просто позволь мне разлюбить тебя

Арсений снова не спал всю ночь. Какую подряд? Стоит ему на минуту закрыть глаза, как в голову приходит такой родной образ Тоши. Немного небрежная прическа, веселые, притягивающие взгляд зеленые глаза, широкая улыбка — все это заставляет сердце Арсения непроизвольно сжиматься и болеть. Встать с кровати не позволяет дикая усталость. Арс правда хочет спать, очень хочет. Но не может. Поэтому уже третий день подряд он почти не ест и не встает с постели, терзая себя и свое сердце мыслями об одном жизнерадостном парнишке. Антон, наверняка уже давно вставший с кровати, завтракал с любимой девушкой, собирался на съемки и был счастлив. Арсений в этой жизни никогда не был счастлив на сто процентов. Когда-то давно ему казалось, что его идеальная семья и недавно родившаяся дочка — все, что ему нужно для счастья. Тогда он действительно считал, что счастлив «на сто». Но жизнь, кажется, та еще юмористка. В какой-то момент в семье Арса все пошло не так. И жена уже не была так горячо любима, и Кьяра не вызывала внутри того радостного трепета, стоит лишь взглянуть на нее. Нет, Арсений очень любил свою семью, но слишком не на своем месте он себя чувствовал. Погружаясь в эти воспоминания, Арсений понимал, что он чувствовал себя по-настоящему дома только рядом с Антоном. Тоша был ярким лучиком теплого летнего солнышка, в то время как все остальное в жизни Арсения — зимним пустым солнцем, которое светило, но не грело. Арс и сам не понимал, в какой момент все так поменялось. Вставать все же нужно было, ведь сегодня у ребят съемки. А это значит лишь одно — встреча с Шастуном неизбежна. Нельзя сбежать от теплых касаний, нежного взгляда, двусмысленных фраз. Конечно, Арсений был актером, так что профессионально умел скрывать все то, что творилось внутри него, но рядом с этим парнем вся его тщательно выстроившаяся защита трескалась под весом чувств. Арс устало закрыл глаза и потер переносицу двумя пальцами. Встав с кровати, он, слегка пошатываясь от недостатка сна, поплелся на кухню. Арсений жил один, поэтому дома было пусто и одиноко. Серые стены давили на и без того измотанного мужчину, заставляя того в который раз вспомнить о том, что он покинут и забыт. Заварив в маленькой кружке сразу три ложки кофе, Арс сидел на холодном высоком стуле и лениво пил горячую горькую жижу. Потом он медленно оделся, не удосужившись даже умыться, заказал такси и поехал на съемки. Такие ненавистные съемки. Признаться честно, Арс, после признания самим же собой любви к Антону, подумывал уйти. Да, он просто хотел сбежать, как трусливый мальчишка, закрыться ото всех проблем и забыть. Но разве можно забыть его любимого Тошу? Это было нереально, поэтому Арсений решил, что раз уж ему в обоих случаях будет больно, то лучше у него хотя бы будет возможность смотреть в эти зеленые глаза вживую. Вживую видеть, как его неожиданные шутки до боли в животе смешат парня. Вживую слышать этот мучительно прекрасный голос. В ж и в у ю.

***

В гримерке был только Арсений. Он опоздал, что неудивительно. Арс прошелся по всему помещению и обнаружил неаккуратно кинутую на диван футболку Антона. Ну что за неряха! Конечно, Арсений ее сложил. Еще и пригладил сверху. Он не смог подавить грустную улыбку, упрекая себя за минутную слабость. Что же этот парень с ним сделал? Арс не очень любил одежду с длинным рукавом. Эти самые рукава постоянно мнутся, мешают, да и жарко в придачу. Но выбора у него не было. Когда-то давно, когда Арсений еще не мог смириться с тем, что его Тоша достается кому-то другому, на помощь пришли сигареты. Нет, Арс не курил, что было бы самым логичным в его положении. Выходя по ночам на свой аккуратный балкон, он поджигал сигарету, недолго смотрел на яркий огонек, а затем подносил ее к предплечью. Что он, дурак что ли, оставлять следы на запястьях? Сначала его пугало удовлетворение от полученных ощущений и маленьких шрамов, но потом это будто стало привычным. Боль хотела, чтобы Арсений ее чувствовал, а он и не сопротивлялся желаниям, порой так резко возникающим в его голове. К сожалению (к сожалению ли?), Арсу пришлось прекратить, ведь болезненные ощущения от чьих-то прикосновений или ударов были такими сильными, что скрывать их не удавалось. Арс медленно провел рукой по предплечью, усыпанному уже зажившими шрамами, немного грустно хмыкнул и начал, наконец, переодеваться.

***

Это были сложные съемки. Паша, как будто зная про чувства Арса, либо не звал его вообще, либо звал с Димой или Сережей. Но вечно ведь все равно не получилось бы бегать от Антона. Тема сегодняшних шокеров — измена! Да-да, вам не показалось. Арс — муж Антона, который невовремя (или вовремя) пришел домой и понял, что его жена ему изменяет. Как иронично, блять! Арсению почти физически было больно, но не от шокеров. Он любил Антона, а Антон любил другого человека. Судьба будто снова ему об этом напоминает, протыкая сердце большим ржавым ножом и медленно, с наслаждением ведя вниз. Всю игру Арсений старался не заплакать прямо на сцене. Смотреть на Антона, который оправдывается перед ним, было пыткой. Израненная душа Арса все переносила на реальную жизнь, и вот уже Антон отшивает его, говоря, что любит Иру. В какой-то момент, когда Антон в роли жены Марины пытался придумать компромисс, Арс не выдержал и громко, чуть не плача, выкрикнул: «Просто позволь мне разлюбить тебя!». В зале на пару секунд воцарилась тишина, а затем Паша, будто не выдержав, нажал на кнопку, заканчивая импровизацию.

***

Арсений видел этот взгляд. Антон не просто удивился, он прихуел. Верить в то, что Арс просто так хорошо вжился в роль, было сложно. Арс — актер, но это же не настоящее кино, здесь не надо проникаться так сильно, не надо притворно плакать и смотреть так жалобно, будто тебе правда изменили. Антон хотел докопаться до правды. Поэтому сейчас он на своих длинных худых ногах догонял Арса, который после прощания со зрителями очень быстро ушел. Почти что убежал. Арсений бежал. Он прекрасно понимал, что такой выкрик не остался незамеченным. Все хотели узнать, что произошло, но больше всех хотел, конечно же, Антон. Шастун не мог не заметить наворачивающиеся слезы, не мог не услышать этот жалобный тон, не мог не понять по лицу Арса, что тот правда страдал. Не хотелось ничего объяснять. Хотелось уйти и никогда их всех больше не видеть, так было стыдно. Ему 38 лет, он актер, почему он не смог сдержаться?! Арсений был зол на самого себя за эту слабость. Поэтому он бежал. Арс собрался со скоростью света, даже не переодевшись в свою одежду, и выбежал на улицу. Прохладный ветер отрезвлял, проветривал забитую мыслями голову и выветривал ненужные, унося далеко и надолго. Вот бы и самого Арсения куда-нибудь унесло. Стоило подумать об этом, как он резко подался куда-то в сторону, начиная падать. Упасть не дал Антон. Черт, Антон. — Шаст, я вообще не хочу ни о чем разговаривать. Я просто слишком сильно проникся, окей? Отъебись, — Арс сказал это на одном дыхании, не смотря Антону в глаза, выплевывая слова, пытаясь казаться агрессивнее. Антону, казалось, вообще все равно, что там Арсений сказал и как. Шастун молча подошел ближе и обнял этого с виду колючего, как кактус, мужчину. Настала очередь Попова прихуеть. — Арс, я не знаю, что у тебя случилось, но мы все рядом, чтобы помочь тебе, ты же знаешь это? — Антон сжимал крепко, боясь, что если отпустит, то Арс убежит. За больше чем пять лет легкий запах лаванды стал родным, и Антону так не хотелось его терять. Шастуну больше всех нравилось именно с Поповым. С ним было смешно, тепло, уютно, они очень сдружились. Сдружились. — Да чем ты мне поможешь, Тох?! — Арсений вырвался из таких ласковых объятий очень нехотя, перебарывая в себе желание остаться в них навсегда, разрыдаться в плечо и обнять в ответ так сильно, чтобы передать все свои чувства этому глупому парню напротив. — Я ненавижу свои чертовы чувства, свои чертовы эмоции, свою чертову жизнь, Тох! Мне 38 лет, у меня есть бывшая жена, ребенок, а я сам влюбился, как ребенок! Никто и ничем мне не поможет. Я пойду. Пока, — Арс даже не посмотрел в сторону Антона. Развернулся и пошел так быстро, как мог, надеясь, что Шаст за ним не пойдет. Или надеясь, что пойдет?

***

Шаст за ним не пошел. Они не поговорили о его чувствах, Арсений не рассказывал, как ему было тяжело все это время. Он снова остался один. В пустой серой квартире, которую он всем сердцем ненавидел, было темно и тихо. Изнутри разрывало на части, хотелось выть и биться в истерике, но у Арса не было на это сил. Он, почти позабыв, каково это, достал пачку сигарет, поджег одну и прикоснулся к предплечью, на котором уже не осталось гладкой здоровой кожи, так что пришлось бередить старые раны. Той ночью Арсений снова не спал. Мысли были заняты таким импульсивным поступком, стыдом, ненавистью к себе и совершенным нежеланием жить. Арс не понимал, как он смог справляться с этим так долго, как он сдерживался все эти годы, почему не сорвался раньше. Наверное, желание видеть эти глаза напротив было сильнее всего на свете.

***

На следующий день Арсений написал заявление и ушел из Импровизации. Было невыносимо приходить туда снова и снова, видеть его таким счастливым с его девушкой, втайне надеяться, что когда-то у них будет так же. Это было еще одно импульсивное решение, которое казалось ему самым правильным. Он мысленно попрощался с этими прекрасными зелеными пронзительными глазами, запечатлел у себя в памяти такую живую и широкую улыбку, грустно улыбнулся и начал жить новой жизнью. Совсем скоро он забудет эти чувства, справится с разрушающей его изнутри любовью и наконец-то будет на 100 процентов счастлив. По крайней мере, так ему казалось.