In four counties

— Ты в жопе, Лашанс, — пробормотал Майк, вытирая лицо полотенцем. — Ты думаешь, ты не ответишь за это? Ты ответишь за это. Горди замер. Странное чувство спокойствия охватило его. Как тогда, однажды. Здоровяк Майк имел в виду каждое слово, Горди знал это. Он мог надрать Горди задницу в два счета, если бы захотел, взаправду. И да, Горди, возможно, стоило дважды подумать, прежде чем выплеснуть стакан колы в лицо этому придурку, но Майк был неприятным и душным, он был самодовольной занозой в заднице, любившей вваливаться в чужое место и сидеть и разглагольствовать в свое удовольствие, и… он обидел Криса. Не то, чтобы напрямую обидел. Криса вообще было трудно обидеть, с него все было, как с гуся вода. Его даже не было рядом в этот момент. Просто Майк сказал, как бы вскользь, нечто, что Горди не смог вытерпеть. И то, что Крис как раз в этот момент вошел в комнату, никак не повлияло на это. Горди мог сколько угодно слушать гадостей про себя, но стоило кому-то только намекнуть на что-то про Криса — и он взрывался. Слова пришли к нему из другого времени, из другого мира. Слетели с его губ еще до того, как Горди осознал это: — Да иди ты и пососи мой толстый хуй, дешевка. Справа раздался резкий вдох — Крис, без сомнения, вспомнил, как впервые услышал эти слова. Горди даже не нужно было смотреть — он знал, что Крис уставился на него. Щеки отчего-то заполыхали, аж до кончиков ушей, но Горди не отрывал взгляда от Майка. Воздух в комнате стал стеклянным. Горди весь подобрался, готовый драться. Он краем глаза видел, как рядом напрягся Крис; что ж, им не в первой было отхватить люлей друг за друга, но Майк… Майк моргнул. А потом снова моргнул. Он посмотрел на Горди, затем на Криса, все еще одетого в бейсбольную форму их команды, а потом, просто покачав головой, швырнул полотенце на пол, повернулся и вышел, толкнув плечом еще стоящего в дверях Криса. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Криса и Горди в их комнате. — Черт, Горди! Горди с ухмылкой повернулся к своему лучшему другу. Он знал, что Крис просто умирает, чтобы сказать это, он буквально видел это по его лицу, ясно как день. Когда знаешь друг друга так же давно, как он и Крис, можно замечать эти мелочи, мелкие детали, которые другие и не увидят. А прямо сейчас Крис просто умирал. Горди посмотрел на него, приподняв одну бровь, словно бросая вызов. — Ну, валяй! — сказал он. Он уже знал, что скажет Крис. «Да кто вообще сказал, что он у тебя толстый?» Но Крис застал его врасплох. — Вытаскивай! — заявил он. — Чего? — оторопел Горди. — Ты все время хвастаешься этим своим «толстым», — Крис стянул и бросил в сторону перчатки, продолжая смотреть на Горди. — Но за все годы, что я тебя знаю, не думаю, что я когда-либо видел его. Знаешь, что я на самом деле думаю? — Он сделал шаг ближе, язык его тела был просто весь как «вызов брошен», и Горди больше не понимал, что происходит. — Я думаю, — закончил Крис, — что ты просто пиздишь! — Заткнись, — сказал Горди и с досадой прикусил язык, злясь, что не придумал чего-нибудь похлеще. Близость Криса и странный задор, блестящий в его глазах, сбивали с толку, и Горди не был уверен, как ему реагировать. — Вы все болтаете, месье Лашанс, но не играете! — поддразнил его Крис. — Ты говоришь, что он у тебя толстый? Я говорю: докажи! Так что давай. Вытаскивай. — Чувак, — Горди несильно ударил Криса, отталкивая его от себя, и сам же и отшагнул. — Я не собираюсь показывать тебе свой причиндал, ясно? — Что ж, ладно. Похоже, Горди действительно был не в форме, потому что он на полном серьезе поверил в это «ладно». Чтобы Крис Чамберс так просто сдался, даже без драки? Да вот уж фигушки. Но Горди это сделал. Он искренне решил, что все кончено, вздохнул, перевел взгляд на закрытую дверь и полотенце перед ней и… дал Крису достаточно времени, чтобы сбить его с ног. От неожиданного полета на кровать у Горди выбило дух; он взвился, но, конечно же, не успел — в ту же секунду Крис упал на него сверху, и Горди словил тычок под ребра. Конечно же, Горди не остался в долгу, и у них завязалась драка, привычная с тех пор, как им стукнуло по десять. Некоторое время они играли в борьбу, смеясь и переругиваясь; Крис в шутку пытался дотянуться до молнии на штанах Горди, дразнился, легко толкался коленями, а Горди перехватывал его руки, пинался, обзывался в ответ и… отчаянно пытался не паниковать. Потому что Крис был сверху, и этого было много, и некоторое его движения вызывали действительно… определенные реакции. Неловкие, смущающие и — определенные. Внезапно Крис схватил обе руки Горди и поднял их над головой, отчего Горди невольно выгнулся ему навстречу, и вот так это больше не было игрой. Близость лучшего друга заставляла Горди реагировать самым явным, самым неловким образом. Больше всего на свете Горди хотел сейчас оттащить Криса от себя, чтобы убежать, спрятаться где-нибудь на задворках кампуса и пропадать так около часа, но он знал, что это было невозможно. И дело не только в том, что Крис сильнее его — конечно, он отпустил бы хватку в первую же секунду, стоило бы Горди всерьез об этом сказать. Но Горди знал, что, если Крис перестанет дурачится сейчас, опустит взгляд и заметит его затруднительное положение, то… То, скорее всего, расплывется в своей ехидной, тонкой улыбке. А сыпать дразнилками будет продолжать, наверное, и в следующем столетии. И это не то, что Горди был готов переживать. Они были близки, он и Крис, они были так же близки, как братья, всегда были лучшими друзьями, но это… Этого не должно быть, если дерешься с другом. — Крис, слезай! — Крис как-то надтреснуто рассмеялся и открыл было рот, но Горди перебил его, голос почти дрожал. — Серьезно, чувак, убирайся от меня к черту!  — Ага, да щас, — Крис ухмылялся, но что-то в его движениях казалось немного неправильным, ломанным, и он не мог точно смотреть в глаза Горди. Горди почувствовал, как земля под ним разверзается в ад. Конечно же, Крис заметил, должен был заметить, другого объяснения не было. Почему еще он вдруг двигается так странно? — Крис, — на глаза Горди навернулись слезы, и это было безобразно стыдно, это было ужасно стыдно, но Горди уже не мог сдерживать себя. — Крис, пожалуйста! Крис вскинул голову и ровно в ту самую секунду, когда он увидел слезы на глазах Горди, он остановился. Немедленно! Как если бы задули свечу. Но одна из его ног, все еще зажатая между ног Горди, непроизвольно, по инерции движения скользнула вниз, переместившись через пах Горди, и Горди сдержал дурацкое хныканье. Он попытался скривиться, сделав вид, что ему больно — и, конечно же, это была боль. Больше ничего не было! Этого не могло быть! Просто боль! Тем более, что ему и вправду было больно — но не от движения Криса. Больно было от возбуждения. И стыда. И Крис не мог этого не заметить. — Горди? — как будто бы издалека донесся голос Криса. — Горди! Ты в порядке? Горди не мог говорить. Он даже дышать не мог. Нога Криса давила ему на член, и это было так хорошо, что должно быть незаконно. Поэтому Горди молчал, и почти не дышал, и держал глаза закрытыми — как трус, да, но как он мог встретиться с Крисом сейчас? Он завелся, завелся от своего лучшего друга, и Горди был в ужасе, думая о том, о чем Крис мог думать прямо сейчас. Это было не круто, Горди это знал, глупо, не так, как должно было быть, неестественно, но… Но чертовски хорошо. Кровь бежала по телу Горди, одновременно теплая и холодная, и какая-то липкая, отчего все казалось каким-то слишком. Горди не думал о том, во что это могло бы перейти дальше, точнее, это была не мысль, скорее, как чувство, как когда в школе пытаешься угадать, кого именно вызовет учитель, или на стадионе движение игрока, или как в игре, в шахматах, и Горди чувствовал. Он чувствовал Криса над собой, слышал его горячее, тяжелое дыхание, вероятно, сбившееся из-за их возни, чувствовал, как он сам, Горди, сходит с ума, но ни он, ни Крис ничего не сказал. Никто из них даже не двинулся с места. Горди пытался пошевелить руками, чтобы сделать… что угодно, что могло бы вывести его из этого странного, затягивающего ступора, но каждое движение посылало тысячу крошечных искр похоти через все его существо. А Крис, Крис все еще держал его руки железной хваткой. И явно не собирался отпускать его в ближайшее время. — Крис… Черт, губы слиплись и даже его голос звучал хрипло от желания. Это было более смущающим, чем все, что с ним когда-либо случалось. Он не был таким, он не думал о парнях так, ни о ком не думал, никогда, но с Крисом… С Крисом все было по-другому. Вообще все, и всегда. Когда он был с Крисом, он чувствовал себя в безопасности, он был по-настоящему самим собой, больше, чем с кем-либо еще, даже с собой. Он любил этого парня, в этом не было никаких сомнений, конечно, он любил; они были лучшими друзьями, каждый из них пошел бы в самое пекло друг за друга, если до этого дойдет, но это? Это было нарушением сделки. Горди это знал. После этого Крис ни за что не захочет продолжать дружбу с Горди — или, что еще хуже, продолжит, но не так. А потом Крис двинул ногой. Ничего особенного, как будто всего лишь пошевелился, и в любом другом случае Горди решил бы, что он просто разминает затекшие от дурацкой позы мышцы, но это движение, легкое, как будто бы непреднамеренное, прошлось прямо по эрекции Горди, и это нельзя было истолковать иначе. Очередной хнык сорвался с губ Горди; он открыл глаза, не понимая, что именно только что произошло и… увидел Криса. И то, как Крис улыбался. Уже потом, много, много лет спустя, когда все его дети выросли, а жена давно умерла, будучи стариком с тусклыми, прилипающими к черепу, белыми, как порошок, волосами, Горди Лашанс вспоминал эту улыбку — как самое прекрасное, что он видел за всю свою жизнь. Потому что Крис выглядел до глупого, до смешного счастливым. Солнце, достающее до них из окна, подсвечивало его загоревшую кожу, слегка отросшие, светлые волосы, яркие глаза, которые смотрели прямо на него, на Горди, и сердце Горди на мгновение дало сбой — как это было всего один раз, в далеком пятьдесят девятом, на тихой и утренней железнодорожной тропе. Крис смотрел на него сверху вниз, все еще улыбаясь, и его глаза заблестели. Горди знал этот блеск, видел его много раз раньше, он означал, что Крис явно что-то задумал, и все равно не успел опередить друга. Крис снова двинул ногой, на этот раз не так осторожно, решительно, фактически принуждая Горди к громкому, полному желания стону, заполнивший комнату. Едва переведя дыхание, Горди посмотрел на Криса, на своего лучшего друга, боясь пошевелиться, разглядывая его лицо, как ребус — на самом деле этого не было, не так ли? Они на самом деле этого не делали, или нет? Крис снова двинулся, на этот раз как будто бы отстраняясь, и Горди, руководствуясь совершенно животным инстинктом, о котором он даже не подозревал, подался вперед, с силой, в последний момент неуверенно, слегка прижимаясь к другому мальчику. На этот раз застонал Крис, и этот звук заставил их обоих замереть. Несколько секунд они оставались неподвижными, глядя друг на друга. А затем, по какому-то обоюдному, так и не высказанному согласию, они снова начали двигаться, медленно, пробуя эту новую и чудесную вещь, касаясь телами друг друга, и вздохи переходили в стоны, когда они двигались быстрее. Но этого было недостаточно. Им нужно было больше. В каком-то смысле это не должно было удивлять Горди, настолько хорошо они знали друг друга, но в тот момент, когда они оба опустили руки, чтобы стянуть штаны, не теряя слишком много контакта, его действительно удивило их взаимодействие. Казалось, они точно знали, какой ногой двигаться и какую руку использовать для этого. Крис не терял времени зря; теперь, спустя несколько уверенных, быстрых движений, они оба были обнажены, Крис сел на колени на кровати. Он окинул Горди быстрым взглядом — на мгновение, Горди внезапно и остро ощутил свою беззащитность — настолько полностью он был открыт, но Крис тут же подался вперед, и ощущение уязвимости ушло, сменившись одним единственным чувством: желанием. Глаза Криса, обычно внимательные, затуманились, его взгляд поплыл, как если бы Крис был пьян — он, наотрез отказывающийся пробовать любой алкоголь. Он протянул руку и схватил твердый член Горди, поглаживая его сильно и быстро. Голова Горди откинулась назад; он вскрикнул. Он тут же попытался прийти в себя — он знал, что должен был сделать что-то с Крисом взамен, должен был сделать ему так же хорошо, но когда он слабо поднял руку к паху Криса, Крис откинул его ладонь, просто напросто отмахнулся, и усилил давление на член Горди, надавив большим пальцем на головку, сжимая ее сильнее. — Крис… — Горди заскреб ногтями по покрывалу. Он чувствовал, как поджались пальцы ног, и не мог придумать ничего, чтобы сказать, что не было бы именем друга. — Крис… Краем глаза Горди заметил, что Крис двигается, «передергивает» себе — в том же самом, идеальном ритме другой рукой, и приоткрыл глаза. Наверное, он не должен был этого делать. Он увидел, как Крис посмотрел вниз, на свои руки, на то, что он делал с Горди — как в раскадровке, Горди увидел, как язык Криса проходится по его розовым, запекшимся губам, и одно это зрелище, этот язык, двигающийся по этим губам — это добило Горди. Всего и так было слишком много. Он кончил: с громким стоном, толкая свой член в руку Криса, и ему пришлось снова закрыть глаза, потому что ощущения были слишком сильными для него. Он не видел — только услышал это тогда, когда Крис начал задыхаться, и почувствовал теплые капли, приземлившиеся ему на живот. Несколько минут они провели в тишине, успокаивая дыхание. Никто из них не шевелился. Горди не знал, что сказать. Он почувствовал легкую панику. Нужно было что-то сказать, точно нужно, но что можно сказать после подобного? Он не мог даже вспомнить, как это началось. — Ты в порядке? — позвал его Крис. Горди взглянул на Криса. В порядке? Как он мог быть в порядке, он только что занялся сексом — ведь это был секс? — со своим лучшим другом, и это было абсолютно… потрясающе. Он все еще чувствовал легкую дрожь во всем теле. Но был ли он в порядке с этим? Он даже не был уверен, что «это» было. — Я… я не знаю… — промямлил он. — Я имею в виду… Что мы… — Впервые вижу, что ты не можешь подобрать слова! — Крис засмеялся. Он смотрел на Горди сверху вниз, его лицо улыбалось, но глаза были серьезными. — Слушай, Горди… Это не должно ничего значить. Если ты не хочешь, чтобы это… что-нибудь значило. Горди наблюдал за своим лучшим другом, своим Крисом, который изо всех сил пытался подобрать правильные слова. Он так ничего не сказал, и, видимо, Крис понял это по-своему. — Все будет в порядке, обещаю! — Крис поднялся, снова усевшись на колени, и взлохматил отросшие волосы. — Не будет ничего странного, это просто… Ну, не знаю. Можешь назвать это случайностью. Экспериментом. Ничего серьезного, просто… друзья подурачились, если ты так захочешь, просто… Горди пришлось спросить. Он бы не мог не спросить. — А чего ты хочешь? — сказал он. Крис глубоко вздохнул. А потом пожал плечами и посмотрел прямо на Горди: — Я хочу… Я хочу этого, — он повел рукой, окидывая Горди, и кровать, и их двоих на кровати и легко, будто слова не давались ему через одно, закончил. — Я хочу тебя! Горди перевел дыхание. Всего было много, очень много и все это и не укладывалось в голове. Крис хотел этого! Хотел ли он этого так же сильно, как Горди? По всей видимости. И он хотел большего. И Горди хотел большего. Внезапно мысли Горди метнулись куда-то в сторону. А как насчет их друзей? Что бы они сказали, если бы узнали? Что бы произошло, если бы об этом узнали везде, даже дома? Его родителям, конечно, наплевать, но все остальные? Парни не должны любить других парней, это все знали; кроме того, чего это будет стоить? Люди будут смешно смотреть на них, называть их имена — и, вот уж наверное, Криса во всем винят, как обычно. И Крис… Каждый бы из семьи Чамберсов попытался бы убить его, если бы они узнали. На мгновение Горди представил мир без Криса, вернее, мир с мертвым, ушедшим Крисом, и эта мысль привела его в такое состояние паники, что он начал задыхаться. Нет! Мир без Денни был достаточно плохим, но мир без Криса — не тот мир, в котором Горди вообще захотел бы жить. — Горди… — Крис схватил его за плечо, вытягивая из водоворота мыслей, словно из омута, и Горди очнулся. — Черт, чувак, что случилось? Его голос звучал встревоженно, и следующее, что Горди ощутил — это теплые, крепкие объятия единственного, помимо Денни, человека, который заставлял его чувствовать себя в безопасности. Крис прижал его к себе, нежно покачивая, и ровное биение чужого сердца так же внезапно, как пришла тревога, успокоило Горди. Крис был жив! Он все еще был здесь, с Горди — и мир имел смысл. Безмерно благодарный за это, Горди обхватил Криса за талию и обнял его в ответ. Это было то, чего он хотел. Не важно что! Он прижался еще ближе и почувствовал, как сердце под его ухом начало биться немного быстрее. Горди улыбнулся про себя. Да, это было то место, к которому он принадлежал. Это было правильно! — Я тоже хочу этого! — негромко, но отчетливо сказал он, все еще цепляясь за Криса. Ответа не последовало, и он повторил. — Я хочу тебя! Только когда он услышал выдох Криса, Горди понял, что Крис все это время сидел, затаив дыхание в ожидании ответа. И рассмеялся, с таким же сильным облегчением. А потом вспомнил. Он сел и ухмыльнулся, повернувшись к Крису. — Разве я тебе не говорил? Самый большой в четырех округах! Крис моргнул — растерянность, на мгновение появившаяся на его лице, стала триумфом Горди: по крайней мере на те несколько секунд прежде, чем Крис сообразил. — Ах ты, пиздюк! Он набросился на Горди, снова повалив его на кровать, и они оба смеялись, как если бы им снова было двенадцать.