мёд

      - Возможно, между нами образовалась некая негласная связь во время нашего совместного путешествия, хм? - Чжун Ли пристально смотрит в янтарные глаза, слегка приподнимая уголки губ. Его слова почти вязкий цветочный мед с отдаленным запахом одуванчиков - растекается внутри Итэра густыми, тянущимися каплями, добираясь до самого сердца. Сказанные этим приглушённым, хриплым голосом, с интонацией, не терпящей никаких возражений.       Итэр слегка вздрагивает, отводит взгляд, но практически кожей ощущает чужой. Скользящий, изучающий, властный. Как у дракона, охраняющего свои сокровища. И беда тому, кто посягнет на них.       Путешественник неловко мнется, пытается сказать что-то ещё, - язык словно прилип к нёбу, не желая выдавать связную речь, - но снова утопает. Глаза Чжун Ли - два дравита, излучающие лёгкое золотистое свечение под тенью прямых ресниц. Всегда безмятежны, настолько, что Итэр временами думал о живости его души после потери сердца.       - В-Вы правы, Чжун Ли, - губы не поддаются, срываясь в начале, а после переходя на полушепот. Сердце стучит слишком громко, отдаваясь в ушах. Чересчур громко, особенно для этой небольшой комнаты, где слышен любой шорох и звон цепей.       Архонт медленно, будто бы боясь спугнуть маленького зверька, делает шаги в сторону парня. Удовлетворённо хмыкает, замечая нервное движение чужого кадыка в попытках проглотить хоть каплю влаги в пересохшем горле.       Чжун Ли пугал. Несмотря на спокойствие в твердом голосе, и плавные, изящные движения, - ничего из этого не выдавало истинных желаний Моракса.       - Путешественник, - гласные растягиваются, вновь превращаясь в тягучую смесь. - Как ты думаешь, насколько жаден может быть тот, у кого есть, не побоюсь сказать, все? - небольшая кушетка слегка трещит под человеческим весом.       Чернеющая ладонь призывающе хлопает рядом с бедром. Итэр даже не может двинуться с места - ноги не слушаются, а сердце все ещё отбивает бешеный ритм. Тревога не покидает его душу с того момента, как он оказался здесь.       - Итэр.       Терпение на исходе - это видно по тлеющим уголькам в глубине полузакрытых глаз. Вывести дракона из себя стало чересчур легко, хватало малейшей искры для воспламенения целого пламени гнева.       Колени больно ударяются о деревянный пол. Стук костей перекрывается лишь металлическим звоном.       - Хороший мальчик, - жёсткие пальцы обхватывают бледное горло, оставляя краснеющие следы. - Знаешь, для меня каждый день, проведенный с тобой, на вес золота. Думаю, ты ощущаешь то же.       Дышать становится сложно. Не столько от давления на гортань, сколько от парализующего страха. Обломанные ногти царапают собственное горло в попытках убрать преграду для кислорода, но давящие стены лишь больше расплываются перед глазами, отделяя спасительную дверь все дальше и дальше. Он задыхается, а сердце так и не думает останавливаться.       - Ты же понимаешь, что если хоть кто-то посмеет причинить тебе боль, я убью его? Это все ради тебя, - архонт запускает темную ладонь во вьющиеся локоны, брезгливо отбрасывая кристальную бабочку. Жёсткие пряди проходятся меж пальцев, покрытых золотом.       "Лишь ты один ее причиняешь" - тяжёлые оковы снова сдвинулись с громким лязгом, не покидая кровоточащих запястий Путешественника. Ощущения на шее становятся невыносимыми, и последнее, о чем успевает подумать Итэр, это надежда на спасение, не важно от кого. Не предполагая о том, что ждать ее бессмысленно.       Ведь лишь только Чжун Ли знает о груде мертвых тел за пределами обители.       А об Итэре не знает никто.