашнее обучение. учиться дома было легко потому, что я не учился. мне было и вправду все равно. хотя раньше я очень любил языки, особенно английский, но это было из-за фигурного катания. я думал, что стану известным фигуристом, и у меня будут брать интервью на разных языках, дабы не позориться, я учил английский и французский.

фигурное катание было вдохновением для меня, мне хотелось продолжать двигаться вперед и заниматься всем, что видел.

парень засиделся в компьютере и не заметил, что на часах почти двенадцать ночи. на улице шел сильный дождь, но это не мешало выйти в круглосуточный магазин за краской для волос. всю ночь он проведёт за преображением. наконец дойдя до супермаркета, он тут же направился в отдел «красота и уход». с лёгкостью найдя то, что необходимо, маэсима побрел к кассе. хоть и двенадцать ночи, но людей достаточно. каждый торопился по своим делам, не взирая на других. а парень просто молча наблюдал за этим. пока он осматривал всех, он наткнулся на знакомое лицо. повзрослевшее, красивое и такое же высокомерное выражение лица. ошибки быть не должно, это синодзаки рэо, когда-то соперник. но что он делает в такое время в обычном супермаркете? спортсмены должны в такое время быть в постели, чтобы в пять хоть как-то проснуться. помолившись на то, что синодзаки его не помнит и не заметит, маэсима пошел дальше, как будто никого не видел. подойдя к кассе, его попросили немного подождать, так как что-то произошло. в голове парня лишь пробежало «можно быстрее, я не собираюсь тут ночевать». выполняя просьбу, он спокойно ждал, пока в очередь, прямо за ним не встал бывший соперник. натянув капюшон толстовки, кэнсэй молился всем богам, чтобы его не узнали и он смог дойти до дома без никаких происшествий. синодзаки смотрел в пол, держа в руках кофе и шоколадный батончик, скорее всего он даже не думал о том, что нужно посмотреть на кого-то в очереди. касса до сих пор была пустой, кассир будто потерялся. так продолжалось уже больше пяти минут, не выдержав такого, синодзаки задался вопросом: — куда отошел кассир? – спросил чуть громко, касаясь края толстовки стоящего впереди человека. — он попросил подождать. – чуть убирая руку вперед, быстро проговорил маэсима и не обернулся посмотреть в лицо синодзаки. — мы слишком долго ждём. – томно вздохнув, фигурист осмотрел остальные кассы, где и были кассиры, но принимали только наличные. маэсима никак не отреагировал на последнюю фразу, лишь взял в руки телефон и зашел в любимую игру. синодзаки в свою очередь просто стоял, закрыв глаза, было заметно, что он сильно устал. спустя некоторое время кассир вернулся, извиняясь за ожидание. — вы кого-то мне напоминаете, – заговорила женщина с кэнсэем, и осмотрела его лицо. – вы случайно не спортсмен? — нет. – быстро ответил мальчик, забрав краску,он тут же вылетел из супермаркета. — странный парнишка. – кассир ухмыльнулась и поприветствовала следующего покупателя. — он, вроде, фигурист. – тихо, про себя сказал Синодзаки, но того не услышали. маэсима посмотрел много видео о том, как другие красят волосы дома, но все равно страх был. ему было страшно, что ему не понравится новый имидж и он захочет опять стать розоволосым. Назад пути не было потому, что он уже смешивал краску с бальзамом. красить волосы было довольно легко, теперь уж непонятно чего так боялся кэнсэй в самом начале. ему осталось только помыть и просушить волосы. тогда и можно будет оценивать результат. результат понравился, он даже немного стал выглядеть взрослее. мешки под глазами и чёрные волосы канон, так подумал маэсима и стал выбирать татуировки, которые в скором времени набьет. выбор пал на лёгкий рисунок скорпиона, который означает «смерть» и фразу «проживи жизнь так, чтобы соперники плакали на твоих похоронах». запись в салон назначена на четвертое апреля, через три дня. сегодня маэсиме кэнсэю исполнилось шестнадцать. он отмечал в тихом кругу, вместе с собой и тетей, которая приедет ближе к шести вечера. ему не хотелось ничего делать. да и день был слишком жарким, чтобы что-то делать. единственное, что желал маэсима в данный момент, это съесть суши и пиццу, запив колой. на телефон не приходило никаких уведомлений, поздравили некоторые одноклассники, да и пару человек из танцев на льду. у него не было лучших друзей, да и друзей в целом. последний год он ходил сам не свой. раньше он был энергичным, добрым и жизнерадостным, теперь он спокойный, добрый и тихий. это все списывалось на потерю близких и переходный возраст. тете было фиолетово от самочувствия племянника, главное кушает хорошо и не болеет. застолье прошло довольно обычно, тетя привезла еду и подарила деньги. они немного посидели, поговорили о всяком. маэсиме как раз нужно было с кем-то пообщаться. после того, как тетя уехала, он снова стал собой. перестал улыбаться, растрепал волосы, которые еле как собрал, снял футболку. в зеркале на него смотрел будто бы не кэнсэй маэсима, а какой-то черноволосый парень с большими татуировками на шее и груди. ему нравился новый имидж, но уже третий месяц не мог к нему привыкнуть. взяв телефон в руки, он заметил новое уведомление из Instagram. пользователь @shinozaki.reo хочет отправить вам сообщение. парень был удивлён такому неожиданному сообщению, тут же открыл социальную сеть и удивился, что бывший соперник поздравил его с днем рождения. Поздравляю с днем рождения, желаю здоровья. Синодзаки Рэо.

Спасибо, Синодзаки-кун!

посчитав, что диалог дальше не продолжится, он включил приложения для чтения онлайн книг, но помешало еще одно уведомление от Instagram. Как ты поживаешь?

Хорошо, ты?

сказать, что маэсима был в шоке, как ничего не сказать. он не понимал почему синодзаки продолжает диалог. обычно он ничего не пишет, не реагирует. Ты бы не хотел встретиться?

Думаю, что не смогу

Я не настаиваю прямо на этой неделе, когда свободен?

Шестнадцатого июля

Удивительно, я тоже. у фигуриста явно что-то случилось потому, что он бы никогда не написал такое, не предложил бы «погулять». все так странно, но маэсиме плевать, это просто встреча, после нее они больше не увидятся. никогда.

шестнадцатого июля.

они договорились встретиться у кафе рядом с ледовой ареной, на которой когда-то тренировался кэнсэй. На часах лишь девять утра, а встреча в два дня. еще есть время. первым делом парень привел себя в порядок, особенно свои непослушные волосы. с волосами он мог экспериментировать потому, что не стриг их. один день ходил в пучком, другой с хвостом. сегодня он просто их красиво уложит. с холодильнике было пусто. придется снова идти в магазин за холодным кофе в жестяной банке и сэндвичем. как всегда. его утро всегда начинается с магазина, кофе и сэндвича. парень сам не знает, как его желудок ему еще не отказал. он быстро собрался в магазин, переобуваясь в конверсы, его озарило, что пора сменить обувь и купить нормальной одежды. сейчас это естественно неважно. сделав все утренние дела, маэсима взглянул на часы, было одиннадцать. решив, что есть ещё времена, он решил посмотреть компьютер. обычно он зависал в играх или искал аккорды. сегодня лучше будет искать аккорды, в игре можно зависнуть и забыть о времени. он не был музыкантом, ему не особо нравилась музыка, но игра на укулеле дарила эмоции. самой любимой была мелодия на одной струне, сперва четыре раза на третьем ладу, два раза на пятом, четыре раза на седьмом, четыре раза на втором, и опять на третьем ладу четыре раза. самая легкая, но приятная мелодия. взяв укулеле в руки, он снова начал бренчать именно эту мелодию, порой посматривая на время. выходить следует ровно в час, дорога будет длинной. поэтому уже в пол первого он искал свою однотонную толстовку без капюшона, ругаясь на шкаф, что он «съедает» его одежду. наконец найдя нужную вещь, он быстро переоделся и принялся решать вопрос с волосами. укладка делалась легко, пару минут и готово. теперь можно выходить. В 13:04 маэсима вышел из дома и направился в сторону когда-то второго дома. зайдя в кафе, кэнсэй начал искать взглядом знакомую прическу, но нигде не мог найти. только немного осмотрев еще, он заметил в самом конце его. естественно он двинулся без каких-либо тормозов, ибо стоять у входа, как дебил, не совсем хочется. — здравствуй, маэсима-кун. – спокойным тоном сказал синодзаки, вставая со стула. — привет! – парни пожали друг другу руки и сели за стол. — я ждал тебя, чтобы сделать заказ. что ты будешь? – синодзаки протянул меню, попутно раскрывая его. — думаю, что только молочный коктейль. – слегка стесняясь, быстро проговорил маэсима, отодвигая меню. — не следует быть стеснительным, это выглядит глупо. – рэо немного ухмыльнулся и позвал официанта. – мне, пожалуйста, чёрный чай и медовик. — мне молочный коктейль. официант улыбнулся, поклонился и попросил подождать десять минут. — я думал, что действующие спортсмены не кушают сладкое. – издевательским тоном сказал кэнсэй. — ты уже забыл, что такое быть действующим спортсменом? – продолжил в таком же тоне синодзаки. — напомнишь? — сильные боли в ногах, суставы болят и все такое. — скукота. – произнес маэсима и улегся на стол. — татуировки настоящие? – фигурист пристально смотрел на них, надеясь понять смысл самому. — да. — «проживи жизнь так, чтобы соперники плакали на твоих похоронах», а у тебя до сих пор есть соперники? – не дожидаясь ответа, он добавил: — странно — что странного? Я не только в фигурном катание был. – маэсима закатил глаза и уже сильнее прижался к столу. — а где ещё? — ну, в баскетбол играл, в футболе себя пробовал. соперников и там находил. на этих словах к столику подошел официант с едой. пожелал приятного аппетита, и тут же отдалился. — надеюсь, ты не ожирнеешь и сможешь прыгать квады. – бывший спортсмен слегка посмеялся, отпивая коктейль. — не волнуйся, у меня перерыв. — почему? обычно перерывы берут в мае, а не в июле. в июле самый сок начала сборов. — смысл тренировок, если я и так, и так лучше всех? – синодзаки посмотрел в глаза маэсимы, которые излучали злость. его всегда раздражало, что он думает лишь о том, что он лучше остальных. — не думай, что всегда будешь лучше всех. – почти прошипел кэнсэй. — выигрываешь только из-за таланта. — еще что скажешь? – лицо синодзаки намного изменилось, руки сжались в кулаки. — талант не всегда будет тебе помогать! – маэсима сказал это прямо в лицо и наблюдал за тем, как лицо собеседника изменилось. — ты считаешь, что я выигрываю только из-за своего таланта? если бы я выиграл только из-за него, то не знал бы, что такое не чувствовать левую ногу, кривиться от боли, давиться в собственных слезах. это ты, ты сдался до взрослых, а я пошел дальше, полностью плевав на тебя. чего ты добиваешься, говоря о таланте? неужели забыл, как сам всегда был слаб, я всегда был выше, прыгал все квады, пока ты еле как выучил четверной сальхов. – промолвив все одним глотком, рэо не знал куда деть свою злость, он мысленно начал отчитывать от одного до ста. маэсима находился в шоке, обычно соперник никогда не показывал своих чувств, особенно не говорил про слабости. либо злость взяла над ним вверх, либо неизвестно. — ты думаешь, я забыл все мелочи фигурного катания? – кэнсэй посмотрел на фигуриста пустым взглядом, и отпил молочного коктейля. – я никогда не забуду фигурное катание, его мельчайшие детали, основы и прочее. – он встал и быстро направился к выходу. Другой лишь окинул его взглядом, а теперь направился за ним. место, куда мог уйти бывший соперник, было единственным. тут рядом находится мост, а под мостом вполне можно сидеть. и вправду, он был там. маэсима достал из заднего кармана джинс одну сигарету, поджег зажигалкой и начал дымить. увидев такое, синодзаки впал в ступор. спортсменам, особенно фигуристам, запрещены сигареты, и так дыхалка слабая станет ещё слабее. он подошел ближе и тут же выхватил из рук сигарету. — что ты делаешь? идиот что-ли? – начал возмущаться кэнсэй, вставая с места. — не порть себе здоровье. – рэо кинул сигарету на бетон, тут же притоптав ногами. — ты идиот, чего ты вообще хочешь от меня? – разозлившись не на шутку, парень был в ярости. – я давно уже не фигурист. я не катаюсь. я имею право, ещё какое право, делать то, что мне хочется. ты мне не мать! — возвращайся в спорт и тогда поговорим. думаешь, ушёл молча и ничего? пусть я и всегда первый, но мне нужен соперник, который будет на одном уровне со мной. маэсима смотрел непонимающим взглядом, а синодзаки просто рухнул на бетон. — я не знаю, нахуя я вообще тебя пригласил, но мне было, блять, сложно без тебя. я еле как собирал себя на тренировки. другие все равно не дотягивают до моего уровня, ты тоже, но от тебя всегда была неожиданность, будто ты что-то сделаешь однажды такое, что я окажусь на втором месте. – он закрыл лицо руками. – маэсима, почему ты ушёл из спорта? — я не чувствую ничего. Я только ненавижу себя. — если бы ты оставался в фигурном катание, то ты бы смог ещё многое добиться. — уже поздно. — да, но надежда умирает последней. — почему ты так жалок, синодзаки-кун? – теперь маэсима смотрел сверху вниз, ничего, абсолютно ничего не понимая. — потому что фигурное катание больше не приносит мне радости. если ранее на улице было ясно, то теперь стало совершенно не ясно. поднялся ветер, похолодало. — что? что это значит? — я хочу уйти из спорта. – совсем тихо произнёс синодзаки и уткнулся лицом в колени. — ты же всегда был сильным. – кэнсэй совершенно не понимал ситуацию. — кстати, твое окрашивание неплохое, могу сказать классное… — мы не о моем виде сейчас. синодзаки, ты же всегда был сильнее всех. – он подошёл ближе, присел на одно колено и взялся за плечи соперника. – всегда побеждал, у тебя самая сильная техника, ты компонентный, высокие прыжки, быстрые вращения. — знаешь, самые сильные физически - слабы морально. запомни это. – фигурист посмотрел прямо в глаза, а тот абсолютно ничего не мог догнать в этом разговоре. – я раскрыл тебе свои чувства, мне пора. — стой! – маэсима старался остановить собеседника, но тот просто убрал руки с плеч и посмотрел тем самым взглядом, что и тогда, в коридоре перед произвольной программой. — я сказал, что мне пора. – фигурист медленно встал и поплелся обратно. так и закончилась встреча, когда-то деливших один пьедестал, фигуристов. оставив одного с сомнениями, другого без никаких чувств.

от лица кэнсэй маэсимы.

я даже не думал о том, что сам рэо синодзаки будет недоволен моим уходом. я всегда считал, что все будут только рады уходу соперника. я же мог остаться, дождаться хотя бы выхода во взрослые. я не смог. такой жалкий, нелепый трус, который не смог просто пережить горе, а не жить с ним. мне так жаль, что я ушел. я хочу вернуться, хочу вернуться в спорт. но уже поздно. не бывает чуда, я потерял форму и не соберу прыжки. никогда бы не подумал, что снова начну думать об этом виде спорта. что чувствует синодзаки сейчас? он, наверное, сильно подавлен. сложно кататься без мотивации, без нужного соперника. я, как бывший спортсмен, точно знаю это чувство, чувство отчаяния. оно будет настигать везде: на льду, за льдом, на пресс-конференции, дома, на тренировке. от него не так легко избавиться. можно пытаться выговориться, покричать немного, но это не так сильно поможет. я проверял. маэсима встал с колена, обтряхнул джинсы и снова полез за сигаретой в карман. надо покурить, очень надо. нервы на пределе, в голове одна каша. все изменилось после слов синодзаки, будто что-то заставило давние чувства вспыхнуть вновь. он не мог перестать думать о фигурном катание, той катастрофе и дне, когда все сменилось. фигурное катание всегда было дорого для него, но он пытался закрыть эту чертову страницу жизни. теперь маэсима кэнсэй все осознал. осознал насколько ему был дорог спорт. осознал насколько был глуп, когда старался убежать от всего. единственный выход, который он видел, было выйти из игры. игры под названием "жизнь".