Эксцесс

***

— У нас закончился мел. — Тогда почему бы нам не сходить к этим? В помещении повисла тишина. Кисти застыли в воздухе, так и не дотронувшись до холстов. Где-то вдалеке послышался скрип стульев. Лица студентов исказились от шока, будто в их легкие въелся токсичный запах растворителя. — Санек, ты с ума сошел? — первым подал голос веснушчатый парень, Вэй, в широких штанах и тонком потасканном свитере. Он слегка стукнул сидевшего рядом с ним приятеля по плечу, все больше пачкая и без того грязную футболку белилами. Саша оглянулся: все знакомые ему и не знакомые, те, кто был чем-то занят, и те, кто не занимался ничем, смотрели на него взглядом, полного непонимания и настороженности. Даже сам староста, бывший до этого столь уверенным в недавнем разговоре, резко замолчал, услышав предлагаемый план. Он сидел в конце аудитории и нервно теребил палитру, чем указывал на безрассудство данной идеи. — А ты че предлагаешь тогда? Других вариантов я не вижу. Вот ты видишь? Я — нет, — юноша застыл в уверенной позе, скрестив руки на груди и оперевшись на правую ногу. Зачинщик в недоумении изогнул одну бровь, а выражение ярко-зеленых глаз было настолько спокойным, словно в этом предложении не было ничего странного. Огненно-рыжие пряди кудрявых волос издевательски свисали на лицо, заставляя хозяина прически постоянно заправлять их за ухо, что придавало ему слегка неопрятный и даже домашний вид. ― Ну, например, сходить в кладовую? ― тихо спросила Алана ― дружелюбная девочка за передней партой со светлыми длинными косичками и большими карими глазами. Ее голос слегка дрожал от волнения, из-за чего она немного смутилась. Ученица не привыкла напрямую участвовать в дискуссиях. ― У нас будто есть ключ, ― на сей раз спокойная и чуть шутливая манера речи Вэя приобрела обреченное настроение, ― он сегодня как раз-таки у препода, которого сейчас нет. ― Академия огромная. Бегать вокруг сломя голову и искать этого, ― Саша осекся, ― как зовут его? Неважно. Нет смысла, в общем. Я просто возьму мел и уйду, ничего страшного. ― А может, у кого-то совсем случайно завалялся кусочек? ― Юлиан, мальчик с русыми прядями и в помятом жилете, растерянно обернулся к задним мольбертам. ― Мы тут уже пять минут просто разговариваем и ничего не делаем. Может, как-то поторопимся? ― староста стал немного смелее. Он слегка покашлял, чтобы привлечь внимание, тем самым сбавив спор. Когда дело касается продуктивности работы, этот факультет предпримет любые меры.       Не выдержав столь долгого бездействия, Александр отряхнул штаны от пигментной пыли, расправил плечи и просто покинул кабинет. Учителя анатомии не было в кабинете уже долгое время, которого и так было немного. Приближались отборочные, и, если он не будет рисовать каждую секунду, шансы на успешную подготовку заметно снизятся. В конце концов, что плохого в том, чтобы попросить мел у своих соседей? И хоть окружение рыжеволосого было с ним не согласно, студент понимал — нужно что-то делать, иначе они в очередной раз ничего не успеют. Ждать возвращения преподавателя слишком невыгодно.       Однокурсники осознавали, что выбора нет, поэтому просто продолжили молча рисовать, оставляя аудиторию все так же в тягучей тишине, которую с треском порвал оглушающий скрип двери, захлопнувшейся за худощавой спиной добытчика мела.

***

— Стоп, стоп, стоп. Стоп. Стоп. Так не пойдет.       Музыка тут же оборвалась в воздухе, не успев отразиться от внушительных стен аудитории и раствориться в виде приятной мелодии. Наоборот, звук оказался очень резким, настолько, что еще долгим эхом звенел в ушах присутствующих. Оркестр повернулся к дирижеру четко отрепетированным движением, которое, по-видимому, производил не в первый раз за урок.       Преподаватель возвышался на трибуне с поднятой палочкой и ждал полнейшей тишины. И без того вечно хмурое лицо теперь было перекошено от гнева, а его черные глаза тут же скрылись за густыми седыми бровями. В подобные моменты педагог по оркестру становился страшно похожим на Бетховена в последние годы его жизни, чем часто смешил своих студентов. Последние же, надо отдать им должное, всегда умело скрывали порывы смеха и откладывали их на перемены, до куда не дойдет тонкий слух строгого преподавателя и последующее наказание. «Сейчас он скажет Гилберту, что тот вопит на весь класс» — ГИЛБЕРТ, — профессор Габанни метнул голову в сторону ударного инструмента, ― первый раз берешь в руки барабан??? Никто не рассказал тебе, как им пользоваться??? Стучишь по нему как потерпевший! Сбавить громкость! «А сейчас наорет на струнников » — СТРУННО-СМЫЧКОВАЯ ГРУППА, — взгляд профессора устремился влево, — посмотрите в партитуру, что там написано? Да-да, не стесняйтесь, прям посмотрите! Нашли что-нибудь интересное? МЕЦЦО-ФОРТЕ! А ВЫ ЧТО МНЕ ПИЛИКАЕТЕ? ПИАНИССИМО, НЕ БОЛЬШЕ! «Ну и духовые, конечно» ― ДУДКИ МЕДНЫЕ, СОВСЕМ ВОЗДУХ В ЛЕГКИЕ НЕ ПОСТУПАЕТ??? ВЫ СКОЛЬКО ЛЕТ УЧИЛИСЬ, ТАК И НЕ МОЖЕТЕ ЧИСТЫЙ ЗВУК ВОСПРОИЗВЕСТИ???       Дирижер Габанни спустился из-за трибуны и сравнялся с группой. В поисках новой жертвы он принялся глазами оглядывать учеников и остановился на пианисте. Маленькие черные глаза встретились с холодным взглядом выразительных, слегка прищуренных глаз. «Неужели меня? Это что-то новое» — Люкас, ты как всегда отлично справился,— лицо дирижера тут же замаслилось и отобразило что-то наподобие улыбки. «Нет, все как обычно»       Мистер Габанни вновь обернулся ко всему оркестру и устало проговорил: — Я так больше не могу. На носу Праздник Святого Иоганна Баха! Отборочные на выступление! Директор Адалрикус поручил нам ответственное задание ― открывать концерт! Многие из вас, ― тут его взгляд мимолетом коснулся роскошного черного рояля, а вернее, тонких бледных пальцев, не менее роскошно уложенных на клавишах, ― скорее всего захотят принимать участие в отборочных, а мы даже вступление не можем сыграть без ошибок! "Я все увидел, дед" ― Я пойду проветриться, а вы пока репетируйте без меня. Не смей перекрикивать оркестр, Гилберт!       К слову, Гилберт Олкотт, худощавый парнишка в очках с толстой оправой, единственный стипендиат на факультете, из-за чего часто попадался под горячую руку преподавателей и сплетни своих одногруппников, а также единственный, кому из-за чрезмерной худобы не нашлось униформы по размеру.       Как только за профессором закрылась дверь и в коридоре стихли его последние недовольные возгласы, музыканты свободно выдохнули и одновременно опустили инструменты. Пол заскрипел, кабинет в миг наполнился шумом. Кто-то принялся изображать разгневанную физиономию лектора, другие ярым шепотом обсуждали между собой бренность музыкальной профессии. ― Ты не говорил, что собираешься участвовать в конкурсе, ― из вторых скрипок к пианисту тут же повернулся Элрико, блондинистый парень с чрезмерным обилием геля на волосах, – вернее, победить в конкурсе. В твоем случае эти понятия неразделимы, ― голос парня, по своему обыкновению, содержал в себе удивительно много всего: дружескую усмешку, холодное презрение, черную зависть и невольное восхищение. Он выжидающе смотрел на своего друга, словно желал вывести его на острую эмоцию, а потому не заметил, как за его спиной стихли все голоса и обернулись в его сторону все головы. ― Я определенно такого не говорил, ты очень наблюдателен, Элрико, ― Люкас ровно смотрел в янтарные глаза приятеля, не стыдясь прямого взгляда, ― но не делай это своим главным достоинством, ты звучал фальшиво все десять секунд вступления. Всем взять в руки инструменты.       Старосте никогда не надо было пояснять свои слова или повторять их дважды. В полном молчании четверокурсники принялись за произведение.       Внезапно в кабинет отворилась входная дверь и бесцеремонно хлопнула о стену. В который раз за занятие музыка неприятно обрывается в начале вступления. Оркестранты одновременно повернулись ко входу, но вместо профессора Габанни у прохода стоял неотесанный парень с рыжей копной лохматых волос и давно не глаженной одеждой. Весь с головы до ног покрытый пятнами краски, он безэмоционально смотрел между собой, будто не замечая презрительных глаз, направленных в его сторону. — Нам нужен мел. — Что? — гробовую тишину нарушил Элрико Сандерс, явно желавший реабилитироваться в глазах сокурсников. "Элрико, замолчи" — Нам. Нужен. Мел. — отрывисто и четко проговорил нарушитель, словно не понимая истинного смысла вопроса. — Хах, ты, видимо, не понимаешь. Не знаю, кто тебе сказал, что кто-то из музыкального корпуса станет делиться с вами хоть чем-нибудь, но тебе явно стоит перестать его слушать.       Аудитория по-прежнему молчаливо наблюдала с полным изумлением, никто и не думал вступить в перепалку. "Рояль тебе на голову, Элрико"       Ровно с полминуты рыжий юноша безучастно смотрел на блондина, а потом стремительно двинулся к доске и забрал оттуда прямоугольный кусок мела. — Значит, я заберу его сам, — под еще более шокированные взгляды парень покинул кабинет, не оглядываясь за спину. — Старик прав — хуёво сыграли, — напоследок юноша высунул голову, а потом вновь оглушительно хлопнул дверью.