Жемчуга

      К вечеру Олег успешно избавился от всех мыслей о делах насущных и работе - пара дополнительных часов в зале и холодный душ этому способствовали.       Серёжа весь день провёл в своём кабинете, даже на обед не вышел - слопал заказанный в ресторане салат, не отрывая взгляда от экрана мониторов и явно сожалея, что приходится использовать одну руку, чтобы держать вилку.       Все это было в порядке вещей, ну разве что, уходя, Олег прихватил початую банку энергетика и поставил на её место банку с холодным чаем, чмокнув Серёжу в рыжую макушку.       Серый издал недовольный звук, но Олег отлично его знал - ему будет влом выбираться из-за стола, чтобы взять новый энергетик, а Марго, слава богу, пока ещё не обзавелась конечностями.       На вопрос о планах на вечер - сообщением, отвлекать Серого разговорами было бессмысленно, - Разумовский ответил, почему-то, вопросом: давай останемся дома?       Будто они только и делали, что тусили по клубам. Олег был полностью за - идти куда-то, будь то кино, концерт классической музыки, открытая ночью картинная галерея или ещё что-то в этом роде, - совершенно не хотелось. Вечером на город накатила тёмная, душная хмарь, заморосило - капли ложились покрывалом на большие окна башни, город вдалеке казался призрачным и зыбким, а свет фонарей и ламп в окнах трепетал, словно крохотные огоньки - весь город в огне.       Птице бы понравилось. Но лучше ему это не показывать. - Какое кино хочешь? - спросил Олег, отворачиваясь от окна едва только услышал шаги, не сразу сообразив, что это не прикосновение босых ступней к паркету.       Серёжа всегда, сколько Олег его помнил, испытывал лёгкий дискомфорт от мужских рубашек, туфель на плоской подошве и галстуков. В детстве и ранней юности можно было списывать на ограниченный бюджет и паршивое качество самих вещей - это Олегу было все равно, что носить, а Серёжа в дешманских костюмах вызывал диссонанс, хотя бы лично у Олега. Хотя, любовь к каблукам никогда никуда не вписывалась, что тут скрывать. Все встало на свои места чуть позже, лет в шестнадцать или пятнадцать - Олег не помнил, когда впервые увидел Серёжу в простеньких туфлях-лодочках на шпильке, отхваченных где-то на распродаже, и в коротком халате из стеклянного наощупь, синтетического шёлка голубовато-зелёного оттенка. Его ещё заставляли стричься “прилично”, так что короткие рыжие волосы были неумело взъерошены в каком-то подобии прически. Длинную шею обвивала тоненькая цепочка с крохотным кулоном - самая дешёвая бижутерия, купленная на рынке. Олег и так всю жизнь пропащий был - пропавший в Серёже, а тогда совсем утонул.       Те времена, слава Серёжиному интеллекту и его собственным инстинктам, давно прошли. Короткие взлохмаченные пряди превратились в огненно-рыжий шёлк, разливающийся по тонким плечам. Туфли-лодочки из дермантина и картона - в удобные кожаные туфли на головокружительном каблуке. Искусственный шёлк - в шёлк настоящий, тяжёлый, струящийся, гладкий, темных цветов, оттеняющих белую кожу, с вычурными узорами, так любимыми Серёжей. Красивую шею сегодня оплетали длинные нити разнокалиберного жемчуга, рассыпающиеся узорами перламутра на груди, едва прикрытой халатом.       Широкая кружевная резинка чулка дразнила Олега на каждом Серёжином шаге, он реагировал, как дрессированный пёс - в голове пустело, а рот наполнялся слюной. Вот так Серёжа чувствовал себя хорошо. Комфортно. Смотрел из-под чуть подкрашеных ресниц спокойно, с полным осознанием того, в какое влюблённое месиво превращает Олега. - Налить тебе? - Олег кивнул на бутылку шампанского, охлаждающегося в ледяных кубиках. В первые мгновения, когда он видел Серёжу таким, у него все слова вылетали из головы и он сам себе казался косноязычным деревенским дурачком, столкнувшимся с жар-птицей. Хорошо хоть это быстро проходило.       Розовые губы тронула короткая улыбка, Серёжа наклонил голову, оценивая предложение, а Олег шаг за шагом приближался к нему, тихо переступая по паркету, словно и правда вёл охоту. Кровь вскипала от восторга и легкого искристого азарта, и то, что Серёжа все прекрасно понимал, медля с ответом и подпуская его ближе, только раззадоривало. - Или позже? - Олег пропустил сквозь пальцы золотые пряди, подойдя почти вплотную. - Ты такой красивый…       Серёжа прекрасно знал, что красивый, но все равно розовел скулами и взмахивал длинными ресницами, опуская тонкие руки Олегу на плечи. Это было разрешением, отчего-то необходимым Олегу, разрешением прикоснуться по-настоящему, положить ладони на талию, скрытую халатом, наклониться, вдыхая аромат кожи на шее, прежде чем прикоснуться к ней губами. Серёжа изящно прогибается в спине, немного откидывая назад голову, доверяя себя Олегу, его рукам, подхватившим под спину, и закидывает ногу ему на бедро, умудряясь стоять на одной шпильке и сладко вздыхать, прикрыв глаза.       Олег выпрямляется вместе с ним, словно в каком-то замедленном танце (он не запоминал названий, вспоминая нужные движения исключительно по музыке, потому что танцевать Серёжа любил и умел), придержав ногу, обтянутую гладким чулком под коленом.       Возбуждение и без того зревшее в паху, от прикосновения пальцев к кружеву и нейлону, вспыхнуло ярче - Олег потянулся к мягким розовым губам, влажно блестящим от нейтрального блеска, поцеловал легко, пробуя, всегда словно в первый раз, и углубил поцелуй, скользнув языком в горячий влажный рот лишь когда Серёжа зарылся пальцами в его волосы, томно вздохнув и разомкнув губы. Олег чувствовал его возбуждение, гадая между вдохами, какое на Серёже бельё - кружево, шёлк, сетка или вовсе ничего? Отпускать его, чтобы проверить, Олег не стал - терпение всегда вознаграждалось, а торопиться с Серёжей было невозможно. - Хочу шампанского, - улыбнулся Серёжа, продолжая обнимать Олега за шею и перебирать тонкими пальцами его волосы на затылке. - И кино я уже выбрал. - Позволишь? - Олег с намеком проводит второй рукой по крепкой маленькой ягодице и бедру, и Серёжа напрягает руки, позволяя Олегу окончательно оторвать его от пола. Дорога до дивана перед огромным экраном выучена до последнего шага, но Олег все равно двигается предельно осторожно, не сводя взгляда с Серёжиного лица: лёгкая улыбка, ведьмины золотые глаза. - Тебя бы в средневековье сожгли, как очень красивую ведьму, - не сдержавшись сообщил Олег, опуская Серёжу на диван, и склонился над ним, не желая выпускать из рук. - Может, утопили бы, - легкомысленно улыбнулся Серёжа, откинувшись на диванную спинку. Распахнутый ворот халата открывал достаточно белой груди и жемчугов, чтобы буквально деморализовать Олега.       “Шампанское” - напомнил он себе, и, сделав над собой усилие, отошел в сторону, наполняя бокал. Подумал и захватил с собой ведёрко вместе с бутылкой, чтобы не ходить далеко, когда Серёжа допьёт первый бокал. “Далеко” сейчас было вполне конкретным понятием - далеко, это если нет возможности касаться Серёжи.       Бокал Серёжа принял с улыбкой, глянул на ведёрко, приподняв бровь, пригубил игристое вино, с удовольствием облизав припухшие от поцелуев губы, сладкие от его любимого шампанского. - Кино выбрал?       Серёжа кивнул, сделав ещё один крохотный глоток, и проследил взглядом за Олегом, опустившимся на колени. - Начальные титры длинные? - Олег ответил на игривую Серёжину улыбку и коснулся губами колена, скользнув ладонью по внутренней стороне бедра, но недалеко, едва за приподнявшийся край халата. - Не думаю, что настолько, - уточнил Серёжа и снова поднёс бокал к губам, улыбнувшись из-за тонкого стекла Олегу, который едва мог заставить себя перестать пожирать его взглядом. - Тогда подожди, не включай, - хмыкнул Олег, придвинувшись ближе, стоило Серёже понятливо-приглашающе раздвинуть колени.       Его бёдра сладко, предвкушающе вздрагивали от первых поцелуев, пришедшихся на отрезок голой кожи между кружевом чулок и ещё более тонким кружевом белья. Олег, приласкав обе чуть дрожащие ноги, потянулся вслепую к поясу халата, распутывая тяжёлую шёлковую ленту, пока губы увлечённо скользили по твёрдому розовому члену, натянувшему белое кружево, такое тонкое, что почти прозрачно-перламутровое - в тон россыпям жемчужных капель на груди.       Серёжа довольно вздыхал, откинувшись на диванную спинку, чуть выгибался в пояснице, и самозабвенно наслаждался прикосновениями Олега, с лёгкой нотой самодовольства взглянув вниз, когда Олег все-таки распахнул халат, обнажая всю белизну кожи, кружева и жемчуга. Он точно имел право на самодовольство, он выглядел как абсолютная роскошь, бесценное произведение искусства, только живое, теплое, отзывчивое и нежное. Руки сами скользнули от бёдер к груди, под жемчуг, прокатившийся по пальцам и запястьям, к маленьким розовым соскам, не больше средней жемчужины из тех, что обвивали шею.       Олег потрогал их большими пальцами, погладил, дразня, прильнул губами поочерёдно к одному и другому, перекатывая жемчужные нити по вздымающейся груди. Серёжа задрожал весь, впился пальцами в затылок, прижимая Олега к груди, и тот продолжил чуть агрессивнее - покусывая налившийся сосок, покручивая в пальцах другой, свободную руку протиснув между телами к паху, чтобы накрыть ладонью влажное от смазки кружево, сжать твёрдый член.       Серёжа захныкал едва слышно, изогнулся, закинув одну ногу Олегу на плечо, и Олег отстранился, пьяно взглянув на раскрасневшегося Серёжу. За поцелуем он потянулся почти бессознательно, и Серёжа наклонился к нему, накрывая губы своими мягкими, сладкими, тёплыми. Олег осторожно тянул с узких бёдер кружево, ловя прикосновение губ, потом все-таки сдвинулся назад, давая кружевному белью соскользнуть с обтянутых чулками ног.       В следующее мгновение он вернулся на прежнее место, вбирая в рот розовую головку, приласкав её языком, пока не почувствовал вкус смазки, прежде чем опустить голову и вобрать член полностью, так, что мышцы глотки судорожно сжались, а Серёжа громко застонал, наверняка откинув голову. Ласкать его, получая в ответ все эти жаркие вздохи, само по себе было удовольствием, тем более, что Серёжа обычно не пытался задать свой темп. Он самозабвенно принимал ласку, лишь изредка, на самом пике, зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке, и вжимая Олега в себя. То, как он при этом стонал, окупало любой дискомфорт.       Пока Серёжа только кайфовал, даже шампанское прихлёбывал, как Олег замечал, когда поднимал взгляд, а второй рукой то перебирал жемчуг, то поглаживал розовые соски, то Олега по волосам гладил, заглядывая любовно в глаза, так, что сердце обмирало. Олег не собирался доводить его до быстрого оргазма, поэтому больше скользил губами по члену, чем сосал, и едва поглаживал ладонью гладкую светло-розовую мошонку, упруго ложившуюся в руку.       И он подметил момент, когда шампанское у Серёжи закончилось, и чуть потянул его на себя, скользнув ещё ниже. Длинные ноги неловко вздрогнули, ища опору, а мгновением позже подошвы дорогих туфель уперлись Олегу в плечи. Тонкие шпильки были почти опасно близко, но не было шанса, чтобы это Олега остановило - он широкими мазками языка вылизывал тугую розовую дырку, иногда припадая к ней и пытаясь толкнуться в неё языком. Серёжа задышал чаще, напрягся, тут же расслабился и тихонько заскулил “Олежа, Олеж...” - Олег от этого изнутри искрами рассыпался, как бенгальский огонь в новогоднюю ночь.       В карманах халата всегда имелся маленький тюбик смазки - Олег без труда нашарил его вслепую, выдавил гель на пальцы и мягко толкнулся сразу двумя, по слюне и смазке в пульсирующую горячую дырку, мокро проводя языком по мошонке до члена. - Серёж? - Олег лизнул голое бедро над кружевом, легонько двинул пальцами, потирая простату, поцеловал твердый живот около пупка. Серёжа замычал вопросительно и довольно, раскрасневшийся и чуть растрёпанный. Губы розовые искусаны - припухли, манят поцеловать. - У меня сюрприз для тебя есть. Хочешь?       Серёжа растянул губы в улыбке и кивнул, осторожно спустив ноги с олеговых плеч. Олег сюрпризы не любил - поэтому спрашивал, Серёжа привык и благосклонно кивал каждый раз на прямо заданный вопрос. Олег коснулся губами выпирающей тазовой косточки и ещё легонько подвигал пальцами, немного разводя их внутри. - Налить тебе?       На это Серёжа тоже кивнул и протянул бокал, довольно вздохнув от собственного движения. Олег протянул ему полный бокал минутой позже и наблюдал, как он пьёт маленькими глотками, согревая в ладони слишком охладившуюся во льду металлическую пробку - не широкую, словно из спаянных увеличивающихся шариков. - Мне бокал лучше убрать? - правильно расценил его взгляд Серёжа. - Красивый мой, - невпопад вздохнул Олег, обласкивая взглядом зарозовевшую грудь - теперь жемчуга на ней выделялись ярче, - прежде чем снова наклониться к паху, пропуская между губ головку.       Холодный металл, скользнувший вместо пальцев в разгоряченную дырку, заставил Серёжу изумленно вскрикнуть - он дернулся и замер, заскулив на одной высокой ноте, когда Олег голову опустил ниже, принимая полностью, ткнувшись носом в короткие рыжеватые волоски в паху, и пробку мягко двинул внутрь, пока она не вошла полностью, растягивая дырку, прежде чем дать ей сомкнуться на узкой части перед основанием.       От игрушки Олег руки сразу убрал, вернулся к гладким ногам, к кружевам, давая Серёже привыкнуть, поддержал, когда Серёжа на локтях приподнялся, подтянулся, устраиваясь удобнее, погладил по бокам, когда от этого движения он застонал, вжав пальцы Олегу в затылок. Он весь дрожал: и пальцы дрожали, и бёдра, он Олега то гладил, то вжимал в себя, звал по имени, постукивая каблуками по полу. Выгибался и вздыхал, заметавшись перед самым пиком, словно не знал, куда себя деть. Олег руками вдоль боков скользнул, придерживая, поднял голову, столкнувшись с отчаянно нуждающимся Серёжиным взглядом, и снова опустился ртом на текущий смазкой член, то вылизывая головку, то втягивая щёки, и Серёжа, замерев всем телом, словно статуэтка, кончил, расслабившись и довольно вздохнув даже раньше, чем Олег сглотнул и отстранился ровно настолько, чтобы легко потереться щекой о бедро. - Я надеюсь, твой подарок останется у меня? - через несколько минут спросил Серёжа, отдышавшись и погладив Олега, так и глядящего на него снизу вверх верным псом, по виску тонкими теплыми пальцами. - Я надеюсь, - поддразнил Олег и поднялся с пола на колени вслед за манящим движением пальцев. - Одеть тебя?       Серёжа закивал и, совершенно расслабленный, потягивая шампанское, наблюдал, как Олег возвращает на законное место кружево белья, как завязывает пояс халата, склонившись, чтобы поцеловать тонкие ключицы и мускусно-сладко пахнущую шею. - Олеж… - Серёжа повернулся, охнул и замер, прижав ладонь к низу живота. - Ох.. хорошо…       Олег переставил ведёрко с шампанским поближе, забрался на диван и потянул замычавшего Серёжу ближе, обнимая за пояс. Серёжа ноги прямо в туфлях закинул на диван, немного запахнул халат и прильнул ближе, устраиваясь, прежде чем включить кино.