Лимит твоей боли

Эмалия смотрела исподлобья на стоявшего перед ней мужчину, не прекращая терзать путы резкими движениями кистей. Она пробежалась взглядом по внешнему виду человека: тот был высоким и очень широким в плечах, весь сгорбившийся. Не понятно, выпрями он спину, ударился бы головой об потолок. — Что такое? Ты выглядишь озадачено. Неужто ожидала увидеть кого-то конкретного? — Нет, — и это было правдой. Будь это он, Эмалия бы уже давно скиталась где-то на небесах. Или же, что менее вероятно, надрывала голос криками и лишилась парочки конечностей. Однако в данный момент, несмотря на жуткую мигрень и боль от пут, она была жива и могла мало-мальски соображать. И уж точно не желала видеть на месте этого мужчины кого-нибудь из своих знакомых. Не зная этого человека, будет проще ему высказаться. В ее голове уже давно засела пара-тройка не лестных слов. — В любом случае, дорогая, — произнес он, отходя в угол помещения, — нам еще долгое время здесь торчать. Так что можешь облюбовать это место, как хочешь. — Что-то загремело. Громкий звук слышался ошеломительным в комнате, больше походившей на серую коробку из четырех стен. — Кричи, брыкайся, — зазвучала дробь, как от еле крутящихся колесиков, — хоть попытайся удовлетворить себя этим же стулом. Все-таки, будет гораздо веселее совершить что-нибудь безумное в свои самые горькие часы. Хочется ведь, чтобы, умирая, мы утащили на тот свет частичку этого мира. Даже если самым ярким воспоминанием станет предсмертная дрочка, — он хмыкнул, выходя из угла и везя за собой небольшой стол на колесах. Ох, вот дерьмо, — промелькнуло в голове Эмалии, когда на столе металлическим блеском сверкнули различных форм пинцеты, скальпели и другие инструменты. При более ближнем осмотре обнаружились жгуты. Мужчина стоял в нескольких шагах, но ощущение было такое, словно он преднамеренно нависал над ведьмой. Фигура — шкаф, что называется. — Хэй, милостивый, а вы зрение свое не жалеете? Хоть свет бы включили, что ли. Моя кожа неровных стежков не вытерпит. — Считай, что я тебя пожалел. Тебе выдалась прекрасная возможность не видеть, как из твоего тела льется кровь. Хотя, кажется, не иметь представление того, что с тобой собираются делать — это гораздо хуже, — он пожал плечами. — Упс. — Здесь что, электричество не провели? — Эмалию всю трясло от паники, но она смиренно ожидала ответа — Тебе то какая разница? «Тебе же самому не удобно здесь работать. Значит, помещение не освещаешь либо из принципа, либо из-за не имения возможности этого сделать. Быть может, жизнь мне еще улыбнется. Маг ты или не маг?» — Это непосредственно влияет на то, насколько быстро наносимая ранами кожа будет восстанавливаться, — говорила она тихо, чтобы мужчина не услышал дрожи в голосе, в то же время терзая свои руки резкими движениями в попытках выскользнуть из пут. «И связана я не заклинанием, на удивление» — Вы всегда можете наколдовать лампу или свечу, — ведьма вглядывалась в лицо мужчины. На слове «наколдовать», он сморщил нос. «Как от омерзения. Не маг!» Он взял со стола продолговатую иглу. Достал из кармана брюк зажигалку и щелкнул. В темноте вспыхнул небольшой огонек, отражаясь в глазах двух людей. Он поднес наконечник иглы к огню и замер. Страх и паника расцарапывали грудь Эмалии. Непроизвольно, она быстрее задышала, как перед глубоким погружением. — Слышала о таком виде пыток? Человеку под ногти приставляют раскаленный металл. — Ну хватит! Вам нужно что-то, что якобы знаю я. Но у меня нет информации, которую я бы не стала выдавать в обычном разговоре! К чему все это?! — У меня распоряжение. — Какое к Мерлину распоряжение? Вы не дали мне и шанса поговорить! — ведьма дернулась всем телом, скрывая под нервозностью попытки высвободить руки. — А ты еще не поняла? Как думаешь, почему у тебя раскалывается голова? Мы ведь могли тебя усыпить, вырубить другим способом. Гадаешь, почему эти люди ударили по голове, когда можно использовать заклинание или какой-нибудь магический предмет? — он хмыкнул. — Пойми, моим ребятам нужно было выпустить пар. Все мы не любим заморачиваться по поводу плана. А тут ты на свою голову, — его плечи подрагивали от смеха, — стала дли них чем-то вроде способа выпустить пар. — И какой тебе дали приказ? Просто пытай и не напрягайся? — Что-то около того. Ведьма склонила голову к груди, пытаясь подбородком ощупать небольшую выпуклость. «Здесь нет.» Слегка вывернула руки, кое как проходясь кожей по бедру. «Здесь тоже нет. Дьявол! Видимо, он забрал все вещи. И что делать? Что мне, к чертям собачьим, делать?!» Ей хотелось в голос закричать, расплакаться или просто где-нибудь укрыться. Паника пожирала ее с потрохами.

***

— Они стабильны. Так что недавний отпор еще не стал для других началом открытого выражения сомнений. Сердце пропустило несколько ударов, так, будто в груди защемило. Недавнее легкое смятение переросло в нарастающую тревогу. — Говорите о действии, еще не наступившем? — произнес маг, делая очередной обжигающий глоток. Поморщился, подмечая за собой участившиеся вкушения алкоголя. Ненужная слабость. — Я оговорилась. Грин-де-Вальд усмехнулся. Сердце вновь гулко стукнуло, но на этот раз удары не смягчились, а, наоборот, терзали активнее. Опустив на стол бокал, он медленно задышал, приводя спертое дыхание в норму. В голове всплыл образ девушки. Столь яркий, но столь же далекий. Казалось, она заполняет собой всю комнату. — Как поживает наша ведьмочка? — Винда приподняла брови от такой резкой смены темы. — Она справляется, — маг склонил голову в бок, пристально всматриваясь в лицо Розье. — Я полагаю, — добавила она, понимая, что ее словили. — Мы потеряли связь с теми, кто за ней присматривал. — И сколько прошло времени с тех пор, как вы потеряли связь? — тихим, вкрадчивым голосом произнес он. Розье выдохнула. — Часов пять. — Винда, почему же все это время я не услышал ни от кого доноса? — он говорил нарочито медленно, чтобы не сбивать дыхание и не сорваться. Подавляемая тревога трепыхалась, не давая позабыть о себе. — Мне стало известно это час назад, когда о пропавших решили забеспокоиться. Я разбирала всю полученную информацию, которую вам должна была рассказать. Мне еще не сообщали, куда пропали люди. Грин-де-Вальд стиснул зубы, слушая, как в ушах отдается бешеный стук сердца. Слишком давно ему не доставляло удовольствие ощущать тревогу и панику. Давно до него не дотрагивались такие яркие эмоции. Маг вспомнил звучание своего имени из ее уст. «Геллерт». Когда к нему в последний раз обращались по имени с такой легкостью? Кто и когда? Только сейчас он полностью ощутил, насколько взбудоражен. Волнение и смятение распирали изнутри, скреблись, умоляя выпустить наружу. Но все эти чувства покрывало одно — ярость. Не щадить никого, — рычало оно. Без пощады! В районе сердца гулко ударило. По всему телу прокатил озноб, отдаваясь мурашками по коже. Сначала бросило в холод, потом лавиной окатила жара. — И где она?! Винда вся сжалась, осторожно выставляя одну ногу назад. — Скорее всего, у той небольшой части банды. Барон к ним не заходил несколько дней, потому процент встретить его сейчас очень мал. Грин-де-Вальд взял со спинки стула пальто и резко накинул на плечи.

***

— Подонок! Отпусти меня! — Эмалия дышала так быстро, что, казалось, упадет в обморок от рваного поступления кислорода. Глотка сильно саднила от недавних криков, а голос отдавал хрипотцой. — Ну все? Накричалась? — Твою мать! — В ушах звенело, перед глазами все расплывалось. Голова пульсировала, но эта пульсация была ничем по сравнению с тем, насколько адски болели пальцы правой руки. Хотелось скрести ими, лишь бы убрать это чувство. Ногти горели, словно на них облили тонну лавы. Глаза были мокрые от слез. Во рту собиралось много слюны, но ее было трудно глотать. Все тело содрогалось от ужаса. Руки ведьмы были крепко привязаны к подлокотникам стула — и на дюйм не пошевелиться. — На кой черт ты развязал мои руки и привязал по-другому? Почему сразу так не сделал?! — она злилась, ведь у нее почти получилось припустить путы, но все старания прошли в пустую. Ее злость, страх и шок смешались в одно месиво. Да, он перевязал ей руки иначе, поэтому на несколько секунд оставил ее свободной. Да, Эмалия не могла не воспользоваться моментом, и теперь на лице мучителя было несколько свежих полосок от ее ногтей. Но это все, на что хватило измученному организму. Слабость настала слишком быстро. — Тебя притащили в таком виде. Мне оставалось просто усадить тебя на стул и немного изменить крепление веревок. — Для чего, для чего, для чего, — бормотала ведьма. — Это приказ, — просто сказал он и, вздохнув, провел рукой по лицу. Все инструменты лежали на своих метал, в ожидании своего часа. — Мне самому не приятно слушать твои крики. Можно подумать, весь мир крутится вокруг него. У его ног — да, но не повод же это мне засветло вставать на свою работу. Бла, бла, бла, он меня достал. Бла, бла, бла, я посмеюсь с его отчаяния, — сопел он себе под нос. — Кто? — ведьма направила все свои усилия на резкие движения неповрежденной руки, растягивая веревки. Вверх-вниз, влево-вправо, вперед-назад. — Да господин твой. Не поверишь, но и здесь он засветился. — Господин? — она поморщилась, но попытку растянуть время ухватила. — Геллерт? — Кажись, не прогадал. Все же, что-то ты для него да значишь. Мда-а, вот мой «господин» будет рад. В последнее время то и дело, что пыхтел: Грин-де-Вальд, да и только. «Да, точно, — безэмоционально отметила она. — Эту фамилию называла Розье. Если подумать, на том званном вечере гость, с которым разговаривал Геллерт, назвал меня «пташкой темного мага». — Вы подумали, что я его приближенная. — Приближенная в этом цирке Розье, а ты у нас, скорее, фаворитка. «А, вот как.» — И зачем вам злить Грин-де-Вальда? — Мы редко видим его с кем-то. Наверное, он все же устраняет всех близких, кто успел заглянуть за его напускную ширму, и увидеть что он за человек. А ты у нас продержалась чуть дольше, чем остальные — это сложно не заметить. Господин твой разгневал одного человека, поэтому мы с тобой здесь. — Просто чтобы отомстить? Вы похитили меня, чтобы позлить какого-то там аристократа со своим поместьем? — она была вымотана, и организм уже не делал потуги расшатать эмоции, чтобы разом все выплеснуть. Мучитель рассмеялся. — Да уж, аристократ-революционер. Звучит очень обыденно. «Да ладно… Зараза. Вы серьезно? Когда я врала ему, что «все знаю» и уговорила согласиться со мной на мнимый договор, понимала, что человек он со связями» Ведьма проморгалась, как спросонья. «Но я выкручивалась из ситуации! Времени не было! Он еще и согласился меня защищать без своих предложений. Ну прекрасно! Да, человек со связями! Отменно! Революционер… И насколько все серьезно?» — Да, чистокровные преступники, совершающие мелкие пакости — не редкость, — забросила она удочку, попутно проделывая махинации с веревкой. — Но не о Грин-де-Вальде же это. Хотя, кто знает. Может, начинал он и с мелких пакостей, но вот закончил побегом из той самой тюрьмы МАКУСА. — Он разыскиваемый МАКУСА преступник?! Мучитель пожал плечами. — На него многие взъелись. И награды за его поимку успели выставить. Но вот его приверженцы слишком страстные люди. Подвержены его идеям, готовые на все. Либо это страсть, либо несоизмеримый страх перед темным магом. «Ну. Просто. Прекрасно. Отлично! Меня пригрел у себя чертов преступник-революционер, разыскиваемый половиной населения магов. Радоваться мне или плакать? Защитить сможет, но убрать меня с самого начала не составляло труда. Меня же никто искать из-за страха не станет! Никто и не заинтересуется! Значит, у Геллерта на меня планы выше, чем я предполагала.» — Вот же… — Продолжим, — он взял со стола скальпель. Еще не отошедший от второго потрясения мозг ведьмы наконец преподнес идею. — Вы упоминали о предсмертном воспоминании, — Эмалия улыбнулась (насколько могла с перекошенным от боли лицом), чуть наклоняясь вперед. — Ох, нет, — засмеялся мужчина. — В этом ты не сильна, куколка. — Но вы, наверное, с самого утра ничем приятным себя не занимали. Все думали о том, что будете делать, когда сюда привезут фаворитку Грин-де-Вальда. Сейчас я здесь, перед вами, раздумываю над предсмертным воспоминанием. Вы сглупите, упустив такую возможность и поступите жестоко, не дав мне яркой картины, которую я унесу после смерти с собой. Мужчина сузил глаза и взял ее за подбородок. В этот момент Эмалия высвободила левую руку и одним точным движением ткнула большим пальцем в его глаз. Мужчина вскрикнул и, не удержав равновесия, упал на пол. Ведьма с ужасом смотрела на корчащееся тело у своих ног. «Господи Иисусе, — только и крутилось у нее в голове. — Вот блин!» Эмалия помогала себе одной рукой вырвать из пут лодыжки, резкими движениями натягивая на себя и отпуская. В это же время маленькими прыжками она отстранялась от мужчины. — Твою ж мать! — крикнула она, останавливаясь, чтобы окончательно выдернуть лодыжки из пут. Одна рука еще оставалась прижатой к стулу. Ничего не стоило высвободиться. В этот момент мучитель наконец поднялся. Она с ужасом посмотрела ему в целый глаз. Со скрежетом оттащила стул себе за спину и, замахнувшись, со всей дури бросила его в мужчину. Рука освободилась, а предмет попал точно в цель, с грохотом отлетая в сторону. Ведьма развернулась, но головокружение вновь ее захватило, свалив на пол. Не переставая ползти к двери, она дожидалась, когда перед ее глазами исчезнут мушки. Жесткая шершавая рука схватила ее за лодыжку и потянула на себя. Эмалия ногтями царапала пол, пытаясь ухватиться за какой-нибудь выступ. Ничего не найдя, свободной ногой наугад лягнула мужчину и по шипению поняла, что попала в него. Блеснул серебром скальпель и острой болью вошел в ее голень. Ведьма отбивалась, пока ее утаскивали и сминали грубые руки. Громкие шаги раздались за стеной, и через несколько секунд дверь слетела с петель. Повело морозным ветром. Размеренным шагом вошла вторая причина потрясения за день у Эмалии, лениво обводя взглядом комнату. Ведьма со смешанными чувствами глядела в разноцветные глаза. Маг прямо посмотрел в ответ, что-то для себя вычитывая, и пробежался по ее лицу, медленно опускаясь ниже. Радужки его, казались, стали темнее, когда он заметил красные подтеки на лодыжках и красноречивую рану от скальпеля. У Эмалии пальцы зачесались ощупать кисти, когда по ним прошелся обжигающий взгляд Грин-де-Вальда. Она порывалась встать, но ноющее тело отказывалось принимать содействие без лечебной помощи. Потому ведьма продолжала посматривать на неподвижного мага снизу вверх, который с такой позиции выглядел надменным и спесивым и куда более опасным, чем раньше. Геллерт тихо выдохнул. «Подойти, взять на руки, провести по волосам, задевая и перебирая каждый локон. Прижать к себе так крепко, чтобы ни у кого не возникло желания отобрать. Успокоить, заверить в чистоте намерений.» И в то же время… «Уничтожить того, кто посмел такое сотворить. Снять с него кожу, разорвать мышечную ткань и поломать каждую кость, избавив навеки от любых мыслей. И когда он будет извиваться от мук, обратиться к ней. Почему не позвала меня? Решила справиться сама. Слушала этого человека. Только я могу направлять твое внимание. Что за самовольство?» Грин-де-Вальд размеренно дышал, усмиряя свои чувства и мысли. В нем разрастался непривычный голод — буйно ворошился, вырываясь наружу. Сегодня исступление накрывало с головой, а в таком состоянии можно ненамеренно навредить ведьмочке. Позади него в комнату просочилась Розье, оценивая обстановку. Маг словил ее взгляд, мысленно отдавая приказ. «Унеси ее. Сам воздух здесь будет давить. Эффект удушения ей сейчас ни к чему» Сподвижница присела около Эмалии на корточки, помогая той приподняться. Грин-де-Вальд внимательным взглядом провожал каждое движение рук Розье. Словно чувствуя призрачно нависшую угрозу, Винда не превышала дозволенную дистанцию, делая свои движения короткими и скупыми. Она поднялась на ноги с привалившимся грузом, удерживая Эмалию за плечи. Прошептала под нос несколько слов и наблюдала, как мутные глаза ведьмы становятся совсем затуманенными. И когда ноша сильнее на нее навалилась, вновь произнесла заклинание. С плеч пропала вся тяжесть, — тело Лии стало практически невесомым. Розье прошла мимо мага к двери, кивнув ему, провожаемая грузным взором между лопаток. Геллерт заскрипел зубами, кожей ощущая исходившее тепло от Эмалии. На фалангах пальцах заискрилась подавляемая магия. Кровь на ее руках и лодыжках стекалась вниз, привлекая внимание к открытым участкам кожи. Хотелось пробежаться по ней пальцами, смазывая багровый цвет. Поймать ладонями мелкую дрожь, что пробивала ее тело. Нет, — он сохранял самоконтроль. Нельзя. Сейчас не время. Не смотря на убеждения, комната сотрясалась от давления чужой силы. Он отгораживал влияние эмоций на мысли, но в разум и внутреннюю магию они просачивались. Расслабленные плечи и поза, но мерцающие голубым глаза. Грин-де-Вальд посмотрел на распластавшегося на полу человека. Ужас, потрясение и ожидание — привычно смешанные эмоции на лицах людей, постепенно осознающих свое положение. Инстинктивно от них бывает две реакции: бегство и заколдованность. Мозг оценивает ситуацию и замораживает телесные движения от переизбытка поглощаемых чувств. Наматывает себя в кокон из тысячи мыслей и переживаний. Бывает и агрессия. Но вскоре она улетучивается и уступает место этим двум побуждениям. В руках валяющийся мужчина еще удерживал скальпель. Лицо человека осунувшееся, подбородок весь в слюнях, а в потухших глазах блестят слезы. «Такие мошки не заслуживают даже самый грязный мусор себе в брюхо таскать» Шея у мужчины хоть и толстая, но сломать ее труда не составит. Перекрыть кислород, наступив ботинком ему на шею или ударить под дых, заставляя задыхаться и смотреть на скорую смерть влажными глазами. Или оттягивать этот момент, мучая так же, как он мучил всех своих жертв. Вырвать ему все зубы с языком, чтобы больше никогда не смел разговаривать с Лией. Вырвать глаза, чтобы никогда не смотрел своим взором на ведьмочку. На мага накатило отвращение. «Применять кулаки? Порывы силой вымещать вспышки гнева пропали вместе с моим юношеским максимализмом слишком давно. Обычно говорят, что с возрастом приходит опыт и размеренность.» Грин-де-Вальд тяжелым взглядом посмотрел на человека и спокойно (по старой привычке) произнес: — Теперь, я полагаю, самое время нам с вами переговорить.

***

Эмалия со стоном открыла глаза и поерзала на мягкой ткани. Проморгалась. С ноющей болью приподняла руку, прикасаясь пальцем к виску. Посмотрела на нее и ощутила тупую боль. Это чувство было не реальным, а эфемерным. Потому что на руке не было ран, а под ногтями жгучей опухоли. Разум помнил тот ад, который перенесли пальцы правой руки и рефлекторно вспоминал минувшее. Ведьма лежала в обычной комнате, вылеченная. Рядом никого не было. Она села на кровати и свесила ноги на пол, пытаясь встать, но лодыжки пронзило тысяча игл. Она закатала свои истерзанные брюки, осматривая красную корку на коже. Значит, тот, кто ее лечил, вышел и не успел доделать работу. Возможно, закончились медикаменты или его отвлекли. В голове заиграли воспоминания. То, что случилось и то, что она успела узнать. Преступник-революционер. — Ох, боже. Но самое главное в ее голове отразилось: «Сейчас я на свободе. Маркес в больнице. На сколько я оставила его у этого гаденыша? Нужно навестить их»

***

Эмалия размеренно шла по улице, гневно припоминая слова врачевателя. «Заштопал я твоего ненаглядного, дальше сама за ним следи. А теперь не мешай работать, madame. И ноги подлечи.» Ух, как раздражает. До нужной квартиры она добралась с жуткой одышкой, стучась в дверь из последних сил. Увидев взволнованное лицо друга, упала в его объятья. Маркес крепко обнял ее за плечи и, щелкнув замком, увел на диван в гостиной. Она развалилась на мебели, теряя Марка из поля зрения. Спустя минуту он вернулся с двумя бокалами в одной руке и бутылкой в другой. — А меня не дождался? — спросила ведьма, подмечая уже начатую бутылку чего-то крепкого. — А ты долго, — он протянул ей бокал, отточенным движением заполняя его жидкостью. — Да так. По пути домой споткнулась, ногу повредила, — второй бокал тут же наполнился. — Боль еще тянет? — Лишь мигрень. Рана быстро затягивается, но порой хочется ногтями ее скрести, чтобы прекратила зудеть. Марк присел рядом, с улыбкой наблюдая, как Эмалия поудобнее устраивается. — За то, что мы пережили, — произнес он, чокаясь с бокалом Лии. — И за то, что нам предстоит пережить, — они одновременно глотнули, обжигая горло крепким алкоголем.