Хардкор

«Я тоже поначалу не хотел верить».

      С чего всё началось? Трудно сказать. Память подкидывает живописные картины, но порядок настолько нарушен, что впору задуматься о сумасшествии, или же это мозг спасает от бездны, что что будет смотреть на меня всю оставшуюся жизнь. Роланд Бэнкс, доблестный служитель федерального закона, точнее один из тех людей, кого тебе лучше не видеть у своего порога. Хм, впрочем, ты их и не увидишь до бесповоротного момента.       Для него всё началось с одного незначительного дела. Да, преступления: обыкновенное похищение девочки из богатой семьи. Льюисы, всегда казались ему напыщенно изящными людьми, о таких говорят – “сливки общества”, и ожидаемо, считай прямо по полицейской методичке, случилось несчастье. Их единственного ребенка, дочь, похитил неизвестный. Следов борьбы, серьезного насилия или капель крови в детской обнаружить не удалось. Преступник знал куда и на что идёт. Окно, трудно видимое с земли, плющ и удобно расположенный сарай с лестницей – это место проникновения. Странность сразу бросилась в глаза: окно, задвижка точнее, открывалась лишь изнутри. Преступник попытался это скрыть, даже слегка повредил раму со стороны улицы, словно кто-то подцепил раму ломиком, но проведенный следствием эксперимент дал точный ответ. Слишком громко, ломик сломал раму, а звук ломающегося дерева разлетелся до самого подвала дома.       Дальше пошли вопросы: кто, где и когда? Кто был в доме? Кто имеет доступ к комнате? Кто постоянно находится в доме? Кто ненавидит Льюисов? Где они находились в момент помещения? Где хранят деньги? Где и кто прислуга? Когда это случилось? Когда они заметили пропажу? Когда те ушли по домам? Когда вы в последний раз смотрели на прислугу как не на людей второго сорта?       Быстро составленная картина преступления: мотив, метод и время преступления. Рассмотрены предложенные варианты, часть из которых он быстро отсёк, и остался один – садовник. Дворецкий слишком стар. Кухарка подворовывает из семейных запасов. Водитель получает достаточно. Уборщики не настолько умны. Садовник – ненавидит их семью.       Полицейский доложил, что появились новые свидетели. Кто-то видел несущуюся по ночным улицам машину. Кто-то видел мужчину с мешком, и в том что-то копошилось. Другие видели куда он направлялся. Почему-то с последним у полицейских городка были проблемы. Старая, заброшенная библиотека вызывала прямо суверенный ужас у толстяка полицейского, но посмотрев на него, Роланд лишь хмыкнул. Чертовщина. Завывания. Огоньки.       Бомжи, хулиганы или какие-нибудь гонщики. Так было всегда, так будет и в будущем.       По мере приближения к зданию он почувствовал что-то. Нет, что-то. Оно было легким, как ветер, и холодным, как могила. “Девочка где-то в здании, там, где ребенку быть не положено” – укутавшись в плащ, подгонял себя следователь. Здание разваливалась на глазах, но если бы не карта и дорожные указатели, то он никогда не узнал бы в этой развалюхе бывший храм наук и искусств. Двигаясь по переулкам, Роланд заметил на нижнем этаже библиотеки шевеление, тени людей, и это грозило стать осложнением в работе.       Сообщники? Садовник был нелюдимым парнем из глубинки, грубым и неотёсанным, но знающим своё дело на все сто процентов, и, судя по уликам, шел на дело в одиночку.       Окно нижнего этажа было довольно широким, чтобы пропустить внутрь без каки-либо усилий, стоило лишь надавить на прогнившую раму, что натурально рассыпалась в слабо жатом кулаке. Тихо ступая по коридору, Роланд всматривался в тьму, еле освещаемую лунным светом, переступая мусор, а его верный револьвер был готов к внештатным ситуациям.       Шорох слева. Прямо за стеной. Крысы скребутся внутри стены. Видимо, присутствие людей пугает грызунов. Скрип половицы прямо над ним. Прислушался, очередной скрип и тихое завывание ветра. Надо заканчивать побыстрее, а то здание вот-вот погребет его и девочку под собой, и плевать на садовника. Шаг, шаг и шаг, и шепот. Тихий, похожий на пение, но язык трудно различим, а впереди виднелось чьё-то присутствие. Открытое пламя, внизу, тени языками пламени игрались на лестничном проёме.       Что-то коснулось кожи. Не мороз, не ветер, и внезапно ему захотелось убраться как можно дальше из библиотеки, нет, из города. Следователь никогда не был суеверным, до этого любая проблема решалась добрым словом и револьвером. Что же изменилось сегодня? Роланд сглотнул и напряженно хмыкнул, видать, похищение девочки задело его чуть сильнее чем ожидалось. Он давно себя так не чувствовал.       Медленно спускаясь вниз, что-то чувствовалось всё отчетливее и отчетливее. Ему пора в отпуск. Пугаться простого завывания, игр тени и песенки садовника-ублюдка.       Он не верил в чертовщину. Он верил в умысел и волю человеческих существ.       Алтарь. Куча чёрных свечей. Полностью голый садовник с кучей красных символов на всём теле.       Это кровь. Свежая кровь.       И долбанная дверь.       Её скребли. Просили впустить внутрь.       Садовник повернулся к нему лицом. Он даже этого не заметил. Пустые глаза. Никакой мысли, только фанатичный блеск. Он клялся, но инстинкт потянул палец назад. И мозги садовника расплескались по двери.       Писк. Это не мыши. И он нарастал.       Подхватив девочку с алтаря, Роланд сбил свечи на пол. Старой древесине хватило бы одной искры, а тут целое пламя нескольких свечей, но Роланд уже бежал вверх по лестнице, он не думал о возможном пожаре.       Скрип в стенах прямо у него за спиной не утихал.       Он бежал с девочкой на руках, как никогда раньше не бегал. В голову ударила шальная мысль – он побил рекорд с учебки. И Слава Богу.       Ведь, писк наступал на пятки.       Улица. Свежий воздух, Роланд обернулся. Он не хотел, но так получилось.       И там стояло что-то. Студень с когтями.       Существо пищало, не открывая рта. Еле уловимые тени кружили вокруг студня.       Он увидел садовника. Живого. С пулевым отверстием в голове. Лицо, искаженное в ярости, руки сжимали тесак, а за тем разверзался Ад. Пламя затягивало того обратно, и Роланд с удовольствием поможет огню пожрать ублюдка.       Студень с когтями шагнул вперёд. Писк       бьёт набатом в голове.       Выстрел. Роланд облизнулся. Из носа текла маленькая струйка крови.       - Дерьмо.       Студень/садовник/пищал/кричал/ безмолвно/невыносимо/на всю улицу/прямо в голове, но пламени было плевать. Как и садовнику было плевать на боль, он шагнул ещё раз прямо в их стороны. Выстрел. Девочка в руках шевельнулась.       Садовник отшатнулся, и пламя утянуло тело к себе в объятия навсегда.       Библиотека сгорела до основания. В голосе толстяка-полицейского слышалась благодарность и облегчение. Льюисы сердечно поблагодарили. Дело закончилось удачно. Библиотека пусть и сгорела, но мэр городка спокойно воспринял эту новость. В столешнице уже ждали своего часа три предложения на аренду земли от незнающих иностранцев.       Напоследок, Роланд взглянул на провожающих его Льюисов.       Пустые глаза. Никакой мысли, лишь фанатичный блеск.       Девочка улыбнулась ему в ответ.       Дерьмо.